Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Новости Заинска

Он, как герой «Бродяги», шел на преступления ради близких. Но индийское кино закончилось, а началась российская тюрьма

Первая кража случилась в аптеке. Сергею было тогда четырнадцать. Он стоял у витрины, сжимая в кармане смятые "соточки". Их не хватало. Совсем чуть-чуть, но не хватало на лекарства для матери. Ее кашель с каждым днем становился все глубже и страшнее. «Мальчик, ты уже определился?» — сухо спросила провизор.
Сережа видел коробочку с нужным лекарством. Она лежала близко, на краю полки витрины. В голове пронеслось: «Одна штормочка, и все. Они даже не заметят». Пока аптекарь отвлеклась на другого покупателя, его рука, будто чужая, дрогнула. И коробочка исчезла в подкладке куртки. — Мам, держи, — голос его дрожал, когда он протягивал ей заветные таблетки.
— Сынок, где ты взял? У нас же не было... — ее глаза наполнились тревогой.
— Скопил, — солгал он, глядя в пол. — И скидку дали. Он чувствовал себя героем из «Бродяги», того самого индийского фильма, который так любила смотреть его мама. Там главный герой, которого блестяще сыграл Радж Капур, тоже шел на преступления ради благородных целей, и
Радж Капур в главной роли — Раджа Рагуната — в индийском фильме-драме «Бродяга» (Awaara, 1951)
Радж Капур в главной роли — Раджа Рагуната — в индийском фильме-драме «Бродяга» (Awaara, 1951)

Первая кража случилась в аптеке. Сергею было тогда четырнадцать. Он стоял у витрины, сжимая в кармане смятые "соточки". Их не хватало. Совсем чуть-чуть, но не хватало на лекарства для матери. Ее кашель с каждым днем становился все глубже и страшнее.

«Мальчик, ты уже определился?» — сухо спросила провизор.
Сережа видел коробочку с нужным лекарством. Она лежала близко, на краю полки витрины. В голове пронеслось: «Одна штормочка, и все. Они даже не заметят». Пока аптекарь отвлеклась на другого покупателя, его рука, будто чужая, дрогнула. И коробочка исчезла в подкладке куртки.

— Мам, держи, — голос его дрожал, когда он протягивал ей заветные таблетки.
— Сынок, где ты взял? У нас же не было... — ее глаза наполнились тревогой.
— Скопил, — солгал он, глядя в пол. — И скидку дали.

Он чувствовал себя героем из «Бродяги», того самого индийского фильма, который так любила смотреть его мама. Там главный герой, которого блестяще сыграл Радж Капур, тоже шел на преступления ради благородных целей, и все ему прощалось. В тот вечер Сережа не спал. Его тошнило от стыда, но он убеждал себя: «Я не для себя. Я спас маму».

Вторая кража была для младшего братишки. Тот плакал, потому что у всех во дворе были самокаты, а у него — нет. Росли без отца: ни отцовского ремня, ни алиментов. Сережа, уже не мальчик, но еще не мужчина, увидел у подъезда соседнего дома почти новый электросамокат. Замок был хлипким.

«Еще всего один раз, — снова сказал он себе. — Пусть хоть брат порадуется. Я же не себе».

Он его «взял». Ненадолго. Через два дня пришли полицейские. Комиссия по делам несовершеннолетних, поставили на учет. Но "всего один раз" повторялось снова и снова.

Скользкий путь: точка невозврата

Первый суд. Исправительная колония. Мать плакала в зале, брат смотрел на него, не понимая, почему старший, его герой, вдруг стал преступником.

В колонии свои законы. Чтобы выжить, нужно было быть жестким. Чтобы не быть одиноким, нужно было примкнуть к «своим». Его «университетами» стали тюремные нары и общие работы. Там он научился новому: не доверять, бить первым, врать и воровать уже без всяких благородных целей. Просто чтобы было легче.

Второй срок пришел почти сразу после первого. Кража с проникновением. Уже не для матери, не для брата. Для себя. Чтобы поменять прикид, купить выпивку и забыться. Психологи называют это «феноменом стигмы» или «самоисполняющимся пророчеством». Человеку раз и навсегда навешивают ярлык «преступник», и он, в конце концов, начинает ему соответствовать. «Раз уж я уже «чужой» для нормального общества, то и вести себя буду соответственно», — думает он.

Можно ли совершать преступления во благо? Мнение психолога

— Нет, — категорично говорит психолог, с которым мы обсуждаем эту историю. — И вот почему. Любое преступление, даже с «благими» намерениями, — это психологическая ловушка. Срабатывает механизм когнитивного диссонанса. Чтобы оправдать свой ужасный поступок, человек вынужден обесценивать нормы морали и закон. «Закон — для дураков», «все так живут», «цель оправдывает средства». Следующий проступок дается уже легче. Запускается «эскалация вовлеченности»: человек продолжает двигаться по опасному пути, оправдывая все новые и новые преступления, чтобы первоначальный «благородный» поступок не казался напрасным.

Сережа вышел после второй отсидки сломанным человеком. Его мать давно умерла, брат, повзрослев, сторонился его. Дорога назад была отрезана. Работа, семья, нормальная жизнь — все это осталось в другой вселенной.

Он умер в колонии, во время третьего срока. От туберкулеза. Та самая болезнь легких, которая когда-то забрала его мать и с которой начался его путь вниз, поставила в нем точку.

Его история — это страшный ответ на вопрос «можно ли?». Нет! Потому что благие намерения остаются лишь в самом начале скользкого пути. А дальше дорога ведет только вниз, в трясину, из которой почти невозможно выбраться. В жизни, в отличие от кино, за «бродяжьи» подвиги редко плачут от счастья. Чаще — плачут от безысходности на нарах в колонии для тех, кто однажды решил, что цель оправдывает средства.

Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска

Читайте также:

Чистый спортсмен и грязное дело: как чемпиона по карате подставили с наркотой