Я всегда смеялась над приметами и суевериями и особенно на акцентуации различных символов. Потому что не раз видела целую коллекцию трехлапых жаб, а рядом — кипу непогашенных кредитных карт. В моей семье не нашлось места даже для алтаря, зато был достаток, а не эти глупые символы богатств без самого богатства. Но, как говорится, не смейся слишком громко, быть может, сзади твоих окон сейчас проходит судьба, которая решит тебя жестко проучить.
Выросла я в деревне, больше похожей на огромное село. Отец своими руками построил дом через улицу от своей матери. Так что детство я провела практически у бабушки. Бабушка любила меня до обожания и почти никогда не ругала, только бранила вполголоса, обычно за мою дурную привычку уходить, не попрощавшись, и при этом не закрывать на щеколду калитку. Но я беспечно не обращала внимания на то, что мне всегда прощалось. И бабушке после моих налетов приходилось выходить на улицу и закрывать за мной калитку.
В тот день во дворе у бабушки я проиграла целых два часа. Как вдруг меня резко потянуло домой, и я решила, как обычно, убежать, не попрощавшись. И, конечно, закрыванием калитки утруждать себя не стала. Но именно в тот день что-то пошло не так. Едва я выбежала из бабушкиного двора, как вдруг услышала звук затвора. Обернулась назад, но за решеточным штакетником никого не было.
Вскрикнув, я тут же убежала домой. И почему-то ничего не рассказала родителям. А на утро мы узнали, что в тот вечер моя бабушка умерла от внезапного сердечного приступа.
Жизнь шла своим чередом: школа, институт, переезд родителей в подмосковный город, работа в престижном офисе. Первые серьезные отношения. И сразу джекпот. Он молод, красив и богат. Казалось, так бывает только в сказке.
И в этот самый момент резко наступила черная полоса жизни, причем у всей моей семьи. Это не были болезни, финансовые крахи, проблемы на работе. Просто стала твориться какая-то чертовщина. Нас всех стали преследовать ночные кошмары, которые, как будто, проникали в реальность бесконечными ночными шагами, стуками и постоянным ощущением присутствия кого-то постороннего. Причем шаги и бесконечный холод стал замечать и мой жених тоже, только когда был со мной. И его это, конечно, пугало. Вскоре холод проник и в наши отношения.
Сначала он вежливо попросил меня перевестись в другой филиал, иначе пауза в наших отношениях получится неполноценной. А потом, через месяц, по его тайной просьбе, меня уволили, на прощание подарив путевку на юг, без оплаты на проезд. Мелочь, а неприятно.
На последние деньги я взяла билет на поезд, выкупив полностью купе, потому что не хотела, чтобы кто-то видел меня в жалком и раздавленном состоянии. Но проводница все равно упросила меня взять к себе женщину, которой срочно нужно было ехать к больному отцу, а свободных мест не было.
Я не запомнила её имя, только помню, что это была калмычка лет сорока с мягкими чертами лица и приятным бархатным акцентом. А ночью привычно стал ерзать замок нашего купе, как будто кто-то невидимый рвался к нам внутрь. Мою соседку это испугало, в отличие от меня, которая к этому уже смиренно привыкла. И вот так совершенно незнакомой мне женщине я рассказала о том, как меня из-за этой чертовщины бросил богатый жених. И как родители с ног сбились, бегая от одного экстрасенса к другому. И даже походы к священнику и особые иконы не избавили нашу семью от этого навязчивого полтергейста. Женщина, подумав, осторожно поинтересовалась, было ли что-то похожее раньше, и я вдруг вспомнила свою бабушку, рассказав соседке историю с тем самым последним днём, когда я ушла, не попрощавшись, совершенно не догадываясь, что бабушка уже умерла. А потом мы всю ночь с ней болтали о разных вещах, лишь бы не обращать внимание на звуки замка и царапанье по стеклу.
Наутро, прощаясь, калмычка вдруг переменила тон и сказала очень серьёзно:
— Юль, дело, конечно, твое, но съезди к бабушке на старый дом. И постарайся найти ту самую калитку с замком. Раз бабушка тебя так сильно любила, значит, это она тогда крепко-накрепко закрыла замок от потустороннего мира мёртвых, чтобы ничего оттуда не вырвалось и не испортило твою жизнь. Это по сути должно было стать вашим местом силы. Возможно, что-то там произошло, отчего в вашу жизнь хлынула всё это.
Не знаю, почему, но я вздрогнула от этих слов. Упав на своё койко-место, вдруг отчётливо вспомнила, что в своих кошмарах где-то там за туманом я всегда видела открытую калитку, очень знакомую, а за калиткой мёртвые стоят. Но почему-то никогда не обращала внимания на данную деталь. Сдав билеты, я ринулась в бабушкино село.
Там, уже на месте, выяснилось, что бабушкин дом отец продал бездетной паре. Уже тогда крепко пьющей. Но, как говорится, деньги не пахнут. Вскоре выпивающие супруги ушли один за другим. А дом превратился в очередную бесхозную заброшку. Без окон и печки, и не было калитки с частью забора. Причем было видно, что калитку содрали недавно. Потоптавшись на месте, я пошла к бабушке на могилу, поплакаться, погоревать и заодно слегка у неё прибраться.
Навестив бабушку и ничего не выяснив, я побрела к выходу, как вдруг услышала знакомый скрип. Сначала не хотела оборачиваться, но потом вернулась. И ничего не увидела. Однако что-то снова заставило меня внимательно осмотреться по сторонам. Лишь тогда я заметила свежую могилу без венков и цветов. Только наспех сделанный кустарный крест и оградка… Из забора и калитки моей бабушки. Но даже оградку у горе-хороняки не хватило ума сделать нормально. Калитка оградки накренилась и болталась на одной петле, шатаясь в обе стороны, словно приглашая зайти и выйти.
В какой истерике и невиданной злости я подскочила к могиле и стала вырывать оградку. В таком безумном состоянии меня обнаружил наш бывший сосед дядя Фёдор.
Видимо, возрастные люди, десятилетиями живущие на природе, способны на каком-то интуитивном уровне понимать незримые законы вселенной, как и законы живых и мертвых. Он внимательно меня выслушал и как мог, успокоил.
А потом молча помог мне завершить начатое. Мы вынесли оградку за забор кладбища, где дядя Федор завязал калитку крепко-накрепко моим поясом. А после принес лопаты, и мы вместе выкопали небольшую яму, где и похоронили бабушкин забор, чтобы больше никто не мог его осквернить.
Переночевала я у дяди Федора, а на утро мы пошли в бабушкин заброшенный дом. Содрали оставшиеся полы и вместе с деревянной мебелью, которую только могли собрать, сожгли недалеко от села.
Я неверующая ни в бога, ни в черта. Малообразованный дядя Федор, всю жизнь проработавший скотником, почему-то молча, словно сговорившись, решил сделать именно так. Но, как ни странно, только это и помогло.
И я даже не знаю, как назвать все случившееся и уж тем более, как это все объяснить. Но определенно есть некие законы, правила, которые нельзя нарушать, иначе ненароком можно испортить жизнь себе или совершенно посторонним людям.
И я не жалею о том, что произошло. Хотя бы потому, что после того, как мы все сожгли, в ту ночь мне впервые после своей смерти приснилась бабушка. Она стояла все также за тем же самым забором, облокотившись на калитку. И глядя на меня, одобрительно улыбалась.
Автор Галинадар
