Один мой приятель писал записки о своей жизни в армии. Отслужив, он перестал их писать и хотел выбросить. Я упросил его отдать их мне. Он отдал. Я прочел их и решил, что часть их заслуживает того, чтобы их прочли другие люди. Итак ... .
"Перед выпуском из военного училища курсантов нашей роты направили на стажировку в Украину. Ехали повзводно, вначале в Москву, а затем к месту стажировки. В Москве, сопровождавший нас офицер - командир взвода, долго выбирал маршрут поездки. Дело в том, что курсанты имели право бесплатно ехать на пассажирском поезде в общем вагоне. Пока командир взвода и его заместитель выбирали поезд и оформляли билеты мы пользуясь безвластием разбежались по городу. Интересно было посмотреть на столицу нашего государства. Я и Толик Семенец поехали на Красную площадь. Посмотрев со стороны на собор Василия Блаженного и на мавзолей мы прошли в Александровский сад. Погуляв по городу часа три мы вернулись на вокзал. Там нас встретил наш командир.
- "Что за безобразие? Вы почему ушли без разрешения? И мало того, что ушли. Вы оставили без охраны своё имущество и мне с сержантом пришлось присматривать за ним, пока вы разгуливали. Больше без разрешения никуда."
- "Есть! - ответили мы, - Будем на месте."
После прогулки нам и так не хотелось никуда. Вскоре стали подъезжать и другие курсанты. Ко времени отправления собрались все. И мы поехали.
Ехали более суток. К месту стажировки приехали рано утром. Нас встретил офицер в звании старшего лейтенанта и проводил в военный городок. Шли строем. Город еще не проснулся. На улицах никого. Пока шли - читали вывески. - "Перукарня! - прочел кто-то, - Это что?" -"Наверное пекарня, - ответил ему кто-то. Толик Семенец хихикнул в кулак. -"Что-то не так?" - поинтересовался я. - "Всё так! "- ответил тот. Толик был родом из города Сумы. Через пару дней я узнал, что перукарня - это парикмахерская. Но на этом открытия не закончились.
Разместили курсантов в офицерском общежитии. Комната на 4 человека. Я, Семенец и еще 2 курсанта оказались в одной комнате. В шкафу мы обнаружили огромный магнитофон. На нем была только одна катушка с лентой. Магнитофон был в рабочем состоянии. Включили. Какой-то мужчина пел песни под гитару. Причем такие, которые мало кто слышал. -"Высоцкий," - определил кто-то. - "А кто такой Высоцкий?" - поинтересовался я у курсанта москвича. - Алкаш, - ответил он, - Ходит по ресторанам. Поёт песни под гитару. За это ему наливают водку. Так живёт." - "А он свои песни поет или песни других авторов?" -"Хэзэ!" -"Не понял! Хэзе - это что?". -"Ну ты совсем жизни не знаешь. Хэзэ - это хрен его знает. Запомни и больше не спрашивай."
Моим временным начальником на время практики стал лейтенант Бойко. Двухгодичник. До призыва работал в ГОРФО. Он не без удовольствия отдал мне книги учета и запасной ключ от кабинета. Через несколько дней я пошел в город. Начальник дал распоряжение сходить в банк. Подойдя к зданию я прочел вывеску: "Державный банк Украины." - Странно, - пронеслось в голове, - В России, которая не меньше Украины, всё советское. Советский банк, советский театр и т.д. А тут почти всё украинское. Почему? Не понятно. "
Через неделю приехал руководитель стажировки подполковник Пальчиков. - "Какие есть вопросы ко мне?" - поинтересовался он после короткой беседы. -"У меня есть вопрос не по теме, - сказал я, - Почему у нас в Российской Федерации всё, что есть - принадлежит Советскому Союзу? А здесь на Украине, очень многое принадлежит Украине? Например: у нас банк СССР, а здесь банк Украины. То же относится к университету, театру и т.д." -"Что ещё Вы заметили?" - спросил Пальчиков. _"Заметил, что у них здесь люди живут богаче чем у нас. У них хорошие дороги. Хаты покрашены белой глиной. Заборы тоже покрашены. А в России всё серо и некрашено. И на дорогах не так ровно как у них." - "К делу Ваши вопросы не относятся. Советую Вам меньше думать над такими вопросами. Легче будет жить."
