Про вышивку, журнал Burda, Берна и Макаренко.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Много лет назад меня отправили в кружок вышивки. Милая преподаватель с высокой прической из копны рыжих волос, в роскошных юбках-блузках, кольцах-браслетах - это в серые-то 70-е... Всегда элегантна, в нездешних духах, с восхитительным маникюром - нюд или алый - ВСЕГДА. Диво-дивное - а не учитель.
Мягкий женский голос без столь модной сейчас хрипотцы. Всегда с улыбкой. Всегда готовая показать, поставить руку - да, в шитье, как и музыке, тоже ставится рука - помочь распутать бесценный по тем нищим и голым советским временам клубок мулине.
Ее слушались не только мы. Ее слушались иголки, булавки, вредные пяльцы, которые не желали держать ткань. Ее слушался рисунок вышивки. На ее панно птицы пели, листва шелестела, а звери бежали по только ей одной ведомой тропинке. Василиса премудрая-рукодельница пришла из сказки - и всё тут.
Как же я не любила туда ходить. Спросите меня сейчас, через ** лет, но я, всё равно, не отвечу, почему. Как говорят мои обожаемые американские тьюторы, когда я замучиваю их вопросом "Why?" ("Почему?): "Just because". "Просто потому что". Данность.
Мука-мученическая был этот кружок вышивки для меня, а не занятия. Хоть и раз в неделю. Ненавистно было всё: и дорога туда, и сидение там в этой душной хоть и просторной комнате, и пяльцы эти, и стежки....
Мама - движимая благородной идеей - заставляла. Я уж и бурчала, и ныла, и опаздывала. Кружок был во Дворце пионеров, что на Воробьевых Горах. На подъеме ко Дворцу этот длиннющий эскалатор... Заезжаешь наверх - а потом обратно с горки хоть на корточках, хоть на картонке, если повезет найти-откопать.
Через два года мать сдалась. Да, я умею вышивать всеми стилями, я умею делать ажурную вязь по мережке, я могу вышить всё, что угодно. Но за 50 лет жизни я не прикоснулась к пяльцам ни разу. И не вышила ничего, даже захудалого репейника.
Ни очередная нищета страны в 90-х, ни изобилие 2000-ных, ни стандартизация 2020-х НЕ сподвигли меня взять в руки иголку и что-то вышить. Обучена, но не использую. Никогда. И не буду использовать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Вместе с горбачевской Перестройкой в страну хлынул поток зарубежной прессы. От иностранных газет, ныне запрещенных, до журналов, которые пока не запрещены, хотя Милонов и пытался. 🙂 С потоком инфо с тлетворного Запада в страну принесло и журнал Burda. Мне было 19, когда я его впервые взяла в руки.
И я села за швейную машинку. Veritas. Один из первых электрических выпусков. Мать получила машину в подарок от своего отца, но шить не любила, и Veritas пылился в шкафу. Я вытащила этого 12-килограммового немецкого монстра и понеслось... Я не умела ничего: ни кроить, ни мелком по ткани рисовать, ни полотно выбирать, ни оверлочить, ни строчить.
Я сидела ночами, комната была засыпана выкройками, знаменитый магазин прибалтийских тканей "Балтика" на Площади Ногина был предметом моего поклонения, минимум, раз в неделю. Меня не заставлял никто. Всё было абсолютно добровольно.
"Заставлять учиться - это преступление". Антон Макаренко, советский педагог.
По "Бурде" я шила всё: от юбок до жилетов, от брюк до сумок, от рубашек до пэчворка. Благородные ткани наших северных братьев драпировались восхитительно, ложились идеально и столь же идеально носились. Отцу была сшита дорожная сумка, матери - юбка... Себя я обшивала с ног до головы.
Кружок вышивки оказался единственным маминым местом проведения эксперимента по принуждению меня. Более - никогда, ни в чем и ни за что. Даже когда я просила. 🙂
На учительском поприще я "провалилась" в бездну заставления в первые годы работы оч глубоко: все эти "надо сделать", "надо выучить эти 15-10-5 слов, чтобы сдать к/р, тест, самостоятельную."
Медленно но верно пришло понимание тупика. Стало ясно, что всё беспросветно. Абсолютно. Не нужно. И никчемно. НИЧЕГО не будет. Даже, если выучит. Он/она просто откажется использовать эти знания. В знак протеста, пусть и неосознаваемого. В знак защиты себя от насилия, пусть и в формате умственном.
С приходящим знанием обострились отношения с родителями маленьких и не оч маленьких учеников. Нескончаемый родительский поток из "Вы должны заставить", "Вы обязаны" и "Вам следует" вызвал внутренний протест.
Юная училка в моем лице заняла принципиальную позицию. Пошла череда расставаний. Учеников стало меньше. Обо мне пошла молва про "а она несговорчива... Не заставляет". Вот такой оксюморон.
Ко всему этому добавился опыт столкновения с онкологическим заболеванием на 10+лет. Работа волонтером, донором и спонсором. И для детей, и для взрослых.
И пришло еще одно понимание: заставить жить нельзя. Это свободный выбор. Лечат, пока ты готов лечиться. Нет, это не про деньги. Это про пока готов терпеть лечение. Если не хочешь, то (цитата): "Мы никого не заставляем. Лечение добровольное. При условии, что человек хочет".
С выжившими после лечения я тоже занималась. С детьми. Мое "надо" вызывало у них смех. Смех человека, который выбрался с того света. Это стало переломным моментом. Тут детей жить не заставляют, какие уж здесь неправильные глаголы...
Я не заставляю учиться уже много лет. Подростки и мелюзга от этого в шоке. Обижаются даже: "Это почему не будете? Я, что, такой дурак?" Я прячу улыбку. Я рада. Нет, не тому, что ученик ни черта не делает. А тому, что он сам осознает, что ни черта не делает. Это дает шанс на шифт парадигмы.
"Проблема для человека становится проблемой только тогда, когда ее обладатель осознает, что для него это проблема". Эрик Берн, отец транзактного анализа.
Учеба - свободный выбор. Для любого возраста. Захочет - ночами с фонариком под одеялом будет зубрить слова/читать/писать. Нет - хоть всю свою недвижимость плюс внутренние органы заложите и затолкайте на вырученные средства в Оксфорд учиться - чуда не произойдет.
Обращать в свою веру насильно нельзя. Только добровольно. Через счастье своей веры. Мою задачу как препа вижу в том, чтобы показать счастье свое - да, именно, свое - от того, что у меня есть такое умение: говорить, читать, писать на др языке.
Вот этим на уроках и делюсь. Счастьем. Счастьем свободы. Английский для меня - это свобода. Мне мало русского, чтобы ее почувствовать. Для ощущения свободы мне нужен и второй язык.
Всех благ,
Светлана-репетитор.