Лунная станция и Маршал/Глава 1. Лунное пробуждение
Сознание возвращалось медленно и неохотно. Первым, что ощутил Маршал, была тупая, пульсирующая боль в висках. Она накатывала волнами, заставляя его морщиться даже сквозь сон. Затем пришло осознание собственного тела — он лежал на чем-то твердом, но не неудобном, закутанный в легкое одеяло. С запахами было странно — пахло озоном, стерильной чистотой и чем-то металлическим, неизвестным.
Он медленно открыл глаза, и мир качнулся, поплыл перед ним, прежде чем обрести четкость. Стернльно-белые стены, встроенные панели с мигающими индикаторами, мягкая синеватая подсветка. Незнакомое помещение. Очень тесное.
«Где я? Что случилось?» — первая мысль была пугающе пустой.
Маршал с трудом приподнялся на локтях, и простыня сползла с его пятнистой шкуры. Голова закружилась, в ушах зазвенело. Он пытался поймать обрывки воспоминаний. Пау-Патроль... Тревога... Яркая, ослепительная вспышка зеленого света... Ощущение падения, невесомости, а потом — ничего. Пустота.
Он провел лапой по лицу, пытаясь стереть остатки сна, и наконец осмотрелся. Он лежал на узкой, встроенной в стену койке. Комната, или скорее каюта, была крошечной. Его взгляд упал на небольшую полочку, прикрепленную к стене прямо напротив. И тут его сердце пропустило удар, замерло на секунду.
На полочке стояли фотографии. Не цифровые рамки, а самые настоящие, распечатанные снимки в простых пластиковых рамочках. И он узнавал этих щенков! Весёлый, озорной Бублик с его фирменным коричневым пятном на глазу, делающим его похожим на маленького пирата. Серьёзный, вдумчивый Рекс в очках, смотрящий на мир с научным любопытством. Рыженькая, непоседливая Дина с бантиком на ухе. И белоснежный, умиротворенный Пушок.
«Дети Белки и Казбека... — пронеслось в голове. — Но... что я делаю в их каюте? Это же лунная станция!»
С гудящей от неясности головой он осторожно спустил с койки задние лапы, ощутив прохладный металл пола. И только тут до него окончательно дошло. На нем не было ровным счетом ничего. Ни его любимой пожарной формы, ни спасательного жилета, ни повседневного ошейника с жетоном. Он был абсолютно гол. Это осознание вызвало не стыд — он, как и многие щенки, спокойно относился к своей наготе в нерабочее время, — а скорее легкое беспокойство. Где его вещи? Что вообще произошло?
Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, он поднял взгляд и... его дыхание перехватило. Вся левая стена каюты была одним огромным, изогнутым иллюминатором. А за ним...
За ним висела Луна. Огромная, испещренная кратерами, пустынная и невероятно близкая. Её серо-белая поверхность была освещена сбоку солнечным светом, отчего тени от кратеров казались бездонно черными. А дальше, beyond, простиралась абсолютная, бархатная чернота, усыпанная бесчисленными, не мерцающими из-за отсутствия атмосферы, звездами. Он не просто был в космосе. Он был на орбите вокруг Луны.
— Вау... — это был не голос, а всего лишь выдох, полный благоговения и ужаса.
В этот момент дверь в каюту с тихим шипящим звуком отъехала в сторону. На пороге замерли две фигуры, силуэты которых он видел разве что в новостных хрониках. Белка — элегантная белая дворняжка с умными, добрыми глазами, и Стрелка — более коренастая, пятнистая собака с внимательным, немного настороженным взглядом.
Белка замерла с поднятой лапой, собираясь, видимо, что-то сказать Стрелке, но ее пасть осталась открыта от изумления. Ее широко раскрытые глаза перебегали с беспорядка на койке (а Маршал, надо признать, спал довольно активно) на самого виновника.
— Стрелка, — наконец прошептала она, не отводя взгляда от Маршала, — ты видишь то же, что и я? Что этот... этот щенок делает на моей кровати?
Маршал, обрадованный появлением хоть каких-то знакомых лиц, пусть и знаменитых, инстинктивно решил поприветствовать их. Он резко вскочил на задние лапы, широко улыбаясь.
— Привет! Я Маршал! — радостно представился он.
И тут его организм, не выдержав стресса, резкого движения и того самого давления, которое он терпел с самого пробуждения, решил, что терпение лопнуло. Произошло непоправимое.
Он не планировал, не предполагал, но его собственное тело сыграло с ним злую шутку. Мощная, совершенно неконтролируемая струя мочи брызнула из его п(е)ниса, описывая в воздухе широкую дугу. Он попытался сжаться, смущенно запищал: «Ой!», но было поздно. Струя, разбрызгиваясь, оросила не только металлический пол каюты, но и мелкими каплями долетела до белоснежных комбинезонов Белки и Стрелки, оставив на ткани темные пятна.
В проеме двери, отодвигая Стрелку плечом, возникла внушительная фигура Казбека. Его служебная осанка и строгий взгляд сразу выдавали в нем начальника станции.
