Киргизы представляют собой один из первых примеров народа, который, по всей вероятности, изначально не принадлежал к тюркской группе, но со временем был отуречен. Подобные случаи впоследствии неоднократно встречались как среди кочевых, так и среди оседлых народов. Среди пяти племён, объединяемых под названием урало-алтайцев (в порядке с запада на восток: финны, самоеды, тюрки, монголы и тунгусы), особенно сильному тюркскому влиянию подверглись самоедские народности, обитавшие на южной окраине своих территорий. Этот процесс продолжается и поныне.
К числу сравнительно недавно отуреченных самоедов относятся карагасы; камасинцы же, последний на востоке народ в Сибири (кроме якутов), говорящий по-тюркски, еще не полностью утратили свою самодийскую основу. Кастрен в 1848 году отмечал существование у них самоедского языка, а Радлов в 1863 году уже находил камасинцев в значительной степени отуреченными. Однако этот процесс тогда еще не был завершён, о чём свидетельствуют наблюдения финского учёного Кая Доннера, посетившего камасинцев значительно позже и обнаружившего среди них стариков, владевших самоедским языком.
Тюркское наименование самоедов — туба — не встречается в надписях, но известно из китайских источников того времени. Среди народов, упоминаемых в орхонских надписях, нетурецкого происхождения, возможно, был народ аз, часто упоминаемый вместе с киргизами. Ранее существовали сомнения, является ли слово аз этнонимом, однако ещё в начале исследований было высказано мнение, что это действительно название народа. Позднее с этой точкой зрения согласился Томсен, назвавший азов «народом неизвестного происхождения».
На нижнем Енисее, в Турханском крае, в настоящее время проживают последние потомки народа, ошибочно названного русскими «енисейскими остяками». На деле они не имеют ничего общего ни с обскими остяками (финского происхождения), ни вообще с урало-алтайскими народами. Сами себя они называют коттами или ассанами. Первые сведения об их языке собрал Кастрен в конце 1840-х годов, а позднее их язык и быт были подробно исследованы Анучиным. Возможно, что «енисейские остяки», подобно самоедам, когда-то занимали более обширную территорию и именно к этому племени принадлежали азы, упомянутые в орхонских надписях. Кроме азов, наряду с киргизами упоминается и народ чик, о котором позднее никаких сведений не сохранилось.
Киргизы уже тогда имели определённое политическое значение — ими правил собственный каган, и в надписях им уделено значительно больше внимания, чем уйгурам на востоке и карлукам на западе, которым вскоре предстояло занять место тюрков-огузов. Судя по всему, возвышение этих народов происходило стремительно.
Уйгуры упоминаются в надписях лишь однажды, однако этот эпизод ясен и не вызывает сомнений. Уже тогда существовало отдельное этническое имя уйгур, не связанное с названием огуз. Во главе уйгуров стоял правитель с титулом эльтебир (в чтении Томсена). Учёный полагал, что это слово обозначало должность, подобную турецкому «наместнику». Однако в надписях нет упоминаний о назначении эльтебира каким-либо каганом — народ с эльтебиром во главе (эльтебирлиг будун) просто отличался как менее значительный от народа с каганом (каганлыг будун). Карлуки, в свою очередь, также не имели собственного кагана.
Среди народов нетюркского происхождения упоминаются татары — так называли себя позднейшие монголы. В надписях встречаются выражения тогуз-татар и отуз-татар, из чего следует, что существовали две группы татар, делившиеся соответственно на девять и тридцать родов.
Особо сложен вопрос об отношении древних тюрков к оседлой культуре. Вероятно, в то время они были кочевниками, хотя находились под значительным влиянием оседлых цивилизаций — как китайской, так и согдийской. Из языка согдийцев в тюркские надписи проникло слово хатун («госпожа», «ханша»), широко распространившееся впоследствии и среди монголов. В надписях Согдиана и её народ называются Соқд и Соқдак — эти формы встречаются и в более поздних мусульманских источниках.
Переход кочевых народов к земледелию всегда происходил под давлением экономической необходимости. Особенно остро это проявлялось в Восточном Туркестане, где из-за отсутствия пастбищ и засушливого климата жизнь кочевников была затруднена. Археологические открытия последних лет подтвердили, что Восточный Туркестан изначально не был тюркской землёй и лишь постепенно подвергся отуречению. Этот процесс сопровождался постепенным переходом самих тюрков к оседлости и шёл с востока на запад.
После падения в Монголии государств тюрков-огузов, а затем уйгуров, Восточный Туркестан испытал новый приток тюркского населения. Уже в орхонских надписях встречается слово балık («город») и название Бешбалык («Пять городов») — населённого пункта, находившегося на крайнем востоке современного Синьцзяна, близ города Гучэн.
По свидетельству Махмуда Кашгарского (XI век), слово балık означает «глина», и, следовательно, название города связано с материалом, из которого возводились строения — так же как у арабов термины «люди войлока» и «люди глины» обозначали кочевников и оседлых жителей.
Населявший тогда Бешбалык народ басмыл, известный и из китайских хроник, вероятно, был смешанного происхождения. Согласно средневековым европейским источникам, слово басмыл означало «метис». Это логично: первый тюркский народ, ставший оседлым, уже не был этнически чистым и вобрал в себя потомков прежнего местного населения. Даже у Махмуда Кашгарского басмылы упоминаются как народ, не принадлежащий к числу чисто тюркских.