Первое знакомство с котом моей будущей жены прошло спокойно.
Буднично, я бы даже сказал.
Рыжий, в полоску, ленивый, с физиономией степенного бухгалтера, который только что съел потроха и готов к сиесте.
— Это Макс, — мой любимый кот, небрежно сказала Маша, гладя его по загривку.
— Приятно познакомиться, — брякнул я зачем-то.
Макс поднял голову, посмотрел на меня пресными глазищами — и снова закрыл их, изобразив абсолютное равнодушие. Ни шипения, ни царапины, ни демонстративного игнора. Я подумал тогда: какой воспитанный котик! О, наивность моя была велика.
Когда мы расписались и заехали в Машину квартиру, всё изменилось. Точнее — не всё: изменился Макс. Через неделю совместной жизни я уже не мог называть его «Макс». Это было слишком человечно, слишком ласково. Ему шло другое имя — Зверюга. И вы сейчас поймёте почему.
Первая брачная ночь: романтика, свечи, шампанское — всё как в рекламе, только более истинно и чуть громче. Мы наконец завалились спать.
Часов в три ночи я проснулся от жажды. Захотелось попить водички и, пардон, сходить до ветру. Счастливый, максимально расслабленный, я пробирался по коридору, напевая себе под нос застольную песенку: «Позови меня в ночи…» — и улыбался во тьме.
И тут — Вжик! Из-за шкафа метнулась тень.
Я остановился. Спиной ощутил хищное дыхание. Через секунду — мощные челюсти вцепились в мою ногу чуть выше щиколотки.
— А-А-А-А! — завыл я так, что, кажется, половина дома подумала: «Ну всё, женитьба — штука опасная». Челюсти кота были мощно накачены и покрыты густой рыжей шерстью. Они работали молниеносно! Кот явно прошёл курс дрессировки доберманов.
Я подпрыгнул и крутанулся. Котяра ретировался. Два прыжка — и он сидел на антресоли, глядя свысока; хвост, крутился как булава. А глаза горели — такими демоническими огнями, что мне вдруг стало ясно: это мать вашу не Макс — это Тиракс.
Я, всмятку от боли, споткнулся о стул и рухнул, завалив стол. Банка с клюквенным морсом грохнулась и вылилась прямо на меня. Красные струйки стекали по груди и животу, а спина угодила на сахарницу. Слава богу — пластиковую, иначе я бы уже лежал с куском фарфора в боку.
От боли я визгнул, как подстреленный кабан. У-и-и-и-и…
Маша тут же прибежала, щёлкнула свет — и увидела меня в «крови». Она закричала и плюхнулась в обморок. Макс лежал на антресоли и, клянусь, всеми святыми – он хохотал. Глаза прищурены, пасть приоткрыта, зубы сверкнули. Жуть.
С той ночи наш корабль семейной жизни слегка накренился. А я… изменил привычки. Ночь стала напряжённой, а будни — быстрыми и кошмарными.
Во-первых, я стал бояться кухни. Ночью. Да и днём тоже, если честно. Холодильник там — как пианино в заброшенном доме: стоит, блестит, но подойти страшно. Никогда не знаешь — из-за какого угла выскочит эта рыжая зверюга.
Во-вторых, появляться дома после работы стало опасно. Путь домой превратился в муку. Я вставлял ключ в замок и напрягал все мышцы. Вдруг за дверью затаилась агрессивная куча шерсти? Он — в шкафу? Или под столом? Клыкастый шкурёнок.
Сон… Сон стал тревожным. Жена рядом сладко посапывает, а у меня в голове только одно: лишь бы не укусил за задницу. О жене я, признаюсь, думал всё меньше. Голова была забита стратегиями выживания.
На работе, как менеджер по продажам, я должен был бодро шагать на склад. Снимать остатки. Но к нему вёл — длинный тёмный коридор. Каждый раз сердце останавливалось. Вдруг и тут? Вдруг другой лохматый кот крадётся тенью за мной.
