Есть актеры-фейерверки. Яркая вспышка - и нет их. А есть актеры-планеты. Они могут быть не видны годами, скрываясь в тени других светил, но их гравитация, их внутренняя мощь такова, что однажды они неизбежно выходят на свою орбиту.
Олег Басилашвили - из таких.
Мы привыкли к его образу. Элегантный, чуть надменный, с аристократической осанкой. Самохвалов из "Служебного романа". Рябинин из "Вокзала для двоих". Бузыкин из "Осеннего марафона". Кажется, он всегда был таким - успешным, состоявшимся, главным "интеллигентом" и "аристократом" советского экрана.
Но это - лишь фасад.
А что, если я скажу вам, что за этим фасадом скрываются ДЕСЯТЬ ЛЕТ полного забвения? Десять лет, когда он был известен исключительно как "муж гениальной Дорониной". Десять лет ролей "Кушать подано" в массовке, пока его жена срывала овации.
Что, если я скажу, что роль Воланда, которую боятся играть все актеры, стала для него не испытанием славой, а глубоким личным покаянием? И что сегодня, в свои 91, каждый его выход на сцену - это подвиг, оплаченный адской болью, которую он глушит уколами за кулисами?
Это совсем другая история. Не глянцевая биография, а настоящая драма, который всю жизнь вел тихий бой - с системой, с чужой славой и, в конце концов, с собственным телом.
Аристократ с проклятием: арестованный дед-священник и брат, сгоревший в госпитале
Он родился в Москве, в 1934 году. И уже в его рождении был заложен этот невероятный сплав культур.
Отец - Валериан Ношреванович, грузин, потомок древнего дворянского рода Басилашвили (что буквально значит "потомок Василия"). Мать - Ирина Сергеевна Ильинская , филолог, автор учебников по русскому языку.
Казалось бы, интеллигентная семья. Но была одна деталь, которую в 30-е годы было принято скрывать под страхом смерти.
Его дед по материнской линии, Сергей Ильинский, был... священником. И не просто священником, а архитектором, восстановившим Храм Спаса-на-Водах. В 1930-х его, разумеется, арестовали и расстреляли.
Представляете, с каким "багажом" рос маленький Олег? Внук "врага народа". Это клеймо, которое воспитывало в нем ту самую "аристократическую" сдержанность - не говорить лишнего, держать спину прямо, что бы ни случилось, и никому не показывать свою боль.
А боль пришла рано.
Война.
Это слово разорвало его детство. У него был старший брат, Георгий, капитан. Он ушел на фронт. А потом пришла тишина. Не похоронка. Страшное, выматывающее душу слово: "пропал без вести".
Десятилетиями семья жила в этом аду неизвестности. Мать до последнего дня верила, что он жив, может, в плену, может, потерял память. Она ждала.
Только вдумайтесь: лишь в 2017 году, спустя 76 лет, Олег Валерианович смог найти правду. Он поднял архивы, нашел документы. Георгий скончался от страшных ран в смоленском госпитале в 1941-м.
Правда нашлась. А могила - нет. От той деревни, где был госпиталь и кладбище, не осталось и следа. Все сгорело.
Вот вам и первый урок "аристократизма" от Басилашвили - жить с этой незаживающей раной, но не превращать ее в публичное шоу.
Бунтарь-постимпрессионист: "Неблагонадежный" отзыв о "Золотом теленке"
В школе он был сущим наказанием. Точные науки? Скука смертная. Дисциплина? Угнетение.
Его бунтарский дух проявился рано. Ну какой из него "благонадежный" советский школьник?
Был даже случай - его выгнали из художественной академии, куда он ходил рисовать. Знаете, какая была формулировка? "За подражание постимпрессионизму!" Смех и грех. Он просто рисовал так, как чувствовал, а это уже было "не по-нашему".
А в 10-м классе он и вовсе прослыл диссидентом. Только представьте: он осмелился написать хвалебный отзыв о... "Золотом теленке". Книге, которая тогда была под негласным запретом.
Его тянуло к искусству, которое было "против шерсти". Он буквально "заболел" Художественным театром. Смотрел все спектакли, знал всех актеров.
И вот - Школа-студия МХАТ. Он поступил с первой попытки. И попал в невероятный курс. Просто вдумайтесь: в одной группе с ним учились Евгений Евстигнеев, Михаил Козаков, Владимир Любимов. Созвездие!
И, конечно, она. Яркая, неистовая, невероятно талантливая - Татьяна Доронина.
Муж "Королевы": 10 лет на ролях "Кушать подано"
Это была вспышка. Студенческая любовь, страсть, свадьба. Они были молоды, талантливы, и казалось - весь мир у их ног.
