В начале 1990-х страна проснулась в новой реальности: партийные чиновники стали бизнесменами, заводы — частными, а слово «олигарх» — символом эпохи. Но как за несколько лет власть советской номенклатуры превратилась во власть денег?
Переход от партийной власти к частной собственности не был мгновенным — это сложный процесс, где институциональные лазейки, информационное преимущество и экономические шоки породили новую элиту. Денежная политика и реформы начала 1990-х сыграли в этом ключевую роль.
Краткий контекст: 1988–1992 — время институционального вакуума
Конец 1980-x — начало 1990-x годов — период, когда советские органы власти ослабели, а новые институты ещё не сформировались. Происходило стремительное перераспределение прав на ресурсы: предприятия теряли плановую опору, появлялись коммерческие структуры, ломались старые цепочки контроля. В таких условиях доступ к информации и административный ресурс становились почти эквивалентом капитала.
Тогда, на фоне распада СССР, старая система партийного контроля трансформировалась в систему личного обогащения.
Многие исследователи называют этот период «тенью приватизации до приватизации» — моментом, когда государственные ресурсы уже управлялись как частные.
Какие активы и ресурсы были «в зоне риска»
К моменту распада СССР на балансе партии находилось более 3 млрд долларов в валюте (по оценке Госбанка 1991 года) — а также десятки тысяч объектов недвижимости.
После августа 1991 года, когда КПСС официально запретили, значительная часть этих активов «растворилась».
- Банковские и валютные счета партии — накопленные за десятилетия валютные резервы и зарубежные операции.
- Недвижимость и инфраструктура — здания, санатории, объекты внешторга.
- Кадровые сети — связи в министерствах, банках, внешних представительствах.
- Контракты и поставки — государственные закупки и внешнеторговые договоры.
Именно эти ресурсы стали «точками входа» для тех, кто умел оперативно их конвертировать в частную собственность.
Механизмы перехода: как партийная власть стала стартовым капиталом
Комсомольские и партийные кооперативы
В конце 1980-х комсомол и ряд партийных структур получили право создавать кооперативы — юридические «площадки» для ведения бизнеса. Эти кооперативы формально выглядели как частные инициативы, фактически опирались на административную поддержку и доступ к ресурсам.
Именно так появились фигуры вроде Бориса Березовского, Владимира Потанина и Михаила Ходорковского — многие из них в конце 1980-х возглавляли комсомольские кооперативы, легализованные партией для «развития инициативы».
Информационное преимущество и «перехват» приватизации
Лица с доступом к планам приватизации и спискам предприятий могли заранее организовать структуры для покупки активов. Это давало преимущество перед внешними инвесторами и гражданами, не имеющими такого доступа.
Парадоксально, но первые миллионы будущие олигархи заработали не на приватизации заводов, а на доступе к информации и административным ресурсам.
Банки и финансовые схемы
Первые частные банки нередко создавались людьми, связанными с аппаратной вертикалью. Через них проходили выплаты, кредиты и операции по переводу капитала за рубеж. Банковский контроль — это контроль ликвидности и потоков, а значит — возможность перераспределять активы вне публичного доступа.
Что именно сделал «денежно-финансовый шок» 1991–1992 годов
Важно: термин «денежная реформа 1991 года» в массовом употреблении часто означает не одну конструктивно оформленную реформу, а совокупность событий — политическая турбулентность августа 1991, отмена многих ценовых механизмов, либерализация цен и дальнейшая денежно-кредитная политика 1991–1992 гг., сопровождавшаяся гиперинфляцией. Именно этот экономический шок и создал возможности для молниеносного перераспределения богатств.
Главные экономические эффекты, использованные инсайдерами
- Гиперинфляция и обесценение рублёвых накоплений населения.
Быстрая инфляция «съела» сбережения миллионов, тогда как те, кто обладал доступом к реальным активам (земля, предприятия, валюта, твердая собственность), могли сохранить и приумножить капитал. - Снятие контроля над ценами и пересмотр хозяйственных связей.