Страх сковал меня так, что я потерял хватку. Продажи скатились в пропасть. Директор вызвал и указал пальцем на дверь: «На выход». Всё. Карьера закончилась не из-за конкурентов, а из-за усатого садиста весом десять кило.
А Макс-Зверюга не лежал без дела. Он был дьявольски изобретателен. Стоило мне расслабиться — и вот он, уже висит на ноге. Или зубами за кисть. Ноги мои выглядели как у пьяного сапёра. Руки забинтованы и дрожали. Волосы торчали дыбом, как будто я всю ночь держал шпильку в розетке.
И тут — кульминация. Ранним, бессонным утром Маша, моя дорогая, посмотрела на меня с жалостью, потянулась и ласково сказала:
— Ну не обращай внимания. Он просто шалит.
Шалит?! — ужаснулся я.
Если это шалости — то, что же будет потом, когда он займётся мной по-настоящему, серьёзно?
Туман рассеялся мгновенно. На жёлтой стене вдруг проявилась еле заметная надпись – беги парень, беги! Семейная жизнь - опасна… Это знак – спокойно прошептал я. Схватил чемодан. Запихал в него всё подряд — трусы, зубную щётку, носки и огромную бутылку валерьянки — и был таков.
Я бежал через тёмный парк. За спиной скрипели ветки, мерещились хищные глаза. Но мне было уже всё равно. Я был неимоверно счастлив. Гравий под ногами скрипел, как пел – Бежать… Бежать… Бежать…Бежать… Расправив плечи – хохотать. Как можно дальше... От сонной Маши! Тра-та-та, тра-та-та – убегаю от кота. На выходе из парка я остановился. Обнял огромную сосну и только собрался заорать во весь голос – Fre-e-e-e-e-e-e-dom…
Как шишка стукнула мне по лбу. Я замер. А ветер тут же прошептал – бежишь, как суслик? Воротись – и займись котом. Черёмуха потрепала мои кудри и засмеялась! Пройди курс – «Выжить любой ценой». Я поплёлся через парк обратно домой. Связался с выживалити-конторой. Двадцать минут общения дали мне чёткий план действий на ближайшие недели. Я ускорил шаг и неистово прошептал! Пучок рыжей шерсти – держись…
Хватит холодильник открывать шепотом, а воду пить только из чайника, стоя на табурете — чтобы не подкрались челюсти. И пошла подготовка. Серьёзная. Почти военная.
Я заказал широченные шипованные браслеты — на кисти, на щиколотки, а один — даже на лоб, «чтоб кот сразу понял, с кем имеет дело».
В коридоре натянул сетку-подъёмник — из старых штор и бельевых резинок. Стоило коту пройти — система срабатывала, и жертва зависала под потолком. На кухне был установлен «ловчий ящик № 2» — картонная коробка из-под телевизора, снабжённая приманкой в виде сосиски. Над коробкой висела табуретка, под которой — кастрюля, на кастрюле — гиря. Конструкция была непостижима даже для инженеров.
Начал ежедневные тренировки:
– Сигналка из чайных ложек.
– Скалка под рукой, как оружие ближнего боя.
– А главное — реакция, как у мангуста и нервы, как у каскадёра.
Жена смотрела тревожно, кот — с интересом.
С профессиональным интересом.
И вот настал день.
Зверь вошёл в комнату, окинул взглядом весь мой оборонительный арсенал, почесал за ухом и тихо прошептал:
— Пора завязывать. Хватит кошмарить парня. Чувствую — он закошмарит меня нахрен.
И, тяжело вздохнув, поплёлся спать — на свою постилку.
А я, обессиленный, но торжествующий, заорал во всю мощь своего изнеможённого горла:
— Победа!!!
И в тот же миг -
семейный корабль поднял паруса и начал набирать ход…