— Белка, Стрелка, что тут за шум? — начал он своим командирским баритоном, но не успел договорить. Несколько предательских капель, долетевших до него, упали прямо на его безупречный, отглаженный мундир.
Повисло секундное ошеломленное молчание. Маршал, пытаясь инстинктивно отпрыгнуть назад от последствий своей неудачи, поставил заднюю лапу прямо в свежесозданную лужу. Лапа подкосилась, он отчаянно замахал передними, поскользнулся и с громким «Ай!» полетел вперед, всем своим телом врезавшись в Казбека. Сбитый с ног серьезный овчар с грохотом повалился на пол, придавленный визжащим далматинцем.
Лежа под Маршалом, Казбек хрипел — и от ярости, и от нехватки воздуха. Маршал, всегда старавшийся разрядить обстановку даже в самой неловкой ситуации, попытался сделать то, что умел лучше всего — пошутить. Подняв голову и сияя самой невинной улыбкой, он выдавил:
— Ну, вот и познакомились! Можно сказать, лед тронулся, а мой... э-э-э... п(е)нис его растопил!
В каюте повисла гробовая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, свистящим дыханием Казбека и сконфуженным поскуливанием Маршала. Белка и Стрелка, обрызганные и ошеломленные, смотрели на эту сцену с открытыми ртами.
Спустя несколько часов, после экстренной, и довольно бурной, уборки и дезинфекции каюты Белки, всех членов экипажа собрали в кают-компании — просторном зале с большим столом, панорамными окнами и множеством приборных панелей. В воздухе витал едва уловимый, но стойкий запах дезинфицирующего раствора, которым пытались замаскировать последствия утреннего инцидента.
Маршал сидел на стуле, поджав хвост. На нем все еще не было никакой одежды, и он, наконец, начал чувствовать неловкость, но не из-за наготы, а из-за десятков глаз, устремленных на него. Он старался казаться меньше, вжимаясь в спинку стула. Белка и Стрелка, уже переодетые в чистые комбинезоны, старались не смотреть в его сторону. Кот Вачовски, шимпанзе Бонни, болонка Фифи и пудель Педро — все смотрели на нового «соседа» с разной степенью любопытства и оторопи. Самый тяжелый, уничтожающий взгляд принадлежал Казбеку. Начальник станции, также сменивший мундир, смотрел на Маршала так, будто тот был инопланетной гусеницей, случайно занесенной на борт.
На большом центральном экране замигал сигнал входящей связи с Землей. Раздался щелчок, и голос диспетчера, ровный и безэмоциональный, заполнил зал.
— Экипажу Лунной Станции «Спутник». Подтверждаем доставку груза на борт. Груз — кобель породы далматинец...
— Какого груза?! — не выдержал Маршал, вскакивая со стула. Его возмущение было столь искренним и громким, что эхо разнеслось по залу. — Я не груз! Я живое существо! Личность! Пожарный и медик!
Члены экипажа переглянулись. По рядам пробежал сдержанный смешок. Казбек, сидевший во главе стола, тяжело, многострадально вздохнул. Он провел лапой по морде, как бы смиряясь с неизбежным, и громко, четко, чтобы слышали все, пробормотал:
— Ну классно. Просто замечательно. Сумасшедший дом... — Он бросил взгляд на Стрелку. — То блохи с паспортами...... — Его взгляд снова уперся в Маршала, полный глухого раздражения. — ...то теперь, блин, неуклюжий щенок из «Щенячьего патруля» на лунной станции. Пожарный и медик по профессиям... — Казбек на секунду замолк, его взгляд скользнул вниз по фигуре Маршала, и он с ледяной язвительностью добавил: — ...шутящий даже стоя без одежды, в луже собственной мочи, с видимым... п(е)нисом.
В зале кто-то сдержанно фыркнул. Маршал же лишь нахмурился, все еще кипя от несправедливого, по его мнению, ярлыка «груз».
— ...кличка Маршал, — невозмутимо продолжил диспетчер, как ни в чем не бывало. — Специализация — пожарный и парамедик. Был отобран для оказания содействия экипажу в рамках программы «К-9» по повышению уровня безопасности и оказания неотложной медицинской помощи. Доставлен в состоянии анабиоза, что объясняет временную потерю памяти и дезориентацию. Окажите содействие в адаптации.
Только после этого официального сообщения Казбек, не переставая ворчать что-то про «протоколы» и «бумажную волокиту», сквозь зубы распорядился найти для Маршала хоть какую-то подходящую экипировку. Вскоре ему принесли стандартный комбинезон космонавта, сшитый, разумеется, для двуногого передвижения и явно не рассчитанный на анатомию далматинца.
Но Маршал не унывал. Гордый и радостный, что его наконец-то признали личностью, он устроил целое шоу. Встав на задние лапы и ловко, хоть и с комичными усилиями, орудуя передними, он с завидным упорством стал залезать в неудобный комбинезон. Процесс был долгим, сопровождался забавными пиханиями и неудачами, но в конце концов он победил, застегнув последнюю молнию. Весь этот перформанс он снял на свой комникатор и, недолго думая, выложил в космический интернет с подписью: «Осваиваю новый гардероб! Лунная мода, привет!»
