Грянул гром. Веселое солнышко, только что весело светившее с голубого неба на полянку, скрылось за мрачной тёмной тучей, сразу стало жутко-прижутко и страшно-пристрашно. Повисла оглушительная тишина. К Щучьему озеру подъехало магавто, огромный лимузин с опознавательными пятью звездами и фигуркой лилии на капоте. Оглушительно стукнула дверца авто. Климовские замерли, огрятки зажмурились и спрятались за встревоженных огриц, огры нахмурились.
— Круэлла... Круэлла приехала, — послышалось со всех сторон.
Энжи, который весело щелкал орехи на плече у любимой Наты, съехал ей на коленки, закрыл глазки и прошептал тихонько:
— Я боюсь, Ната, она меня съест! Пусть лучше суховей! Спрячь меня!
Ната спрятала пушистика на своей широкой груди и сжала кулаки, она была очень сердита, как, впрочем, и все климовские.
Лексеич, как глава клана, махнул рукой, и мгновенно смолк огр-ропот.
— Зачем ты приехала, Клавдия? Тебя никто не звал.
— Я Круэлла! Извещение о сборе получают все, вы не знали? Что мама, ты мне не рада? — Клавдия-Круэлла захлопала ресничками накладными, уставилась нагло на родительницу.
Ивановна посмотрела скептически на свою дочь Клавдию и покачала головой, достижения пластической огр-хирургии ее не радовали, огромные уши, тонкая талия и упругое что-то там... Где в этой метелке забугорской ее девочка, где ее кровиночка?
— Мама, я скучала, я так хотела тебя видеть, я хочу домой, я не могла не приехать, — не унималась, защебетала жалостливо блудная дочь.
Ивановна хмыкнула... Скучала она. Это между операциями, видимо? Так скучала, что носа не казала много лет и зим?
— Опять шпионишь и высматриваешь, Клавка! Думаешь, я не вижу тебя насквозь? Вижу!
Клавдия-Круэлла скривилась и попятилась, выдавила из себя со злостью:
— Ты мне не мать, ты мне ехидна!
На ехидну милая старушка Ивановна рассвирепела, никто никогда не видел ее такой злой. Ивановна твердой рукой схватила дочурку за ее роскошные сексуальные уши и хорошенько встряхнула красотку:
— Я тебя породила, я тебе сейчас твои лопухи то поотрываю! И не помогут тебе твои чухонцы!
Круэлла-Клавдия громко заверещала: «Спасите, помогите! Я буду жаловаться в Лигу огров! Мои уши стоят больше, чем вся ваша деревня, они застрахованые!»
Подруженции огрицы принялись успокаивать Ивановну, но не тут-то было, в нее прям бес вселился!
Наконец Лексеич громко цыкнул, заставил всех замолчать и махнул Ивановне, чтоб она уши-то отпустила и вообще...
— Раз приехала сама, будешь жить по нашим правилам или проваливай обратно в свою Забугорию.
Круэлла-Клавдия довольно встрепенулась, окинула собравшихся торжествующим взглядом и зацокала каблучищами, она таки добилась своего... Огромный розовый чемодан, украшенный лилией, подпрыгивая на поворотах, с грохотом покатился следом за ней.
Огры внимательно проводили взглядами силуэт с застрахованными упругостями и загомонили:
— Лексееич, к худу вертихвостка явилась!
— А давайте ее чудищу скормим!
— Ты что, подавится и заболеет, жалко животинку!
— А ну как она опять что-то выведает и продаст?
— Мы переиграем хелюльскую разведку, всё под контролем! — успокоил свой клан Лексеич, что-то он темнит, что то он знает, опять тайны...
Ивановна разом поникла и скукожилась, силы оставили ее, не так она хотела встретиться с кровиночкой. Ната приобняла любимую тетку, а Энжи забрался ей на коленки и тоже обнял лапками:
— Не грусти, мы ее перемешаем!
Но Ивановна плакала, горячие слезы текли по ее зеленым щекам, она не слушала никого, только всхлипывала тихонько.
— Чего пере? — переспросила Георгиевна.
— Ты хотел сказать переформатируем? — поправила пушистика Ната.
— Да-да... переэто... ну вы поняли, я шпионить... Энжик подхватился и помчался по следам розового чемодана — вынюхивать, разведывать...
Он скакал по крышам барн-домиков и выкрикивал:
— Я ужас, летящий на крыльях ночи! Врешь, не проведешь! По долинам и по взгорьям!
Рядом летела белка Милка, она ничего не понимала, но всегда шиншильно за...
Ивановна вздохнула: «Клавку не перевоспитать, уж я ее и на горох ставила, и зельем поила, и крапивой хлестала, и к Яге на учебу водила — всё нипочем, врет, изворачивается, словно уж, норовит продать за понюшку болотной пыли. Если б она что знала! Все бы наши секреты продала: и пещеру Али выдала, и древний портал в Белогорье сдала, только б хрустящий чухо и хвецы заполучить, за их цент и меня бы за Можай отправила. Откуда это в ней, ума не приложу! Зря ей Лексеич разрешил остаться. Надо было лопухи то поотрывать и гнать хворостиной до самой горы Филина!»
— Откуда? От верблюда! От папаши ее! От Джека твоего Штатовского, ненаглядного! Ты что, не помнишь прохвоста своего? — смеется Георгиевна. — Вот кто за лягушачью лапку Штатию свою продаст и скажет, что так и было!
— Твой-то сморчек германский чем лучше? — рассердилась Ивановна. Древний сестринский спор, чей ухажер лучше, лег на старые дрожжи, того и гляди сестры сцепятся не на шутку.
Ната слушает теток, и глаз у нее дергается! Это ж они сами с забугорскими хороводили и теперь ее хотят за такого же отдать? Ну уж нет!
Не было такого никогда, и вот опять.
"ХРОНИКИ ОГРИИ,ПОВАРИХА НАТАША" АВТОР НАТАЛИЯ КЛИМОВА читайте на сайте литнет