— Алло, Тамара Викторовна? Добрый день! Слушайте, у нас тут такая ситуация...
— Какая ситуация? — голос свекрови звучал настороженно, словно Наташа собиралась попросить денег в долг или, хуже того, привезти внуков на целую неделю.
— Ну, мы с Колей купили дачу. Наконец-то! Вы же знаете, как мы мечтали. И вот думали, может быть, вы нам поможете немножко с огородом? Картошечку посадить, грядки разбить?
В трубке повисла тишина, настолько густая, что Наташа даже проверила, не отключился ли телефон.
— Тамара Викторовна?
— Я здесь, — свекровь прочистила горло. — Слушай внимательно, Наталья. Ты мне не дочь, и помогать тебе я не собираюсь. У меня своя дача, свой огород. Мне семьдесят два года, между прочим. Не хватало ещё за вами горбатиться.
Наташа растерянно уставилась на телефон. Она ожидала чего угодно — торга, условий, даже небольшой лекции о неблагодарности молодого поколения. Но такого категоричного отказа — нет.
— Но вы же сами всегда говорили, что земля — это наше всё, что огород...
— Моя земля — моё всё, — отрезала Тамара Викторовна. — А твоя — твои проблемы. Пока!
Короткие гудки в трубке звучали почти торжествующе.
Коля, услышав о разговоре, только плечами пожал:
— Ну и ладно. Сами справимся. Что там сложного? Лопату в руки — и вперёд.
Это было в конце апреля. К середине мая супруги поняли, что были слегка самонадеянны.
— Коль, а почему у нас картошка такая кривая растёт? — спросила Наташа, разглядывая жалкие всходы на грядке.
— Потому что мы её посадили вверх ногами, — мрачно ответил муж, вытирая пот со лба. — Я уже в интернете смотрел.
— Как это вверх ногами? У картошки разве есть верх и низ?
— Оказывается, есть. Глазками вверх надо сажать.
Наташа присела на корточки, разглядывая свои садоводческие неудачи.
— А огурцы почему жёлтые?
— Потому что им воды много нужно. Или мало. Я точно не понял.
— А помидоры почему падают?
— Их подвязывать надо было, — Коля виноватым тоном добавил: — Я думал, они сами знают, как расти.
К концу мая их дача напоминала ратное поле. Сорняки захватывали территорию, огурцы загадочным образом росли не на грядке, а на дорожке, а теплица, которую Коля собирал три дня, накренилась набок после первого же сильного дождя.
— Может, всё-таки позвоним маме? — робко предложил Коля.
— После того, что она мне наговорила? Никогда! — гордо вскинула голову Наташа. — Мы сами разберёмся.
Они не разобрались.
В июне началось нашествие колорадского жука. Наташа честно собирала полосатых в банку, но на следующий день их становилось только больше, словно они размножались делением или телепортировались с соседних участков.
— Может, их надо как-то по-другому? — предположил Коля.
— Как? Я читала, что химия — это плохо. Экология и всё такое.
— А если по каждому молотком стучать?
— Коля, у нас тут тысячи их!
— Ну... большим молотком?
В июле произошла беда. Соседка слева, Зинаида Фёдоровна, авторитетная дачница с сорокалетним стажем, зашла «просто поздороваться» и чуть не упала в обморок при виде их огорода.
— Дети, да что ж вы творите! — всплеснула она руками. — Да это ж не огород, а стыд какой! Помидоры не пасынкуете, огурцы не формируете, малину вообще не трогали! Она у вас в соседский участок уползёт скоро!
— А что такое пасынковать? — жалобно спросила Наташа.
Зинаида Фёдоровна схватилась за сердце.
— Господи, да откуда такие берутся! Боковые отростки удалять надо, чтоб силы в плоды шли, а не в ботву! Вы хоть удобрения вносили?
— Навоз купили! — с гордостью сообщил Коля. — Целый мешок!
— И куда его дели?
— Ну... в сарае стоит. Пока не придумали, что с ним делать.
Соседка молча развернулась и ушла. Судя по сотрясавшимся плечам, она либо рыдала, либо сдерживала смех.
К концу июля стало понятно, что урожая не будет. Вернее, будет — три кривых огурца, пять помидорок размером с вишню и картошка настолько мелкая, что её можно было использовать вместо горошка.
— Зато своё! — пыталась найти позитив Наташа. — Экологически чистое!
— За эти три огурца мы потратили пятьдесят тысяч, — подсчитал Коля. — Если разделить, получается один огурец за шестнадцать тысяч.
— Самый дорогой огурец в мире, — грустно кивнула жена.
А потом случилось то, чего они боялись больше всего. В августе, когда они приехали на дачу после двухнедельного отсутствия (отпуск на море всё же был важнее огорода), их встретила Тамара Викторовна собственной персоной.
