До этого никогда не подумал бы, что существует подобный клуб. Я попал сюда случайно – искал место скоротать вечер, насытившись уединением, которое постепенно перерастало в одиночество.
Зайдя в зал с тусклым освещением, практически на ощупь занял место в крайнем ряду, у выхода, с расчетом, если станет невыносимо скучно, смогу незаметно покинуть данное заведение.
Непривычно, но здесь не предлагали выпивку, хотя программа подразумевала развлечения с возрастным цензом. Сначала я не мог рассмотреть зрительный зал, несмотря на то, что он был мал. Всего пара десятков мягких кресел, стоящих вокруг маленькой, метра в три, круглой сцены. Кресла стояли к сцене так близко, что до нее можно было дотянуться рукой. Край сцены на десяток сантиметров был отделен заметной красной линией. А в центр был воткнут стальной полированный пилон, отражая лучи, напоминал стрелу, воткнутую в мишень. Софиты светили на сцену сверху, и мои глаза, не привыкшие к полумраку, не могли распознать сидящих зрителей.
***
Вдруг, по неуловимому сигналу, все замерли. Стало тихо, да так, что слышалось шуршание дорогих пиджаков по спинкам велюровых сидений. Все внимание было сконцентрировано на сцене. Пара секунд, и откуда-то из черной бездны появилась девушка. Проходя по черному подиуму, который растворился во мраке зала, казалось, что она абсолютно не касается земли.
Она была молода и прекрасна. Ее стройное тело не имело ни одного изъяна. Чистая нежная кожа в свете софитов казалась перламутровой. Что-то наподобие платья из органзы просвечивалось насквозь. Тишина стала еще глубже, лишь откуда-то из глубины зала пробивалось сопение одного старика, но всем уже было не до него.
Девушка подошла к пилону, прислонилась к нему спиной, обхватила одной рукой холодную сталь, подняла голову к свету и замерла. В этой художественной позе она простояла минут пять, казалось долго. Но в зале никто не шелохнулся за все это время. Я никогда не видел таких проникающих мужских взглядов. Все старики, будто прожигали девушку рентгеном. Каждый миллиметр ее тела был изучен. Полупрозрачная ткань платья не могла прикрыть его нисколько.
И снова по какому-то неуловимому сигналу девушка начала плавные движения. В этот же момент заиграла музыка. Она звучала из каждого угла, было хорошо слышно каждый звук, но она не оглушала. Через музыку пробивалось поскрипывание стального шеста, на котором это прекрасное создание вытворяло то, что я никогда ранее не видел даже в кино. Казалось, что девушка не верит в законы физики и гравитацию, а законы не действуют на нее. Теперь и я был поглощен ее танцем, не обращая внимания на стариков. Лишь, под конец представления, когда красотка опустилась на пол и легла в красивой позе, старики стали выставлять подарки, не нарушая установленных границ, обозначенных той самой красной линией. Через пару минут вся окружность была усыпана браслетами, деньгами, коробочками в подарочных лентах. Кто-то из стариков выложил даже игровые фишки местного казино.
После того, как прекрасная танцовщица ушла со сцены в бездну, из которой и появилась в начале, все престарелые зрители стали расходиться. Все подарки оставались на сцене нетронутыми. Я решил задержаться в зале, в надежде снова увидеть незнакомку. Но, вместо нее в зал вышла уборщица, включив яркий свет. Она недовольно взглянула на меня.
– Ты как сюда попал, милок?
– Зашел через эту дверь, – сам удивляясь этому, ответил я, но все равно решил оправдаться. – У вас над дверью след от вывески бара. Я подумал, сорвали хулиганы.
– Нет тут бара уж пару лет, раньше был, закрыли гадюшник. Теперь тут только для званых гостей. А ты иди…
– Не подскажете, как девушку зовут, танцовщицу?
Женщина обернулась на секунду.
– Нет тут никого, кроме меня, а я не знакомлюсь. Иди уже!
Она вывела меня на улицу тем же путем, что и заходил. Оказалось, что это был вход для персонала.
Сейчас тут было достаточно мрачно.
Ночной город не унимался. Моторы, сирены, музыка, крики - вся эта какофония положена мегаполису по всем законам цивилизации.
Из темного угла я наблюдал, как к парадному входу гостиницы подъезжали глянцевые лимузины. По очереди по мраморным ступеням выходили представительные старики, усаживаясь в свои автомобили, как члены важной делегации. Практически в каждом я узнал недавнего члена закрытого клуба. Кто бы мог подумать, что в длинных коридорах и глубоких подвалах этого приличного отеля может скрываться элитное заведение.