После выпуска их обоих зовут в Ленинград, в Большой драматический театр. И вот тут-то все и пошло наперекосяк.
Легендарный режиссер Георгий Товстоногов сразу увидел в Дорониной - Звезду. Королеву. Он дал ей главные роли. Она взлетела к славе стремительно, почти мгновенно. Весь Ленинград, а потом и вся страна, носили ее на руках.
А Басилашвили?
А Басилашвили... не заметили. Для Товстоногова он был просто "мужем Дорониной". Приложением к таланту.
Начались 10 лет ада.
Это сегодня мы говорим "Басилашвили!", а тогда шептались: "Это Доронина... и муж ее".
Они ютились в крошечной 14-метровой комнатке, которую "выбила" она. Она репетировала ночи напролет. Она блистала на премьерах. А он?
Он 10 лет играл в массовке. Его роли так и назывались: "Третий гость в пятом ряду", "Человек с чемоданом", "Принес-унес". Роли без слов и без имени.
Представляете его состояние? Ты - мужчина, грузин, дворянских кровей. Ты - выпускник МХАТа с Евстигнеевым! А твоя работа - подавать пальто жене на сцене и говорить "кушать подано".
Это был страшный удар по самолюбию. Это был триггер "падения". Любой другой бы сломался. Сбежал. Спился.
Но он оказался "воином". Он стиснул зубы и ждал. Он продолжал работать, оттачивать мастерство в этих жалких эпизодах. Он не завидовал жене, нет. Он ее любил. Но ему было отчаянно больно за себя.
Они прожили так 8 лет. И в какой-то момент... любовь просто кончилась. Выгорела. Не было скандалов, измен, битья посуды.
- Мы просто поняли, что стали чужими, - признавался он позже.
Они разошлись мирно, интеллигентно. Сохранив огромное уважение друг к другу до конца дней. Но этот 10-летний шрам "второго плана" остался с ним навсегда.
"Вот моя жена!": Любовь с первого взгляда в телевизор
Он остался один. В чужом городе. В театре, где он все еще был "никем".
И тут, как это бывает в кино, вмешалась судьба. Он как-то сидел у друга, выпивал. Работал телевизор. И вдруг на экране появилась она - молодая, красивая журналистка, ведущая Галина Мшанская.
Басилашвили замер.
Он смотрел на экран, не отрываясь, а потом повернулся к другу и сказал одну-единственную фразу:
- Вот моя жена.
Друг покрутил пальцем у виска. Ты с ума сошел? Ты ее не знаешь, она тебя - тем более.
А он уже все решил. Он нашел ее телефон. Позвонил. Пригласил на спектакль (на тот самый жалкий эпизод). Она пришла из вежливости.
И все.
Это была та самая "тихая" любовь, которая ему была нужна. Не страсть-пожар, как с Дорониной, а теплый, надежный очаг. Они поженились. Родили двух дочерей, Ольгу и Ксению.
И - о, чудо! - как только он обрел этот тыл, этот покой, лед тронулся.
Товстоногов, наконец, "прозрел". Он дал ему первую большую роль - ученого-неудачника в "Еще раз про любовь" (кстати, пьесу написал Эдвард Радзинский, и главную роль играла... Доронина. Какая ирония!). А потом - Людовика XIV в "Мольере".
И это был триумф. Все ахнули. Оказалось, что "муж Дорониной" - сам по себе гений.
А потом пришел Рязанов.
Рождение "Самохвалова": эксперимент, который стал классикой
Рязанов искал актера на роль мерзавца Самохвалова. Он нужен был... обаятельный мерзавец. Чтобы зритель ему сначала поверил. И он выбрал Басилашвили.
Съемки "Служебного романа" - это вообще отдельная история. Это сейчас мы смотрим и цитируем, а тогда это был чистый эксперимент.
Представляете, Рязанов, Фрейндлих, Мягков и Басилашвили почти не учили текст! Они снимали сцены с нескольких дублей, импровизировали, пользуясь только подсказками режиссера. Они проживали эти сцены.
Помните этот эпизод, где Самохвалов предлагает Новосельцеву "приударить" за Калугиной? Эта брезгливая улыбочка, этот снисходительный тон - это чистая импровизация Басилашвили.
И пошло-поехало. "Осенний марафон" Данелии. "Вокзал для двоих". "О бедном гусаре замолвите слово".
Он "встал из пепла" своего 10-летнего забвения. Он стал тем, кого мы знаем. Но главное испытание было впереди.
"Спасибо, я - артист": Отказ от поста министра культуры
И вот тут-то, на пике его всесоюзной славы, когда "Самохвалов" и "Бузыкин" сделали его символом эпохи, система решила его "приручить".
