Идея принадлежала ей, а не ее новоиспеченному супругу Алексу Грушински, но все торжество выглядело так, словно его выдернули из сценария американской вечеринки в канун Хеллоуина. Постараюсь быть снисходительным, ведь в ней есть что-то от трогательной нежности молодого Бандераса из альмодоваровских «Женщин на грани нервного срыва». Хотя я уверен, что даже те божественные сумасбродки из колоритного «типично испанского» кинофильма остолбенели бы от ужаса, попав на эту трагикомедию, разыгравшуюся в сдержанной и благородной Кастилии.
Были и светлые моменты. Прежде всего, это искренняя привязанность невесты к Испании, которая проглядывала сквозь всю эту театральную мишуру. Если отбросить критику, ее лицо было прекрасно: мягкие черты, напоминающие лики святых дев с полотен испанских мастеров, умелый макияж и естественные локоны смягчали общий образ. Ее невинное желание отдать дань уважения родине отца, выбрав для этого испанские кружева и саму землю, где прошла церемония, заслуживает похвалы. И конечно, отец невесты. Антонио Бандерас – это наше национальное достояние, как и вся наша культура. Он выглядел элегантно и светился от счастья, выдавая дочь замуж на своей земле. Его вежливое общение с прессой у ворот поместья, превращенного в неприступную крепость ради эксклюзивных прав на сьемку, лишь добавило ему очков.
Однако промахов было куда больше. Начнем с самой виновницы торжества. Ее чрезмерный романтизм вылился в готическую постановку, больше похожую на американское шоу. Если бы все это кружево было использовано в более простом, менее помпезном платье, а не в наряде «мега-русалки», образ получился бы куда более нежным. Меня привели в ужас ее черные каллы – такой же кошмарный выбор, как у Пилар Рубио на ее нашумевшем венчании в Севильском соборе. Невеста у алтаря не должна держать в руках черные цветы, словно предзнаменование несчастья.
Жених тоже не произвел впечатления. С его легкой небрежностью казалось, будто он даже не потрудился вымыть голову после предсвадебной вечеринки или тщательно отгладить рубашку. Мать невесты, Мелани Гриффит, также поддержала готическую тему своим перегруженным зеленым нарядом, отчаянно пытаясь сохранить образ юной инфанты, в которую когда-то влюбился Антонио. Несмотря на ужасный наряд, она все равно вызывает симпатию и нежность.
Но самым мрачным аккордом стали подружки невесты. Это не название триллера, а описание группы девушек, включая сестру новобрачной Дакоту Джонсон, облаченных в глухой черный гипюр. Они напоминали процессию кастильских плакальщиц на похоронах богатого, но недалекого помещика. Их букеты из черно-красных цветов кричали о боли и крови, а не о союзе и новой жизни. Все это превратило свадьбу в подобие шабаша ведьм из XII века, а не в настоящий испанский праздник в божественном храме искусства, архитектуры и гастрономии, каким является аббатство Ретуэрта. И все же, да здравствует невеста! Скажу это громко и четко. И да здравствует ее ощущение себя испанкой, несмотря на весь ее американский дух и безвкусную мишуру, привезенную из-за океана.