Ждать пришлось не долго. Сначала, я даже засомневался, она ли это. Как же удивительно, что неприметное мешковатое худи, джинсы и кеды скрывали идеальное тело, которым недавно любовалась элита. На секунду я почувствовал себя маньяком, подкарауливающим свою первую жертву. Старался как можно спокойней предложить ей свою помощь в сопровождении, но мой голос задрожал, кашлянул.
Девушка вздрогнула, остановилась, обернулась ко мне. напряглась, что-то ощупывая в своем рюкзачке.
– Кто вы? Что вам тут надо?
– Извините! Я не хотел вас напугать, наоборот, проводить. Я был на вашем представлении.
– Я вас не знаю, ко мне ходят только члены клуба. Вдруг вы маньяк.
– Я попал сюда случайно, простите. Но меня очень впечатлило ваше выступление. Я хочу проводить и поговорить. У меня тут машина на парковке. Я вам документы свои покажу.
– Вы журналист?
– Не дай Бог!
Она взглянула на часы. Оглянулась, заодно в сторону парадного входа, где уже было пустынно.
– Щет! – тихо выругалась она, – Сколько сегодня странных совпадений, – она еще раз внимательно оглядела всего меня, демонстрируя свой телефон, – Ладно! Но если что, я сразу вызываю полицию!
– Конечно!
Я был согласен на любые ее условия.
Она села на заднее сиденье, накинув на голову большой капюшон, и скрестила руки на груди. Она закрылась от всего мира и тем более от меня.
– Куда вас отвезти?
Она даже не посмотрела в мою сторону, уставившись на городские огни за стеклом.
– Раз вы так хотите помочь… – она нашла адрес в своем телефоне, показала его мне.
Даже с учетом поездки без пробок, время на дорогу составляло около часа. Я был готов ехать хоть на край света. Даже обрадовался этому, не спешил.
Первые километры пути прошли в тишине. Я не включал ни музыку, ни радио, и сам не промолвил ни слова. Решился на разговор только после того, как увидел ее глаза в зеркале заднего вида. Она на минуту задержала свой взгляд на мне.
– Я до сих пор под впечатлением! – негромко начал я. – Впервые в жизни видел такое шоу. Сначала думал, что это стриптиз…
– Это пол-дэнс! – перебила девушка.
– Как? Пол-дэнс? – переспросил я.
– Это даже не гоу-гоу танцы. Это спорт, – она стала говорить спокойней. – Пол-дэнсем занимаются и девушки, и парни. Соревнования проводят разные.
– Вы спортсменка?
Девушка нахмурилась, замолчала. Теперь я боялся прервать тишину, изредка вглядываясь в ее глаза. Она смотрела в какую-то пустоту, возникшую за окном, но было видно, что ее губы словно проговаривают какие-то неуловимые слова.
– Меня выгнали из спортивной школы. После травмы. Сорвалась с брусьев на соревнованиях, – она говорила урывками, после каждой фразы делая короткую паузу. – Теперь я хожу с трудом, меня укачивает и постоянно шумит в ушах. Ничего не помогало, пока я случайно не попробовала пилон. Я забываюсь. Шум пропадает от музыки, а от элементов на пилоне не кружится голова.
– Элементов? Это как в фигурном катании?
– Да! Их много и у каждого есть свое название и цена за исполнение.
– Ого! Какие же?
– Например "флаг", "райская птица" или страшное название "суперболь". Некоторые вы видели сегодня.
Девушка, наконец-то, улыбнулась. Сделала это незаметно, стесняясь.
– Суперболь? Это действительно больно?
– Поначалу да. Как и в любой гимнастике. Думаете, растяжка сама происходит? Только через страдания.
Тут она уже скорее ухмылялась, как будто пыталась подтрунивать надо мной. Чувствовался сарказм.
– Наверное, поэтому я не спортсмен, – ответил я, уловив ее иронию. – Вы сказали про цену элементов? От этого зависит стоимость выступления?
Она засмеялась.
– Ха! Нет! Я имела в виду степень сложности элемента на выступлении. Как у фигуристов, за каждый элемент насчитывается определенное количество баллов.
– А если не секрет, хорошо зарабатываете на этом?
