Криминалистическое утро и неожиданные союзники
Следующий день начался для оперативников на рассвете. Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь щели в стенах старого амбара, рисовали золотистые полосы на душистом сене. Игорь медленно открыл глаза, чувствуя, как каждую мышцу его тела ломит от непривычной жесткости ночлега. Рядом, уткнувшись влажным носом в его бок, сладко посапывал Лаки, а Сергей на соседнем спальнике ворочался, безуспешно пытаясь найти удобное положение на упругой подстике из сена.
«Доброе утро, солнышко», — раздался над ними ласковый, но встревоженный голос. В дверях амбара стояла Анита с большой плетеной корзиной свежевыглаженного белья. В ее глазах читалась искренняя, почти материнская забота. «Я не могу спать спокойно, зная, что вы тут на полу ютитесь... Простите за такие спартанские условия. С наступлением осенних холодов здесь будет совсем неуютно, сырость пойдет от пола».
Роджер, стоявший рядом с ней в своем клетчатом халате, смущенно поправил очки на переносице. «Да, мы могли бы организовать что-то получше... Может, все-таки переберетесь в дом? В гостиной у нас хороший диван-кровать».
Игорь, с трудом разгибая спину, сел на спальник и ободряюще улыбнулся. «Не стоит беспокоиться, право слово. Мы служивые люди, привыкли ко всему. В командировках и не на таком спали». Он указал на Лаки и десяток других щенков, которые за ночь устроились совсем рядом со спальниками, создавая живое, дышащее теплое одеяло. «К тому же, у нас самые лучшие и преданные грелки в мире. Не каждая гостиница таким похвастается».
Сергей, натягивая на ноги прочные армейские ботинки, кивнул, его лицо сохраняло обычное спокойное выражение: «Да и сено, знаете ли, отличный ортопедический матрас. Намного лучше, чем некоторые продавленные гостиничные кровати, поверьте на слово».
В этот момент проснулся и Лаки. Он сладко потянулся, забавно скривив морду в зевке, и тут же начал вилять хвостом, выбивая такт по деревянному полу. «Дядя Игорь! Дядя Сергей! Вы уже проснулись! А я вам снился! Мы вместе гонялись за злодеями!» — его голос звенел от утреннего восторга.
Вскоре амбар наполнился привычной утренней суетой. Понго и Пердита степенно обходили своих разбуженных щенков, мягко покусывая самых сонных за холки и проверяя, все ли в порядке. Игорь и Сергей, не теряя времени, приступили к утренним процедурам. Они аккуратно разложили на большом деревянном ящике, служившем столом, свою отглаженную полицейскую форму.
«Ух ты! Вы как настоящие полицейские из сериала!» — воскликнул Лаки, вертясь вокруг Игоря и пытаясь дотянуться носом до блестящих пуговиц кителя.
«Мы и есть настоящие, малыш, — улыбнулся Игорь, ловко застегивая мундир. — Только жизнь поинтереснее сериала будет».
Когда пришло время для сбора анализов, амбар затих в почтительном ожидании. Игорь с особым, ритуальным чувством открыл свой массивный криминалистический чемодан, и щенки, затаив дыхание, тесным кольцом обступили его.
«Ой, а это что? И это? А для чего эта штучка?» — забрасывал вопросами Лаки, с любопытством тыча носом в аккуратные ряды пробирок, пинцетов и других загадочных инструментов.
«Лаки, не мешай людям работать, — мягко, но твердо сказала Пердита, хотя сама с нескрываемым беспокойством следила за приготовлениями, переступая с лапы на лапу.
«Да ничего, все в порядке, — успокоил ее Игорь. — Малышу же интересно». Он повернулся к Лаки, который сидел, внимательно уставившись на чемодан. «Видишь, это не просто ящик с инструментами. Это целая передвижная лаборатория. Таких чемоданов в полиции много, и у каждого свое назначение».
Лаки наклонил голову. «Правда? А что в них?»
«Ну, например, — начал Игорь, доставая фотокамеру, — вот это для фиксации доказательств. Мы фотографируем и снимаем на видео все, что видим на месте преступления. А вот блокноты и ручки — чтобы все записывать, ничего не забыть».
Сергей, тем временем, раскладывал пинцеты и стерильные контейнеры. «А этими штуками мы собираем улики. Самые маленькие волоски, пылинки, осколки. Все может быть важно».
«А это что?» — Лаки тронул носом упаковку стерильных перчаток.