Свекровь стояла посреди участка в фартуке, резиновых сапогах и с тяпкой в руках. Вид у неё был такой, словно она собиралась этой тяпкой кого-то зашибить.
— Вы... как тут оказались? — выдавила из себя Наташа.
— Зинаида Фёдоровна позвонила, — сухо ответила Тамара Викторовна. — Сказала, что тут такое творится, что весь посёлок только о вашем огороде и говорит. Стыдно стало. Приехала посмотреть — точно, кошмар. Как вам не стыдно!
— Мама, так ты же отказалась нам помогать, — начал было Коля.
— Помогать — это одно. А допустить, чтобы вы землю в пустыню превратили — другое. Я три дня тут торчу, пытаюсь хоть что-то спасти. Но поздно уже, конечно. Этот сезон потерян.
Наташа виноватым взглядом обвела участок. И правда, три дня назад тут был филиал африканских джунглей, а сейчас грядки выглядели почти прилично: выполоты, подрыхлены, на помидорах появились подпорки.
— Тамара Викторовна, — начала Наташа, но свекровь её оборвала:
— К следующему сезону будете готовиться с осени. Я вам список составила — что купить, что сделать, какие удобрения внести. И книжку вот, почитаете за зиму, — она сунула в руки Наташе толстый том «Огород без хлопот».
— Спасибо, — растроганно произнесла Наташа.
— Не за что. Это не для вас, это для земли. Земля не виновата, что ей такие хозяева достались.
Следующей весной всё было по-другому. Тамара Викторовна появилась на участке первой.
— Так, — скомандовала она, — Коля, копаешь там, где колышки. Глубина — штык лопаты. Наташа, семена перебираешь, плохие выбрасываешь. Я разметку делаю.
— Мам, но ты же говорила, что не собираетесь нам помогать, — осторожно напомнил Коля.
— Не собиралась. Но это было до того, как увидела, что вы без меня натворили. Теперь помогаю не вам, а себе — чтоб совесть спокойнее была.
— Понятно, — улыбнулась Наташа.
К концу мая огород выглядел как с картинки в журнале для садоводов. Ровные грядки, аккуратные междурядья, подписанные таблички с названиями культур.
— Тамара Викторовна, а почему вы сразу не согласились помочь? — спросила Наташа, когда они втроём отдыхали после трудового дня на скамейке под яблоней.
Свекровь задумалась, разглядывая свои натруженные руки:
— Знаешь, Наташенька, я всю жизнь всем помогала. А тут подумала: зачем? Взрослые люди, пусть сами. Но потом поняла — дело не в том, дочь ты мне или нет. Дело в земле. Её нельзя бросать, она живая. И если уж взялись, так делайте как следует, иначе не беритесь вовсе.
— Но вы же сказали: «Ты мне не дочь, и помогать не собираюсь», — напомнила Наташа.
— Сказала, — кивнула Тамара Викторовна. — Потому что сначала хотела от всех отгородиться, на покой уйти. А потом увидела, что без меня вы тут устроили, и поняла: не могу я так. Совесть не позволяет.
К концу лета собрали такой урожай, что пришлось просить у соседей дополнительные банки для закаток. Коля построил стеллажи в подвале, куда Тамара Викторовна торжественно выставила ряды банок с огурцами, помидорами, кабачковой икрой и всевозможными соленьями.
— В следующем году теплицу побольше поставим, — планировала свекровь, разглядывая участок. — И ещё одну грядку под клубнику. А то у нас её маловато.
— Мам, так это же наша дача, — засмеялся Коля.
— Ну и что? Разве я вам мешаю? К тому же, кто помидоры вырастил, тот и планирует, где что сажать.
Наташа обняла свекровь:
— Тамара Викторовна, а знаете, я рада, что вы тогда отказали. Если бы сразу согласились, мы бы не оценили, как это тяжело и важно.
— Да уж, оценили, — хмыкнула та. — Огурец за шестнадцать тысяч — это надо ещё постараться вырастить.
Осенью, когда дачный сезон подходил к концу, Тамара Викторовна зашла попрощаться с участком до весны. Наташа застала её стоящей у забора и смотрящей на грядки.
— Что-то случилось? — забеспокоилась невестка.
— Да нет, — свекровь улыбнулась. — Просто думаю.
— Тамара Викторовна, — серьёзно сказала Наташа, — я знаю, что я вам не дочь. Но я очень хочу быть похожей на вас.
Свекровь шмыгнула носом и отвернулась:
— Вот ещё, расчувствовалась тут. Лучше думай, где мы в следующем году малину посадим. А то у соседки малинник — загляденье, а у нас какие-то прутики жалкие.
Но когда Наташа обняла её, Тамара Викторовна не отстранилась. Просто постояла так немного, глядя на аккуратные грядки, укрытые на зиму, на крепко сколоченную теплицу и на счастливо Колю.
— Ладно, может, и дочь, — пробормотала она. — Раз уж огород вместе вырастили.