Позавчера наступило восемь лет семейной жизни и восемь месяцев третьему ее результату. Неожиданно символичное совпадение день в день. А вот год назад было все далеко не так красиво, хоть и тоже весьма неожиданно.
Седьмую годовщину свадьбы я встретила абсолютно одна.. в реанимации ковидного роддома. Рожать на 22 недели беременности не собиралась. Напротив, была полна сил и трудового энтузиазма. Чудом «впихнувшись» обратно в свою любимую судебную систему за 2,5 месяца до официального выхода в декрет, я искренне наслаждалась рабочими буднями. Тем более что этим будням полгода предшествовал вялотекущий домашний фриланс, играющий очень размытыми красками вперемешку с моим жутким токсикозом, бесконечным лечением детских болячек и наискучнейше монотонным бытом. Именно поэтому вернувшись в привычную рабочую стезю, я самоотверженно и рьяно отдалась трудоголизму. Настолько сильно, что меня не остановили ни температура под 39, ни нарастающий кашель.
В ту осень традиционно болела вся семья по кругу. Выяснить причинно-следственные связи и достоверно установить цепочку, по которой циркулировали вирусы в нашей квартире, было нереальным, поэтому мы просто смирились, лечились и старались жить свою обычную жизнь.
Накануне накрывшей болезни у меня пришли плохие результаты анализов, которые регулярно мониторили в женской консультации. По лейкоцитам предположительно выявилась инфекция почек. И хотя саму меня это абсолютно не беспокоило, терапевт оперативно назначила антибиотик общего спектра действия. Я начала его принимать и в тот же вечер стала чувствовать первые симптомы недомогания. Температура, озноб; подхватила ОРВИ, логично подумала я. Пила жаропонижающие и верила в силу своего иммунитета и антибиотика, выступающего по моим предположениям дополнительной защитой. Да, я знаю и знала, что вирусные инфекции антибиотиками не лечатся, но по моей НЕмедицинской интуиции в моем случае они должны были обезопасить от инфекции бактериальной. Но, как выяснилось позже, теоретическую медицину я провалила с треском.
Первые болезненные симптомы настигли вечером вторника. На протяжении двух последующих дней я довольно легко глушила их нурофеном и с энтузиазмом бежала на работу. В ночь на пятницу, все еще отрицая серьезность ситуации, я интуитивно стала чуять, что дело тут нечисто, положительной динамики от антибиотика не было от слова совсем. Прокашляв полночи и снова «закинувшись» нурофеном, уже не так бодро, но все же пошла на работу. Становилось тяжело. Нурофен отказался от дальнейшего сотрудничества, а кашель не давал вести конструктивных рабочих диалогов. Но я по-прежнему не сдавалась. Была очень загруженная пятница, гражданские процессы шли вплотную друг за другом, и на них я держалась. Именно в тот период на нашем участке не было постоянного судьи, поэтому «заменяющий» рассматривал дела валом два дня в неделю. Уйти на больничный аккурат в один из таких дней - это подвести своих же, и без того захлебывающихся бесконечной рабочей круговертью, девочек. Собственно, поэтому я и проявляла чудеса стойкости.
Рабочий день закончился, температура поднималась, очень хотелось домой и спать. Но помня ночные разъяренные тирады мужа о моей безответственности, как минимум, к ребенку в моем животе и свои клятвенные обещания доехать все-таки до врача, в сумерках я обреченно поплелась на остановку, чтобы это обещание сдержать. Помню, что очень долго не приезжала нужная маршрутка. Было холодно, вдобавок меня знобило. Озябнув окончательно, уже внушила себе, что и без врача само пройдет, и развернулась в сторону дома. Сделала несколько шагов и краем глаза увидела подъехавшую маршрутку. Обреченно вздохнула, но все же не рискнула проигнорировать этот знак судьбы. Впихнулась в буквальном смысле этого слова. Час пик, пятница.. на живот под курткой, разумеется, никто и не обратил внимание. Так и доехала стоя. В темноте вдобавок проглядела свою остановку. В общем добралась не без приключений. Благо, что хотя бы очереди в красной зоне поликлиники тем вечером не было.
Приняли сразу. Молодой врач внимательно послушал легкие, и мы сошлись с ним во мнении о том, что мне просто нужно сменить антибиотик. Я его даже почти уговорила не открывать больничный, заверив, что отлежусь и подлечусь за выходные. И он вроде как согласился. Единственно пошел к заведующей согласовывать назначение нового лекарства с учетом моей беременности. Ушел и пропал. Я уже успела позвонить Коле и попросить сварить к моему приезду его «коронные» пельмени, заказала новую блузку на вайлдбериз и почти уже забыла, зачем я собственно здесь нахожусь, когда доктор наконец вернулся. Вид у него был весьма запуганный. Накрученный заведующей, он начал меня «переслушивать», делать экспресс-тесты на коронавирус и грипп, а еще вызвал скорую. На мои протестующие восклицания о том, что нормально же мы с ним обо всем договорились, развел руками и сказал, что действует по инструкции госпитализации беременных.