Она снова немного нахмурилась, но не стала отворачиваться от меня. Перевела свой взгляд на мои руки.
– Вы видели чем мне платят за танец?
– Да. Но не все понятно. Понятно деньги, даже фишки казино можно обменять, но что было в коробочках, я не знаю.
– Мои поклонники, это старики, как вы заметили. Да они были богаты и успешны. Но сейчас большая часть из них глубокие пенсионеры, даже инвалиды и вдовцы. Они приносят мне украшения умерших жен, что-то может и покупают для меня, но я не беру. Я не могу ходить по ломбардам и торговаться.
– Но я видел, как они садятся в шикарные лимузины, одеты все в дорогущие костюмы.
– Да, костюмы их, а вот машины клуба, вернее, отеля. Клуб устраивает для членов такие представления раз в неделю, а то и реже.
– Зачем? Неужели… – я растерялся, даже не смог задать вопрос.
– Можете представить себя глубоким стариком? Вот вы были молоды, сильны, успешны. Машины, красивые женщины, бизнес. И вдруг приходит время, когда поступают сигналы от тела и природы, что ты постепенно, постепенно, день изо дня становишься немощным. А тебя еще прет, ты думаешь, что еще все можешь. Глаза, уши, руки привыкли получать красоту во всех ее видах и проявлениях: лоск, шик, ароматы, музыка, бархат, а по сути - только и остаются воспоминания. Некоторые из них даже видят меня плохо, только силуэт. А остальные и сделать ничего не смогут, даже если захотят нарушить границу. Поэтому я и не стесняюсь перед ними выступать в таком откровенном наряде.
– Получается, что вы для них как воспоминания?
– Я даю им возможность насладиться красотой, созерцать, вернуть их немного в молодость, и даже продлить жизнь. Читала, что мужчинам после сорока лет полезно смотреть эротику. Сердце стимулирует.
Она широко улыбнулась, так заразительно, что и я рассмеялся, но немного засмущался.
– Кстати, о красной границе, так строго чтобы не было соблазна?
– И это тоже, скорее, для новичков, но больше в целях безопасности. Сцена маленькая, а амплитуда элементов большая, практически по всей окружности. Если кинут что-нибудь под ноги, можно пораниться или поскользнуться. В любом случае ничего хорошего.
– Логично. А что будет, если кто-то нарушит правило? Ну, старики же, все может быть.
– Представление прекращается. Нарушителя сами же коллеги и сожрут. А если выяснять что специально, то вышвырнут из клуба безвозвратно.
– Строго!
– Да! Вам сегодня повезло. Случайно попасть в этот клуб невозможно. Вас в костюме и темноте приняли за члена клуба.
– Да, согласен! Мне сегодня несказанно повезло. Я увидел вас и ваше выступление. Столько прекрасного, по-настоящему красивого я не видел никогда. Я хотел бы созерцать это всю жизнь.
Девушка хихикнула, но сделала это с какой-то хитростью, лукаво.
– Боюсь, вы устанете от меня уже к концу поездки. Можете остановить машину на пару минут? Мне нужно сделать перерыв.
– Конечно! Вам нужна моя помощь?
– Нет, я справлюсь!
Девушка вышла из машины, но не стала от нее отходить. Просто встала, прислонившись на заднее крыло автомобиля, обхватила голову. Несколько минут она стояла неподвижно. Немного отдохнув от дороги, она вернулась на заднее сиденье.
Я дал ей время тишины. С десяток минут не задавал ей вопросов, поглядывая изредка на нее в зеркале.
Когда уловил ее взгляд на себе, решился.
– Я не раздражаю вас, если продолжу беседу?
Она еле заметно покачала головой в знак согласия.
– Про мужчин стариков мне более-менее понятно. Вы помогаете им скрасить старость. А что на счет женщин преклонного возраста? Кто им поможет? Думаю, им не так интересны танцы на пилоне, извините, пол-дэнс.
– Женщинам некогда, – она сделала короткую паузу, задумалась, вглядываясь в темноту улицы. – Женщины чаще озабочены бытом, помощью детям, внукам. Они хоть и передают свои умения дочерям, но, как это умно и модно сейчас называется – не делегируют свои дела. Мужчина что - сколотил бизнес, состояние, передал это все в управление сыну или дочери, да пусть даже жене, и можно спокойно уйти на покой. А женщина до последних сил будет готовить, убирать, в грядках копаться. Ну это мое мнение. По крайней мере я такое видела в жизни и вижу сейчас у моих поклонников. Хотя, однажды, в клуб приходила жена одного важного дедушки. Ей, может, и понравилось, но ей было достаточно увидеть меня однажды. Больше она не приходила.
