Бывают в жизни моменты, когда судьба стучится не в дверь, а в стекло витрины зоомагазина. Так случилось и с нами. В 2015 году младшему сыну исполнилось 14, и после долгих, мучительных походов по магазинам, где он не мог найти себе подарок, он вдруг — бац! — пожелал котенка. Не абы какого, а мейн-куна. Видимо, в его подростковой голове созрел четкий план: если уж заводить кота, то самого внушительного размера.
Так у нас появилась Мила. И с ее приходом я открыла для себя новую реальность: оказывается, бывают кошки с дипломом психолога и железными нервами сапера. Более тактичного существа я не встречала. Хотя, конечно, все мейн-куны – это не совсем кошки. Это этакие «кото-пёсы»: ходят у ноги, активно разговаривают и смотрят на вас умными, понимающими глазами. Еще они никогда не откликаются на «кыс-кыс» — только на имя! Видимо, это вопрос их кошачьей репутации.
Каждое утро у нас с Милой происходит обязательный ритуал – длинный и содержательный разговор. Она садится напротив, закидывает лапу на лапу и начинает мурлыкать свои кото-новости. Перебивать или пытаться сбежать бесполезно. Пока она не выскажет всё, что накопилось за ночь, никто не будет свободен. Я уже научилась кивать и вставлять: «Правда?», «И что же он?».
Еще у нее есть фирменный жест. Если Миле захочется ласки, она не будет мяукать. Нет. Она протянет лапу и станет аккуратно, но настойчиво тянуть вас за руку. Это не просьба. Это – требование. И она своего добьется. Всегда.
Но настоящий триумф ее самообладания случился, когда мы переехали в дом. Однажды ранним утром, часов в пять, нас разбудил оглушительный собачий лай. Сквозь сон мы глянули на камеры наблюдения и обомлели: на крыше гаража наши псы, Лайма и Рэй, в позе «давай играть» (попа кверху, хвосты-пропеллеры), лают на кого-то крупного и темного.
Мы, в панике набрасывая одежду, бросились в вольер. И застыли перед картиной, достойной кисти Репина. Прямо на самом краю крыши, в лучах восходящего солнца, сидела Мила. Она блаженно щурилась, медитируя на новый день с полным погружением в кошачий дзен. А две собаки, виляя хвостами, создавали ей фон — живой, шумный, но абсолютно бесполезный. Ей было по фиг. По фиг на лай, на суету и на наши панические крики. Нервы у этой кошки сделаны из титана и кошачьей мяты.
И именно это феноменальное спокойствие сделало ее главным дипломатом и воспитателем в нашей стае. Всех новых жильцов — кошек, собак, — она принимала по очереди: вылизывала, шипела, если нужно, и ставила на место. Ее авторитет непоколебим. Ее уважают абсолютно все.
Она не просто кошка. Она — наш пушистый гуру, утренний спикер и хранительница домашнего дзена. И пока Мила восседает на крыше гаража, глядя на мир с высоты своего величия, в нашем доме царит порядок. Ну, ее порядок.