Меня должны были везти на КТ. Скорая тормозила, время шло, а я хотела домой к пельменям. Предложила самой дойти до кабинета КТ в больничном здании через пару остановок от того, в котором мы находились. Но мне категорически не разрешили. Заверили, что не имеют права выпускать меня даже из кабинета. Вот так, доехав стоя в переполненной маршрутке, буквально через минут 40 выяснила, что в принципе не могу перемещаться в пространстве.
Приехала скорая, и дело пошло быстрее. Не было никаких очередей, я радовалась оперативности происходящего, уверенная в том, что сейчас все закончим и можно будет уже уехать домой. Врачи скорой тоже были настроены оптимистично, ибо я казалась беспроблемным пациентом.
Ситуация изменилась не в мою пользу, когда вынесли заключение. «Двусторонняя пневмония. 50-70 % поражения легких»(позже объяснили, что это типичная клиническая картина ковида). Такой поворот событий я совсем не предусматривала. Пока я «переваривала» эту странную новость, вокруг все как-то резко стало меняться. Врачи скорой очень быстро довели меня чуть ли не под руки до машины, включили сирену и на всех парах помчали в ковидный роддом, попеременно уточняя, не задыхаюсь ли я (при этом еще 20 минут назад мы ехали и шутили). Я не задыхалась, а, поняв, что попасть домой мне сегодня не светит, начала судорожно объяснять по телефону Коле, какое домашнее задание нужно сделать с Алисой для субботнего Дошколенка. Объяснять под вой сирены было проблематично, но я продолжала надиктовывать инструкции в телефонную трубку. Врачи посоветовали сменить тему инструктажа мужа на предмет сбора моих вещей для больницы. Пришлось объяснять и это тоже. Что сделать без специальной подготовки оказалось не так-то просто. По итогам совместных телефонных сборов Коля привез мне много чего бесполезного, но при этом я оказалась без вещей базового уровня комфорта в виде банальной резинки для волос, туалетной бумаги и сменных носков.
В приемное отделение я заходила под прицелом крайне удивленно-настороженных взглядов всей дежурной смены. Им, очевидно, передали, что везут «тяжелую», но эта тяжелая оказалась при полном офисном параде, с дамской сумкой в руках и без святой святых всех адекватных беременных в виде материнского паспорта. В общем мой образ, видимо, шел в категоричный разрез со статусом тяжелобольной, да и в целом адекватной дамы. Вдобавок ко всему я на входе робко мяукнула им о том, что в принципе не хотела бы госпитализацию. На меня посмотрели как на окончательно умалишенную и я, соизмерив территориальную близость этого заведения с городской психушкой, быстро заткнулась.
А потом все стало развиваться очень стремительно быстро: не дожидаясь документов, быстро отправили в палату интенсивной терапии, усиленно выслушивали дыхание, мерили сатурацию, давление, брали литрами кровь, ставили капельницы и делали уколы.. причем казалось, что все эти манипуляции производились практически одновременно целым отрядом собравшихся около меня врачей и медсестер. Такое массовое скопление медицинского персонала я собирала вокруг себя максимум во время родов. Но тут рожать, повторюсь, было определенно рановато. Тем временем консилиум продолжал пристально меня оглядывать и спорить между собой по поводу прогнозов моего состояния. И тут я как-то реально испугалась. И заревела чуть ли не в голос. Умирать-то я вроде не намеревалась, но в сложившейся обстановке реально стало казаться, что, возможно, уже и пора. Благо меня успокоили вколотой внутривенно магнезией.
Первая ночь выдалась абсолютно бессонной. Во-первых, за исключением роддомов я в принципе по больницам не болела, и для меня это было как-то пугающе ново и дико. Во-вторых, очень сильно накрыла тоска по детям, которые вообще не поняли, куда неожиданно пропала мать, которая отвела их утром в сад и не вернулась. В-третьих, я вся была обвешена какими-то датчиками, показания с которых ежечасно приходила снимать медсестра. В-четвертых, не давал расслабиться кашель. В-пятых, я так и не съела обещанные мужем пельмени. Да и вообще пролетела с ужином. А ем я в беременном состоянии (да и в не беременном, если уж признаться на чистоту) много и с удовольствием. В общем подводы для бессонницы у меня были колоссальные.
Утро выдалось таким же заполошенным. Снова брали кровь и раза 4 водили на УЗИ. В первую очередь проверили Ксюню, она, к счастью, продолжала жить припеваючи и жалоб на ковид из моего живота не подавала. Помимо состояния беременности, очень пристально «УЗИровали» и все остальные мои составляющие, начиная от брюшной полости, заканчивая сосудами головы. По итогу приказали жить моей тушке еще долго и счастливо и молиться всем Богам за отсутствие последствий при таком поражении легких.
