Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Тюремный Прокурор

За решеткой и без права на лечение: Как государство отказывается спасать тяжелобольного осужденного

☝🏼История Дмитрия П. — это не оправдание преступника, а вопрос о том, где проходит грань между наказанием и жестокостью, разрешает ли приговор выносить человеку смертный приговор, который не значился в судебном решении. 📝В сентябре 2025 года Приморский краевой суд вынес вердикт, который можно расценить как приговор к медленной смерти. Он отказался освободить от дальнейшего отбывания наказания Дмитрия П., осужденного за взяточничество, несмотря на то, что у мужчины диагностированы два тяжелых заболевания, включенных в официальный Перечень болезней, препятствующих нахождению в тюрьме. Справка vs. Жизнь Казалось бы, все очевидно. Есть постановление Правительства РФ № 54, есть статья 81 УК РФ, которые прямо предусматривают: если осужденный тяжело болен и его состояние несовместимо с условиями исправительной колонии, его должны освободить. Медицинская комиссия ФКУЗ «МСЧ-25» ФСИН России — то есть, врачи самой пенитенциарной системы — дали четкое заключение: Дмитрий страдает от тяжелых э

☝🏼История Дмитрия П. — это не оправдание преступника, а вопрос о том, где проходит грань между наказанием и жестокостью, разрешает ли приговор выносить человеку смертный приговор, который не значился в судебном решении.

📝В сентябре 2025 года Приморский краевой суд вынес вердикт, который можно расценить как приговор к медленной смерти. Он отказался освободить от дальнейшего отбывания наказания Дмитрия П., осужденного за взяточничество, несмотря на то, что у мужчины диагностированы два тяжелых заболевания, включенных в официальный Перечень болезней, препятствующих нахождению в тюрьме.

Справка vs. Жизнь

Казалось бы, все очевидно. Есть постановление Правительства РФ № 54, есть статья 81 УК РФ, которые прямо предусматривают: если осужденный тяжело болен и его состояние несовместимо с условиями исправительной колонии, его должны освободить. Медицинская комиссия ФКУЗ «МСЧ-25» ФСИН России — то есть, врачи самой пенитенциарной системы — дали четкое заключение: Дмитрий страдает от тяжелых эндокринных заболеваний, не может содержаться в колонии на общих основаниях и нуждается в лечении в специализированном эндокринологическом центре.

Казалось бы, вердикт врачей — это итог. Но не для российского правосудия в этой истории.

Суды первой и апелляционной инстанций, не имея медицинского образования, посчитали иначе. Они заявили, что, да, болезни есть, но они «непосредственно не угрожают жизни» и требуют лишь «определенных медицинских манипуляций». Чем они руководствовались? Не заключением комиссии врачей, а, судя по всему, собственным предположением и формальными отписками.

Аргументы, которые не услышали

Защита предоставила неопровержимые доказательства, которые суд проигнорировал:

•  Заключения независимых эндокринологов, в том числе из университетской клиники МГУ, которые подтвердили: заболевание протекает в тяжелой форме, с риском потери сознания, слепоты и смертельного исхода.

•  Медицинская карта, из которой следует, что за месяцы в колонии Дмитрий ни разу не был проконсультирован врачом-эндокринологом или кардиологом. В местной медсанчасти вообще нет таких специалистов, есть только фельдшеры. Более того, у филиала МСЧ-25 отсутствует лицензия на оказание помощи по эндокринологии и кардиологии.

•  Данные анализов, показывающие резкое ухудшение ключевых показателей здоровья всего за год нахождения в колонии.

Суд отмел всё это, заявив, что «каких-либо сведений, что состояние здоровья ухудшается именно в связи с отбытием наказания... представлено не было». Абсурдность этого утверждения зашкаливает: как человек может получить адекватное лечение, если в учреждении нет ни специалистов, ни лицензии на его проведение?

⚖️Эта история выходит за рамки одного уголовного дела. Она обнажает системные проблемы:

1.  Виртуальная реальность судов. Суды все чаще принимают решения, основанные не на реальном положении дел, а на формальных, удобных для системы справках. Заключение врачебной комиссии? Можно проигнорировать. Данные о ухудшении здоровья? Можно объявить не связанными с тюрьмой.

2.  Имитация лечения.  Создается видимость медицинской помощи в колониях. Выдача таблеток фельдшером выдается за «регулярное лечение», хотя оно не соответствует никаким стандартам Минздрава.

3.  Принцип «Отбыть любой ценой». Гуманизм, гарантированный Конституцией, на практике разбивается о ведомственные инструкции и нежелание принимать непопулярные, но законные решения.

Дмитрий П. осужден за коррупцию и должен понести наказание. Но его наказание — 10 лет лишения свободы. Смерть от осложнений диабета в тюремной больнице, не способной ему помочь, в этот приговор не входила.

Отказав ему в освобождении, суд не проявляет твердость. Он демонстрирует равнодушие к человеческой жизни и законам. Сегодня это касается одного осужденного, завтра — любого из нас, кто может столкнуться с системой, где бюрократическая справка важнее врачебного диагноза и права на жизнь.

P.S. Закон позволяет обжаловать это решение в кассационном порядке. Остается надежда, что вышестоящий суд окажется мудрее и вернет закону его первоначальный смысл — справедливость, а не жестокость.

📎Полный текст документа уже в моем telegram-канале «ТЮРЕМНЫЙ ПРОКУРОР», переходите и подписывайтесь!