Его авторитет был огромен. Не скандалист, интеллигент, грузин с дворянскими корнями, внук репрессированного священника - и при этом абсолютный любимец публики. Идеальная кандидатура для власти.
И ему сделали предложение, от которого не отказываются.
Его позвали "наверх". Серьезно. Ему предложили пост... Министра культуры.
Только представьте на секунду. Вчерашний парень из массовки, 10 лет прятавшийся в тени Дорониной. Человек, которому режиссеры не доверяли ни одной строчки текста. И вот теперь - кресло министра. Целой страны! Власть, кабинеты, спецмашины, почет. Любой другой на его месте вцепился бы в этот шанс. Тот же Самохвалов продал бы душу за такой взлет.
А Басилашвили?
Он посмотрел на них, улыбнулся своей фирменной ироничной улыбкой и спокойно отказался.
Позже ему предлагали и другое теплое место - стать художественным руководителем родного БДТ после смерти Товстоногова. Снова власть, снова статус.
Он снова сказал "нет".
Он мудро понимал, что его стихия - это сцена, это искусство, а не административная работа или политические игры. Он видел, как эта власть ломала других. Он предпочел остаться "воином" в искусстве, а не генералом в кабинете.
Это был его личный, тихий бунт. Выбор между славой и принципами. Он выбрал принципы. И, как оказалось, не прогадал. Потому что министров забывают. А Самохвалова и Воланда - помнят десятилетиями
"Я должен сыграть бессилие зла": Роль Воланда как покаяние
В 2000-х Владимир Бортко затеял немыслимое - экранизировать "Мастера и Маргариту". И на роль Воланда он позвал Басилашвили.
Тут надо понимать. Эту роль боятся. Панически. Она считается "проклятой". Актеры, игравшие дьявола, часто плохо кончали.
А Басилашвили - человек верующий. Внук расстрелянного священника. Для него это был не просто "проект". Это был духовный вызов.
Он мучился. Сомневался. Он не мог просто так взять и сыграть Князя Тьмы.
И знаете, что он сделал? Он пошел в церковь. Прямо к священнику. И спросил:
Батюшка, мне предлагают играть дьявола. Что мне делать? Я боюсь.
Он пришел за советом. А может, и за благословением.
И там, в тишине храма, он, по его словам, понял главное. Ему не нужно играть "зло во плоти".
Я понял, что должен сыграть не просто князя тьмы, - рассказывал он, - а зло, которое абсолютно бессильно перед лицом Создателя.
Только вдумайтесь в эту трактовку! Его Воланд - не всесильный сатана. Его Воланд - это фигура, которая лишь исполняет то, что ей позволено. Он скучающий, уставший, и в конечном счете - проигравший.
Это была не роль. Это было философское осмысление, почти покаяние за ту дерзость, что он вообще взялся за это. И он победил. Его Воланд стал каноническим.
91 - не предел. Подвиг, который скрыт от зрителя
Последние годы стали для него новым испытанием. Куда страшнее 10-летнего забвения.
Сначала - тяжелейший COVID. Он едва выкарабкался. А потом - отказал позвоночник. Последствия старых травм, возраст...
Журналисты писали про "операции на мозге" - это ерунда. Правда страшнее в своей бытовости. У него изношенный позвоночник. Это адская, постоянная боль. Врачи запрещали ему не то что играть - ходить!
А он... вернулся на сцену.
Это и есть его главный "третий акт". Архетип "Восставшего из пепла".
Зрители, которые приходили в БДТ, видели на сцене 85-летнего мэтра в премьере "Палачи" (театр ждал его 6 лет, пока он не найдет "ту самую" роль!) . Они видели его аристократизм, слышали его неповторимый голос.
И НИКТО не догадывался, что перед каждым выходом за кулисами ему делали обезболивающий укол. Что каждый шаг, каждый поворот головы отдавался током по всему телу.
Он выходил на сцену, сгорбленный от боли, а в свете софитов - распрямлялся. Потому что - сцена. Потому что - зритель.
В 2024 году, к своему 90-летию, он еще играл в спектакле "Лето одного года" со своей вечной партнершей - Алисой Фрейндлих. Билеты нельзя было достать за месяцы. Осенью 2024-го спектакль все же убрали из репертуара - возраст есть возраст.
Но он не ушел. Он продолжает числиться в труппе. Он приезжает в свой любимый дом в Репино, на Финском заливе.
Он верит в старое цыганское предсказание, что проживет 100 лет.
И глядя на этого человека, который прошел через тень чужой славы, через духовные поиски Воланда и через физическую боль, в это почему-то верится.
История Басилашвили - это про достоинство. Про то, как 10 лет ждать своего часа, не продав душу. Про то, как играть дьявола, помня о Боге. И про то, как выходить на сцену, когда тело кричит "нет".