«Средства защиты, — объяснил Игорь. — Перчатки, маски, очки. Чтобы мы сами не оставили следов и не испортили доказательства. А иногда и для своей безопасности, если работаем с чем-то опасным».
Он показал на рулетку и лупу. «Вот этим измеряем и изучаем все в деталях. А еще, — Игорь достал небольшую коробку с реактивами, — есть специальные химические тесты. Ими можно, например, найти следы крови, которые глазом не увидишь, или проверить, не наркотики ли это».
Лаки слушал, разинув пасть. «Вау! А в России много таких чемоданов?»
Сергей кивнул. «Конечно. Есть специальные чемоданы для экспертов-криминалистов, для участковых, для разных видов преступлений. В Великобритании, я думаю, тоже по-своему все устроено, но основные принципы везде одинаковы. Главное — ничего не упустить и все правильно сохранить. В нашем Экспертно-криминалистическом центре целые арсеналы такого оборудования».
Процедура началась с мазка слюны. «А это не больно?» — спросил Лаки, когда ватная палочка коснулась его щеки.
«Совсем нет, — успокоил его Игорь. — Просто потерпи секундочку, как солдат».
Затем настала очередь анализа крови. Сергей аккуратно выстриг небольшую площадку густой белой шерсти на передней лапе Лаки с помощью машинки, обнажив розоватую кожу. «Ничего, красавец, отрастет, — успокоил он щенка, когда тот с беспокойством посмотрел на оголившийся участок. — Новые пятнышки появятся». Лаки мужественно терпел укол, хотя его глаза наполнялись слезами, а тело напряглось.
«Молодец, сынок, — похвалил Понго, гордо наблюдая за сыном. — Настоящий мужчина и офицер должен уметь терпеть ради важного дела».
Но самое сложное испытание было впереди. Когда Сергей, слегка смущаясь, объяснил, что для полной картины нужны будут образцы мочи и спермы, Лаки выглядел совершенно растерянным и покрасневшим, насколько это возможно для собаки. «Я... я не могу... при всех...» — прошептал он, опуская голову и отводя взгляд.
Понго и Пердита мгновенно поняли ситуацию. «Конечно, сынок, мы понимаем, — сказал Понго, поворачиваясь к другим щенкам. — Давайте пройдем, дети. Соберемся у дальнего стога сена, проветримся».
«Да, конечно, — поддержала Пердита, стараясь сохранить достоинство, хотя ее уши нервно подрагивали. — Лаки, ты справишься. Мы тебе доверяем».
Когда через некоторое время все деликатные процедуры были наконец завершены, Лаки вышел к семье, выглядел совершенно подавленным и смущенным. «Я теперь, наверное, никогда ни на кого не смогу смотреть в глаза...» — простонал он, повалившись на сено.
Именно в этот момент раздался спокойный, мелодичный голос Кнопки. Она сидела в своей привычной позе лотоса на небольшом возвышении из сена. «Не стоит привязываться к чувству стыда, дорогой Лаки, — начала она, глядя на брата с пониманием. — То, что ты пережил, — это всего лишь временный дискомфорт физической оболочки. Твоя истинная сущность остается незапятнанной и чистой, как горный ручей. Помни, что даже самые неудобные процедуры — это всего лишь волны на поверхности океана твоего бытия».
Лаки лишь глубже зарылся мордой в сено, пробормотав: «Легко тебе говорить... Ты не сдавала... это...»
Кнопка мягко улыбнулась. «Каждое живое существо проходит через свои испытания. Моя очередь приближается, и я встречу ее с открытым сердцем, ибо это часть великого круговорота жизни».
Игорь и Сергей переглянулись, с трудом сдерживая улыбку. Философские тирады маленькой собачки никогда не переставали их удивлять.
Затем настала очередь Кнопки. Она грациозно подошла к оперативникам, ее движения были полны спокойствия и достоинства. В отличие от Лаки, ей не пришлось проходить через самую смущающую процедуру — только мазок слюны, забор крови и сбор мочи.
Когда Сергей брал у нее кровь, Кнопка не проронила ни звука, ее взгляд был обращен внутрь себя. «Кровь — это лишь река, несущая жизненную силу по сосудам нашего временного пристанища, — тихо произнесла она, глядя на капельку крови, попадающую в пробирку. — Ее анализ подобен чтению древних рун, рассказывающих историю этого физического воплощения».
Игорь, делавший мазок, не удержался и спросил: «А слюна, по-твоему, что означает, Кнопка?»
