На опушке Солнечного Леса была одна полянка, которую знали все-все звери. Знаменита она была не алыми цветами-колокольчиками, не сладкой земляникой, а тем, что была главным штабом, космодромом, палубным кораблём и гоночной трассой для самой весёлой и шумной компании на свете.
А возглавляли эту компанию три неразлучных друга. Первым был зайчонок Прыгун, у которого уши вибрировали от нетерпения, а задние лапки подрагивали в предвкушении очередного прыжка. Вторым — лисёнок Рыжик, хитрец и выдумщик, чей рыжий хвост был вечным генератором идей, как хороших, так и откровенно бедовых. И третьим — волчонок Серый, серьёзный и сильный, который на самом деле был большим добряком и всегда прикрывал друзей своей широкой спиной.
Однажды к этой троице присоединились зайчонок Скок, который прыгал так высоко, что, казалось, вот-вот щекотнёт облако носом, и бельчонок Лёгкий, чьи трюки на деревьях заставляли даже старого филина хлопать ушами в знак одобрения. С тех пор их и стали звать Пятёркой Храбрых, хотя их «храбрость» проявлялась в основном в умении съесть пирог без спроса или устроить салки с таким ветром, что с ёлки шишки сыпались.
Их день был расписан по минутам: утром — гонки за бабочками, днём — строительство крепости из поваленного бурей дерева, вечером — игра в прятки, где Прыгун всегда прятал только уши, а Рыжик — кончик хвоста.
Мамы зверят — Зайчиха с вечно встревоженным взглядом, Лиса с умными, смеющимися глазами, Волчица, суровая, но справедливая, а также мама-Белка и вторая мама-Зайчиха — периодически загоняли свою ораву домой, чтобы впихнуть в них суп, ягоды и прочие полезные вещи, мешающие вселенской важности игр.
— Прыгун! Рыжик! Серый! Домой! Каша стынет! — разносилось по лесу.
— Скок! Лёгкий! Орехи ждут! — вторили им другие голоса.
И компания, вздыхая, расходилась по норам и дуплам, чтобы через пятнадцать минут, словно из-под земли, снова вырасти на полянке с криками: «А теперь я паровоз! Цепляйтесь за вагоны!»
Но однажды случилось нечто, что перевернуло их привычный, шумный мирок.
Они как раз играли в «Заколдованный ручей» — перепрыгивали через воображаемую воду, в которой, по легенде от Рыжика, водились крокодилы-прилипалы. Прыгун, разбежавшись, совершил головокружительный тройной прыжок с переворотом.
— Вот это да! — восхищённо свистнул Лёгкий, вися вниз головой на ветке. — Десять баллов!
— Не десять, а все двенадцать! — поправил его Рыжик, хитро прищурившись. — Два дополнительных балла за художественное вращение ушами.
Внезапно Серый насторожил свои острые ушки. Он поднял лапу, призывая к тишине.
— Тс-с-с! Слышите?
Все замолкли. Из-за густых зарослей папоротника доносились тихие, но очень горькие всхлипы.
— Крокодил? — шёпотом спросил Скок, прижимая уши к спине.
— Наши крокодилы не плачут, они только прилипают, — отмахнулся Рыжик. — Это что-то другое.
Осторожно, гуськом, выстроившись за Серым, который бесшумно ступал своими волчьими лапами, они прокрались сквозь папоротник. И увидели того, кто плакал.
На поваленном мшистом бревне сидел маленький, пушистый медвежонок. Он был таким круглым и упитанным, что напоминал комок шерсти с глазками-бусинками, но сейчас эти бусинки были полны слёз. Он утирал их своими толстыми лапками и громко всхлипывал.
Пятёрка Храбрых переглянулась. Они видели слезы упавшего с гнезда птенца или поцарапавшего лапку ёжика, но такого большого и такого горько плачущего зверя — никогда.
Первым, как всегда, нарушил тишину Прыгун. Он подпрыгнул так, чтобы оказаться на уровне медвежонка.
— Эй, толстячок! Ты чего ревёшь? У тебя что, мёд украли?
Медвежонок вздрогнул от неожиданности и посмотрел на компанию испуганно-изумлённым взглядом.
— Н-нет... мёда у меня с собой не было, — прохныкал он. — Я... я заигрался и заблудился.
— Заблудился? — хором удивились зверята.
— У-у-у! — снова завёл медвежонок. — Мы с мамой ходили к речке ловить рыбу. А я потом побежал за пёстрой бабочкой... Потом за шишкой... Потом за чем-то ещё... И вот я тут. А где мой дом — не знаю. Мама, наверное, уже ищет меня и волнуется!
Серый подошёл ближе и сел рядом. Он был самым большим в компании, и его присутствие действовало успокаивающе.
— Не плачь. Как тебя зовут?
— Топотушка, — прошептал медвежонок.
— Очень смешное имя! — рассмеялся Рыжик. — Ты, наверное, топаешь, когда идёшь, как настоящий медведь!
— Рыжик! — строго сказал Серый. Он положил свою лапу на плечо Топотушки. — Мы тебе поможем, Топотушка. Мы проводим тебя домой.
Медвежонок перестал плакать и с надеждой посмотрел на волчонка.
— Правда?
— Конечно! — вмешался Прыгун, подпрыгивая. — Мы же Пятёрка Храбрых! Для нас нет невыполнимых заданий!
— А ты знаешь, в какой стороне твой дом? — спросил практичный Лёгкий, перебираясь по ветке прямо над головой медвежонка.
Топотушка неуверенно огляделся.
— Вон там, — он ткнул лапой в сторону густого тёмного ельника, — вроде бы... Или вот там... — он повернулся к залитой солнцем дубраве. — А может, и там... — его лапа описала неуверенную дугу.
— Отлично! — воскликнул Рыжик, у которого уже созрел план. — Это значит, что дом может быть везде! А раз так, наше путешествие будет ещё интереснее! Мы идём в экспедицию!
Продолжение: https://www.litres.ru/72663037/