Либерализация цен изменила структуру доходов предприятий: те, кто управлял потоками сырья и экспортом, получили огромные доходы при перераспределении выручки. - Открытие возможностей для вывода капитала за рубеж.
Ослабление валютного контроля, наличие зарубежных партнёрств у партийных чиновников и банков позволило переводить активы в твёрдую валюту и иностранную собственность. - Инструмент «бартерных» и хозяйственных схем.
В условиях товарного дефицита и разрыва прежних связей появились бартерные цепочки и коммерческие контракты, которые давали преимущества тем, кто контролировал логистику и внешнюю торговлю.
Почему это помогло именно «бывшим» партийным кадрам
Партийная элита знала, какие предприятия критичны, у кого какие долги и какие контракты можно переписать. Банки, созданные с участием таких людей, могли предоставлять «удобные» кредиты или выставлять условия, при которых контроль над предприятием переходил к новым владельцам.
Роль ваучерной приватизации — закрепление «новой собственности»
Когда формальные программы приватизации стартовали (ваучеры, затем аукционы), многие активы уже де-факто контролировались через управленческие команды и финансовые схемы.
Ваучеры часто концентрировались в руках менеджеров и банков, а не распределялись равномерно среди населения — это превратило формальные процедуры в механизм закрепления уже существующего контроля.
Ключевые исследования и оценки
- НИУ ВШЭ исследует трансформацию институтов и отмечает: форс-мажорные экономические процессы конца 1980-х — начала 1990-х которые создали «институциональные артефакты», на базе которых и вырос современный капитал.
- Работы российских экономистов (видные публикации в «Вопросах экономики», «Экономическом журнале») показывают: в условиях слабых правовых рамок быстрый переход к частной собственности неизбежно сопровождался конфискацией рентных доходов предыдущей эпохи.
- Комиссионные отчёты 1992–1994 гг. документировали массовый вывод капиталов и нелегальные операции с активами бывшей КПСС.
Практические наблюдения и реальные кейсы (без громких имён)
- Кооператив «под прикрытием»: на базе профсоюзной или комсомольской структуры создавался кооператив, который получал выгодные контракты по снабжению; через несколько месяцев кооператив реорганизовывался в коммерческую фирму, а контракты оставались у него.
- Банковская «обслуживающая цепочка»: частный банк кредитовал предприятие под управлением лица, близкого к банку; затем контроль переходил к этому лицу через процедуру реструктуризации долга.
- Экспортные конвертации: контролируемые предприятия экспортировали сырьё, выручка шелa через аффилированные фирмы и дальше — в зарубежные активы.
Такие схемы подрывали публичную легитимность приватизации и формировали олигархическую структуру.
По некоторым данным из страны за рубеж было переведено до 15 млрд долларов через партийные и внешнеэкономические счета.
Что это значит для нас сегодня — институциональные уроки
- Отсутствие прозрачности порождает концентрацию богатства. Если правила меняются быстро, а контроль слаб — выигрывают те, кто близок к властным механизмам.
- Денежная и фискальная политика — не только экономический инструмент, но и политический фактор. Шоки, инфляция и слабые валютные ограничения дают возможности для перераспределения.
- Нужны институты контроля и прозрачности — функциональная судебная система, независимые регуляторы, публичные реестры собственности.
Заключение
Рождение «русской олигархии» — результат сочетания институционального распада, информационного преимущества партийной номенклатуры и экономических шоков начала 1990-х.
Денежно-финансовые потрясения сразу после распада СССР создали окна возможностей — и те, кто имели доступ к ресурсам и связям, сумели этими окнами воспользоваться.
КПСС не исчезла в одночасье — она превратилась в сеть людей, компаний и структур, сохранивших влияни
Поддержи автора и ИИ 💫
Твоя чашка кофе = ещё одна статья, идея и иллюстрация.
👉 [Поддержать]