«Слюна, — ответила она, не моргнув глазом, — это первый мост между внутренним и внешним миром. Она готовит материальную пищу к принятию душой и несет в себе отпечаток наших глубочайших мыслей».
Полицейские снова переглянулись, на этот раз с еще большим недоумением и скрытым весельем. Работать с таким философствующим щенком было невероятно забавно.
Когда же Кнопке предложили сдать мочу, она с тем же спокойствием произнесла: «И эта жидкость, покидающая тело, является частью вечного круговорота веществ. Возвращаясь в землю, она становится удобрением для новых форм жизни. Таким образом, даже в самом, казалось бы, низменном акте заключен глубокий космический смысл».
После завершения всех процедур Игорь достал телефон. «А теперь, Лаки, давай сделаем несколько фото на память для моей дочки! Она тебя обожает!»
Лаки, постепенно отходя от пережитого стресса, с восторгом включился в процесс. Он старательно принимал разные позы — то стоя на всех четырех лапах, гордо выпрямив спину и подняв голову, то забавно приподнимаясь на задние лапы, опираясь передними о грубые доски стены амбара. На некоторых кадрах, сделанных с нижнего ракурса, было отчетливо видно его мужское достоинство, но Лаки абсолютно не смущался этого — ведь он с рождения никогда не носил одежду, и его естественные анатомические особенности всегда были на виду, как и у всех его сородичей.
«Дядя Игорь, а можно эти фотографии показать моим друзьям? И вашей дочке?» — спросил Лаки, возбужденно виляя хвостом и вращаясь перед камерой.
«Конечно, малыш, конечно», — ответил Игорь, уже загружая самые забавные селфи в ВКонтакте. Он знал, что его дочь будет в полном восторге от таких уникальных кадров.
После бурной фотосессии и сытного фермерского завтрака полицейские вышли осматривать периметр фермы. Они внимательно изучали местность, проверяя каждую ложбинку и куст, когда у дальней опушки вишневого сада заметили подозрительное движение — две фигуры явно пытались скрыться в тени деревьев.
«Стой! Полиция!» — громко и властно скомандовал Игорь, и его голос гулко разнесся по утреннему воздуху.
Из-за деревьев, медленно поднимая лапы, вышли упирающийся лис в помятом пиджаке и энергичная крольчиха в полицейской жилетке. «Офицер Джуди Хоппс, 1-й участок Зверополиса», — четко представилась крольчиха, ее большой взгляд был полон решимости.
«Офицер Ник Уайлд, её напарник», — добавил лис, и в его умных, чуть раскосых глазах читалась смесь осторожности, любопытства и едва уловимой хитринки.
Когда все обменялись удостоверениями, Игорь, окинув пару оценивающим взглядом, не удержался от дружеского подтрунивания: «Красивая парочка, я смотрю. Когда уже на свадьбу звать будем? Гостинцы приготовить?»
Ник хитро улыбнулся, промолчав, но его пушистый хвост дернулся, а Джуди лишь нахмурилась, не уловив подтекста, и продолжила изучать документы российских коллег.
Вечером того же дня, когда все обитатели фермы, уставшие, но довольные, уже готовились ко сну, Игорь тихо подошел к спящему Лаки. Щенок сладко посапывал, свернувшись калачиком на своем любимом месте, его бока равномерно поднимались и опускались. Игорь осторожно, чтобы не разбудить, пристегнул к его кожаному ошейнику блестящий российский полицейский жетон, который он прихватил с собой на память.
Глубокой ночью Джуди, вставшая по нужде, заметила новый блестящий предмет на ошейнике спящего Лаки. Она с теплой улыбкой достала из кармана своей формы собственный жетон из Зверополиса и так же аккуратно прицепила его рядом, на счастливую удачу хотя последней у него и так было много из-за пятен в виде подковы...
«Ммм... патруль... преступники... не уйдут...» — пробормотал Лаки сквозь сон, перевернулся на другой бок и погрузился в более глубокий сон, полный, вероятно, полицейских приключений.
Возвращаясь обратно в амбар, Джуди столкнулась с проснувшимся Ником. «Подкладываешь ему жетоны, офицер Хоппс?» — тихо, чтобы не разбудить спящих далматинцев, спросил он, и в его голосе слышалась улыбка.
«А ты против, офицер Уайлд?» — улыбнулась в ответ Джуди, ее длинные уши задорно подрагивали.
«Никогда в жизни», — так же тихо ответил Ник, и они обменялись понимающими, теплыми взглядами в лунном свете, пробивавшемся в щели под крышей.