Была назначена интенсивная терапия новыми антибиотиками (даже сразу двух видов), кроворазжижающими уколами в живот и лекарствами от кашля. Моя жизнь в ковидной реанимации стала устаканиваться. Я огляделась, обжилась и поняла, что у меня в принципе царские условия - в моем единоличном владении была индивидуальная палата, очень большой холл при ней с личным электрическим чайником и отдельный санузел с подобием душа (он, очевидно, был рассчитан на удовлетворение базовых потребностей в соблюдении гигиены, но я его адаптировала под полноценные «банные» процедуры). В общем практически Премиум Люкс подумала я и блаженно уснула в тихий час. Открыла глаза в часа 4 вечера в звенящей тишине. Лежала несколько минут и не могла осознать, что мне сейчас никуда не надо идти и ничего не нужно делать. АБСОЛЮТНО НИКУДА и АБСОЛЮТНО НИЧЕГО. Словить экстаз от этого ощущения могут только мамы маленьких детей и жены НЕ включенных в быт мужей. Я попадала в эту категорию по двум пунктам сразу, поэтому начала воодушевленно «пировать». Взахлеб смотрела какие-то наивные мелодрамы, не замороченные сюжетом, но очень разгружающие мозг; читала, поедала переданные из дома вкусняшки и по возможности спала. Температура перестала подниматься после первого же ударного комбо из антибиотиков, поэтому наслаждаться жизнью и возникшим в ней спокойствием мне в принципе ничто не мешало.
На следующий день была седьмая годовщина нашей с Колей свадьбы. Никаких особых планов мы заранее не строили, поэтому, признаться честно, мне даже ни разу не взгрустнулось. К тому же и отношения были в тот период не самыми теплыми, не враждовали, конечно, но явно имели друг к другу уйму претензий. В общем никаких страданий по поводу несостоявшегося праздника я не испытывала, а даже мысленно облегченно вздохнула. Ко всему прочему, мне повезло получить подарок на неделю раньше самой годовщины - по чистой случайности выбранный мной же, но заказанный Колей он был доставлен на неделю раньше и был вручен заранее. В общем все это я сочла заботой Вселенной и продолжила безмятежно лечиться.
В положенный тихий час меня неожиданно разбудили дежурившие врач с медсестрой. Попросили выйти в коридор и.. восторженно вручили мне большой букет красивых роз! Перебивая друг друга, возбужденно заверили, что вообще такое ни в коем случае не разрешено, но они не смогли отказать моему мужу, который очень за меня (с его слов) переживал и хотел порадовать. Как выяснилось позже, исключения из правил Коля добился массовым подкупом медперсонала коробками конфет.
Сказать, что я была удивлена - это не сказать ничего. Романтика никогда не была сильной стороной моего мужа. А тут проявилась так искренне, изобретательно и неожиданно. Было приятно. Очень. Наверно, память именно об этом букете и останется навсегда, ибо его дарение точно было не чисто формальным подтверждением чувств. Цветы разместили в палате и даже разрешили забрать их с собой при переводе в общее отделение, так что любовалась я ими почти до самой выписки.
Из реанимационной палаты интенсивной терапии меня выдворили через пару дней. Вообще медперсонал почему-то искренне сочувствовал по поводу моей там задержки (долго следили за динамикой из-за большого процента поражения легких), переживали, что мне, должно быть, одиноко и скучно. А я вот ни разу не страдала. Такой благовейной там была тишина на контрасте с домом, в котором живут двое маленьких детей и двое котов и со сменяющим этот дом судебным участком с бесконечным гвалтом посетителей. В общем я просто познавала дзен в этой новой тихой реальности.
Однако в общей палате тоже оказалось неплохо. Меня подселили к очень приятной молодой девушке, которая ждала первого малыша и очень трогательно переживала вынужденную разлуку с мужем. Она очень сильно расстраивалась чуть ли не до слез после каждого утреннего обхода, продлевающего ее нахождение в больнице и ни в какую не разделяла мой оптимистичный взгляд на то, что у нас здесь практически all inclusive, где не надо ни готовить, ни стирать, ни убираться. Зато со мной была солидарна Олеся из палаты напротив, которая подхватила пневмонию в процессе ожидания пятого ребенка. Она тоже релаксировала и наслаждалась свободой от бытового рабства. В общем дружная и уютная у нас образовалась компания. Много болтали, смеялись, мечтали. Я, пользуясь случаем, прочитала взахлеб несколько книг и посмотрела залпом целые сезоны давно отложенных сериалов. Для меня это больничное лечение приравнялось почти к санаторно-курортному оздоровлению. Под конец моя деятельная натура правда все же стала прорываться наружу, начали преследовать сны с кучами не подшитых дел и «не отписанных» протоколов, снова стало тянуть в волны бушующей жизни, энергия на которую накопилась за отлежанные две недели. В общем выписалась я полностью восстановившейся, эмоционально отдохнувшей и еще больше полюбившей подросшую внутри меня Ксюню.
А выводы из истории такие:
1) мужья мобилизуют чувства и активируют сверхспособности, если чуют реальную опасность остаться насовсем одними в дурдоме с детьми и котами;
2) пневмония может коварно маскироваться под обычное ОРВИ (мне было плоховато, но объективно не сильно критично и если бы я не была беременной, так и ждала бы, что пройдет само)
3)коронавирус и положительный исход беременности - вещи, к счастью, совместимые.
Будьте здоровы! Берегите себя! Ну и любящих вас мужей тоже😉