В уютном норке за чашкой ромашкового чая сидела мышка Амелия. На ней был не просто халатик, а самый настоящий бархатный капор лилового цвета, расшитый серебряными нитями. Амелия обожала две вещи: моду эпохи барокко и вязание. Вся её норка напоминала лавку пряжи: мотки всех цветов радуги были аккуратно разложены на резных полочках. Алый, как закат, изумрудный, как летняя трава, сапфировый, как глубокая вода.
Как вдруг раздался отчаянный стук в дверь. На пороге стояла белочка Софи, вся в слезах.
— Амелия, пропало! Пропало самое главное! — всхлипывала она.
— Успокойся, дорогая! Что случилось? — Амелия усадила подругу в плюшевое кресло.
— Моё ожерелье из золотого жёлудя! Я положила его на пенёк, пока собирала шишки, и оно исчезло! Его подарила мне бабушка!
Амелия нахмурила носик. Дело было серьёзное. Она накинула свой праздничный плащ цвета морской волны, взяла крошечную лупу из хрусталя и корзинку с пряжей.
— Не волнуйся, Софи. Преступление будет раскрыто!
На месте преступления — у старого дуба — царил беспорядок. Шишки были разбросаны, а на мягком мху отчётливо виднелся след. Но это был не птичий след и не заячий. Это было странное, путаное пятно, будто кто-то размазал по мху ягодный сок.
Амелия присела на корточки.
— Странно, — прошептала она. — Вор был очень неаккуратным. Софи, ты никого не видела?
— Только ворона Карла пролетал, но он был высоко в небе.
Амелия внимательно осмотрела полянку. И тут её взгляд упал на маленький, едва заметный клочок синей шерсти, зацепившийся за кору дерева. Она подняла его пинцетом и положила в корзинку.
— Первая улика!
Дальше её цепкие глазки заметили на тропинке, ведущей к ручью, несколько рассыпанных зёрнышек проса.
— Вторая улика!
Она пошла по следы из зёрнышек. Он привёл её к кустам ежевики. И тут Амелия увидела нечто поразительное. Сидящий на камне ёжик Борис, известный всему лесу сластёна, был… весь в синих пятнах! И он что-то жадно жевал.
— Борис! — строго сказала Амелия. — Что это с твоими колючками?
Ёжик смущённо вздрогнул.
— А… это я… ежевику ел. Испачкался.
— Ежевика фиолетовая, а не синяя, — парировала Амелия, сверкая глазами. — И что это ты жуёшь? Не похоже на ягоды.
Борис растерялся и выплюнул несколько зёрнышек просо.
— И где ты взял просо, Борис? Его в лесу не найти.
Ёжик опустил нос.
— Мне кто-то подбросил… — пробормотал он.
Амелия достала из корзинки клубок алой пряжи и начала быстро вязать, чтобы успокоить нервы. И вдруг её осенило! Синяя шерсть, просо… Всё встало на свои места!
— Борис, тебя использовали! — воскликнула она. — Ты был приманкой! Вор знал, что ты никогда не откажешься от угощения, и рассыпал просо, чтобы ты прошёл по тропинке и оставил свои следы, запутав все остальные! А синяя шерсть - это маскировка!
В этот момент с верхушки сосны раздался каркающий смех. Это был ворон Карл. На его шее поблёскивало золотое ожерелье из жёлудя.
— Отлично сработано, малышка Амелия! — прокаркал он. — Да, это я всё подстроил! Подбросил ёжику просо, а сам, пока он шёл, выкрал ожерелье и вымазал лапы в черничном соке, чтобы следы были не видны! Но я не учёл твоей любви к пряже. Это я оставил клочок своей старой синей перчатки на коре!
— Спускайся немедленно, Карл! — приказала Амелия.
— Ни за что! — засмеялся ворон и взмахнул крыльями, чтобы улететь.
Но он не смог. Его лапа запуталась в чём-то тонком и прочном. Это была волшебная паутинка, которую Амелия, не переставая вязать, незаметно раскинула между ветками. Она использовала свою самую прочную сапфировую нить!
Карл барахтался, но не мог высвободиться. Вскоре собрались все звери, и стражник Филин восстановил справедливость. Ожерелье вернули белочке Софи.
А в уютной норке Амелии снова пахло ромашковым чаем. На столе лежал новый моток пряжи - золотистый, как то самое ожерелье.
— Ни одно преступление не устоит против логики и клубка хорошей пряжи, — мудро заметила Амелия, завязывая на своём капоте новый, изящный бант.