Я стал часто отвлекаться от дороги, смотрел на девушку, и не мог поверить, что разговариваю с молодой красавицей.
– Вам не страшно?
– С вами? Я должна вас бояться?
– Нет. Я имею в виду – не страшно заразиться от стариков их же старостью? Общаясь с вами, я не могу поверить, что вам не более тридцати. Вы на вид девчонка, а рассуждаете, как будто уже прожили целую жизнь.
– Я предупреждала, вы можете устать от меня.
– Не дождетесь! Сегодня я узнал столько, что за последний месяц не узнавал. И все еще есть вопросы к вам.
– Какие же? – улыбаясь, спросила она.
– Когда вы крутились на шесте, не падали. Это сколько же надо силы?
Она рассмеялась вслух.
– Это дело долгих тренировок. А еще хитрость в устройстве пилона.
– Что там может быть хитрого?
– Пилоны бывают разные. Есть статические, а тот что видели вы был динамический. Он крутится. Я просто хватаю его и проворачиваю на столько оборотов, на сколько нужно для выполнения элемента.
– Ого! – я удивленно раскинул руки.
– Еще остались вопросы? – она все еще улыбалась.
– Море.
– Надеюсь, смогу ответить.
За окном окончательно стемнело. Ночной пригород не баловал освещением. Иногда дорога проваливалась в черную бездну, петляла. Свет фар упирался в серые стволы деревьев.
– Вы едете домой?
– Не совсем. Моя мама здесь живет. Она сейчас болеет, и мне приходится ее часто навещать.
– А раньше не часто навещали?
– Я рано выпорхнула из дома. Я училась, тренировалась, ездила на соревнования.
В этот момент она замкнулась. Опустила голову, что я перестал видеть ее лицо.
– Вам плохо?
– Все в порядке. Прошло. Давайте лучше говорить о пол-дэнсе.
Она снова взглянула на меня через зеркало, и чуть заметно улыбнулась.
– Вы еще где-то работаете или клуб - это основное место?
– Слава о моей травме разошлась как книжный бестселлер. Теперь меня не берут даже учителем физкультуры.
– В клубе хорошо платят?
Девушка снова заметно смутилась, но теперь она не смотрела в окно. Ее взгляд застыл то ли на моих руках, то ли где-то на приборной панели. Я видел ее отражение, и затылком чувствовал ее внимание. Невольно стал мять обод рулевого колеса.
– Простите, что смущаю такими вопросами.
– Все нормально. Я о своем задумалась. Не голодаю, но и шиковать не приходиться. Хотя некоторые подарки бывают очень дорогими.
– Вы их не берете, вы говорили.
– Не все. Раньше брала все что приносят, но поняла, что от безделушек пользы мало, даже от дорогих.
– Ну а вдруг в какой-нибудь коробочке ключи от машины или квартиры? – предположил я, но сам удивился от своей фантазии, широко заулыбался.
– Мои клиенты не в том возрасте и положении, чтобы такие подарки делать. Я не любовница, и не эскортница. Да и у людей в их возрасте уже давно всем имуществом заведуют дети с внуками или жены. Хотя... – Она впервые за все время придвинулась ко мне ближе. Быстро, но внимательно рассмотрела приборную панель, пытаясь заглянуть на педали и рычаг коробки передач. – Сложно машиной управлять?
– Сначала да, учиться надо. А с опытом все легче. Это как в спорте, но без боли и шпагатов. Хотите научиться?
Фары встречной машины осветили ее лицо. Я увидел ее глаза близко. В эти короткие секунды, я смог определить их цвет. Она немного прищурилась, но в моей памяти они остались как фотография для декора. Карие с бликами от огней.
– Я даже не мечтаю об этом. Да и с моим здоровьем, не разрешат за руль садиться. – Она снова откинулась на спинку, снова пытаясь что-то разглядеть в темноте за стеклом. Свет от дорожных фонарей облизывал ее оранжевыми языками. Сделав достаточно продолжительную паузу, она объяснила отказ от личного автомобиля. – В современном городе на своей машине сейчас неудобно. Я на метро и автобусах быстрее доберусь до места чем на автомобиле. Пробки непредсказуемы, а навигатор поездки на общественном транспорте может до минуты рассчитать. Дачи у меня нет, а к родителям я и на электричке доеду.