Пока видео набирало просмотры, экипаж провел для Маршала краткую, но впечатляющую экскурсию по станции. Он увидел командный центр, лабораторные модули, оранжерею и даже беговой дорожку для тренировок в невесомости. Перед ужином, чтобы как-то сгладить первое впечатление, Маршалу предложили сыграть в шахматы с самим Казбеком, известным любителем этой игры. К всеобщему удивлению, особенно самого начальника станции, жизнерадостный далматинец не только не растерялся, но и провел быструю и красивую комбинацию, поставив Казбеку чистый мат. Овчар лишь хмыкнул, отодвигая доску, но в его глазах мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение.
За ужином, который приготовил Веня (неожиданно вкусное пюре с сочной котлетой), Маршал снова всех удивил, уверенно орудуя ложкой, зажатой в правой передней лапе.
— Навык, необходимый для самостоятельной жизни, — с набитым ртом пояснил он в ответ на удивленные взгляды.
После ужина, когда экипаж разошелся по своим делам, Маршал заметил, что Белка, устроившись в углу кают-компании, с нескрываемой грустью разглядывала на своем планшете ту самую фотографию своих щенков. Он медленно подошел к ней.
— По ним скучаешь? — тихо, почти шепотом, спросил он, садясь рядом.
Белка вздохнула, не отрывая взгляда от экрана.
— Да... Каждый день. Они такие далеко... Иногда кажется, что целая вселенная лежит между нами. — Она провела лапой по изображению Бублика.
— Но они тобой невероятно гордятся! — уверенно и тепло сказал Маршал. — Я в этом уверен. Поверь мне. И знаешь, я как медик могу сказать — самая сильная, самая прочная связь в мире это не расстояние, а любовь. Она действительно способна преодолеть любые космические километры. Они чувствуют тебя, так же как и ты их.
Белка наконец оторвала взгляд от фотографии и посмотрела на него. На ее морде появилась слабая, но искренняя улыбка. Глубокая тоска в ее глазах немного отступила, уступив место теплой, тихой благодарности.
— Спасибо, Маршал. Ты... очень добрый щенок.
Тем временем его видео набирало бешеную популярность. В комментариях тут же появились дети Белки и Казбека, узнавшие родные стены:
Бублик: Вау! Это же наш дом! Мама, это твой новый друг? Он крутой!
Дина: Настоящий космонавт! Как там в невесомости, Маршал? Передавай привет маме!
Рекс: Интересно, каковы условия невесомости для открытого распространения изображений мужского достоинства в сети? Это требует изучения. Мама, у тебя все в порядке?
Под комментарием Рекса тут же появился грозный ответ от аккаунта с официальной символикой ФСБ: «Соблюдайте осторожность в публикациях. С уважением, ФСБ.»
А служба RSHS, словно робот, заспамила весь тред автоматическими сообщениями: *«Погода на Луне: солнечно, температура -173°C до +127°C, радиационный фон повышен. Будьте осторожны.»*
Венцом же всего стал лаконичный комментарий от пользователя VladimirPutin: «Я 1»
Под этим комментарием мгновенно развернулась народная ветка. Какой-то шутник с ником «Просто Зоя» написал: «Я 2». На что официальный аккаунт Военной полиции строго ответил: «Я 3. Расчет окончен.» А следом аккаунт МВД добавил: «Полиция не спит!» и прикрепил гифку с мигающими полицейскими мигалками.
Вечером, готовясь ко сну в тесной каюте Белки, она с некоторой неловкостью сказала:
— Прости, Маршал, места у нас, конечно, мало... Всем не угодишь. Придется тебе сегодня у стенки спать, но там должно хватить места.
— Да ничего страшного! — бодро ответил Маршал, тут же удобно устраиваясь на указанном участке кровати. — Главное, что не на голом полу! Я и не на таких спал! В Патруле иногда засыпал прямо в пожарной машине.
Он повалился на спину, потянулся, закинув передние лапы за голову, а затем с комфортом перевернулся на правый бок, подобрав под себя лапы.
— Спи спокойно, малыш, — ласково произнесла Белка, гася свет.
— Сладких снов, — прошептал в ответ Маршал, и его голос уже был густым и сонным. — И не грусти больше. Помни, завтра нас ждет новый день, полный удивительных приключений! Обещаю!
Спустя несколько минут его ровное, спокойное дыхание ясно давало понять, что он уснул. Белка еще какое-то время смотрела в темноте на спящего у ее бока пятнистого щенка. Он был странным, неуклюжим, принес с собой хаос и неразбериху, но в его словах была какая-то простая, щенячья правда. И на душе у нее стало по-настоящему спокойнее и светлее. Первый день Маршала на Лунной станции подошел к концу, и можно было с уверенностью сказать, что скучной жизнь здесь точно не станет.