Я кивал в ответ.
– Да, в этом случае я с вами полностью согласен. Сейчас в мегаполисе комфортнее на общественном транспорте. Тем более, еще и проблемы с парковками и оплатой стали актуальны.
– У вас, наверное, другой случай.
Она широко улыбнулась, переведя свой взгляд, пытаясь разглядеть меня в отражении маленького зеркала.
Я уловил. Закивал как сувенирная игрушка-собака, качающая головой, пока подбирал слова для ответа. Она попала в точку, и поэтому я хотел развернуть эту тему на длинную лекцию, но отфильтровав ненужную для девушки информацию, ответил коротко.
– Я часто езжу по области и за пределы.
Неожиданно для себя я понял, что допустил грубейшую ошибку - мы уже длительное время в пути, скоро я довезу пассажирку, в которую, возможно, влюбился, но даже не попытался узнать ее имени и не назвал своего. Я попытался исправить эту оплошность.
– Вы меня простите. Я до сих пор нахожусь в эйфории от вашего выступления, что даже забыл с вами познакомиться. – Проверяя ее реакцию, я задержал взгляд на ней, ждал ответного взгляда, – Влад!
Дождался. Поначалу посмотрела куда-то вниз, на свои руки, или на телефон, который держала всю дорогу, но ни разу не отвлеклась на него. И, наконец, широко улыбнулась.
– Очень приятно! Азалия!
– Азалия? – переспросил я удивленно, – Знаю, есть такой цветок красивый.
– Да, есть. Очень любит холод, в отличие от меня.
Я услышал ее смех. Она хихикнула, коротко, но это был такойискристый смех, что я захотел записать его на диктофон, чтобы поставить на вызов. Я влюблялся все сильней и сильней.
Мы въезжали в небольшой провинциальный городок. Тишина улиц отличала его от мегаполиса. Лишь кое-где гудели моторы одиноких машин. А в пятиэтажках светились немногочисленные окна. Улицу освещали редкие разноцветные вывески магазинов и холодные фонари.
Ночь сдавалась. Мрак медленно и нехотя уступал территорию раннему рассвету.
Моя пассажирка стала что-то перебирать в рюкзачке. Я догадался, что она ищет деньги.
– Если вы ищите деньги, то я их не возьму. А если хотите поправить макияж, но лучше включить свет над головой.
– Ну как же, Влад? Вы потратили и время, и бензин, – она включила тусклый плафон, достав из недр рюкзака кошелек.
– Я вам сам это предложил, и сам разберусь со своими тратами, – отрезал я.
– Хотя, у меня и налички сейчас нет, все в сейфе, – призналась она, раскрыв свой потертый старый кошелек, и обнаружив в нем только визитки и дисконтные карты, прикусила нижнюю губу.
– Я согласен на оплату вашим номером телефона.
Девушка смутилась. Она опустила голову, будто что-то читает в телефоне. Впервые за всю поездку, она все свое внимание уделила гаджету. Но, ненадолго.
– Простите, но продиктуйте свой номер. А я, вам позвоню.
Я помню свой номер, продиктовал его без запинки. Девушка записала его и попросила повернуть на перекрестке и заехать во двор.
– Мы приехали. Спасибо вам большое! – она проверила рюкзачок, окинула взглядом сиденье, – она уже открыла дверь автомобиля, задержалась.
Единственный фонарь во дворе, рассвет и салонный свет осветили ее лицо. Она посмотрела на меня. Я смотрел на нее. Наши взгляды наконец-то встретились напрямую, не через зеркала и мрак. Мы оба были как будто в мгновенном оцепенении.
– Влад, приходите на мое выступление.
– Меня могут не пустить.
– Наденьте приличный костюм и скажите что вы ко мне. До свидания!
Она собиралась захлопнуть дверь, а я успел выкрикнуть:
– Я вас подожду!
– Зачем? Я могу здесь пробыть весь день, – ответила она, снова заглянув в салон.
– Я погуляю по городу. Я здесь еще не был.
Она ухмыльнулась, но сделала это как-то мило, по-доброму. На ее щеках появился легкий румянец.
– Хорошо! Я вам позвоню, когда освобожусь. И еще, при отъезде, меня наверняка будет провожать мама, она захочет на вас посмотреть, поэтому, при ней называйте меня Катей, пожалуйста.