Приезд подполковника Пальчикова имел еще и неприятные последствия. Он захотел создать такие условия, чтобы курсанты на своей шкуре испытали тяготы и лишения военной службы: "чтобы служба мёдом не казалась". По его требованию курсантов из общежития перевели в казарму. В столовой им не накрывали отдельный стол, а присоединили к той роте, в которой он был размещен. Первоначально это никак не сказалось на службе. В столовой никто на паек курсантов не посягал. Посягнули на другое. На третье утро я, проснувшись стал одеваться и не нашел своей пилотки. Пилотки у курсантов были полушерстяными и выглядели более нарядными, чем солдатские хлопчатобумажные. Я решил не докладывать об этом начальству. Но, на другое утро я не нашел своих сапогов и ремня. Сапоги были хромовыми, а ремень кожаный. Пришлось писать жалобу. Через час после подъема мне были выданы парадные солдатские сапоги, ремень и хлопчатобумажная пилотка. Парадные солдатские сапоги были изготовлены из клеенки. Подошва у них была из пропитанного чем-то картона. Ремень из кожзаменителя. Лейтенант Бойко, узнав о происшествии, позвонил командиру роты и попросил найти украденные вещи. Ротный ответил, что он вместе с другими офицерами и сержантами уже искал, но не нашел, т.к. воруют те солдаты, которые имеют связь с гражданскими служащими. По всей вероятности этих вещей на территории гарнизона уже нет.
После этого происшествия курсантов, по распоряжению комдива, перевели обратно в общежитие. Приехавшему через три недели Пальчикову я доложил о происшествии. Я ожидал, что он скажет что-то в оправдание своего дурацкого указания, но он промолчал, как будто ничего не произошло.
В один из дней мне пришлось работать в отделе кадров. Предстояла выплата денежного довольствия и нужны были сведения о перемещении личного состава. В отделе было два кабинета. В одном из них работал начальник. В другом работало три женщины: две средних лет и одна молодая, примерно одних лет со мной. Получив книгу приказов, я занялся ею. Примерно через час женщины куда-то засобирались и вышли из кабинета. Я остался один в компании с ровесницей. Она сидела за пишущей машинкой и что-то печатала.
-Куда это они пошли так дружно? - поинтересовался я.
- В секретку, чай попить, - был ответ.
- А Вы что? Чаю не хотите? - задал я вопрос, чтобы продолжить беседу.
- Я позже пойду. После того, как они придут. А Вы чаю не хотите?-
-Нет! Не привык я еще чай пить перед обедом. -
-Зря отказываетесь: я могла бы принести. -
- А почему принести? -
-А Вас в секретку не пустят. На счет секретности у нас очень строго.-
- Не стоит утруждаться. Я же сказал, что чаю не хочу. А, кстати, чем у вас занимается молодежь по вечерам? Мы недавно ходили в город, но не нашли ничего такого, где могла отдыхать молодежь.
- Стадион видели? Дальше по той же улице есть парк. Там есть танцплощадка. Но идти туда надо часам к 10 вечера. В это время там собирается молодежь. Раньше туда приходят те, кто не знает времени.
- Понятно. Учтем!
После обеда, в тот же день, лейтенант Бойко, войдя в кабинет, повесил фуражку и задал мне вопрос: "Тебе, что? Чай предлагали в отделе кадров?" -Предлагала машинистка, но я отказался. - Смотри! Тут женщины просто так ничего не делают. Там, в отделе кадров работает её тетка. Она уже строит планы. - А Вам откуда это известно? - спросил я. Они с обеда шли и разговаривали. Смотри: вторая женщина с Западной Украины. Западенцы русских не любят. Может пакость подстроить.
О том, что западенцы русских не любят, я знал. В селе, где я родился и жил до поступления в училище один из жителей был женат на украинке. Однажды к ней приехала младшая сестра. Как то моя мать разговорилась с ней. Узнав, что я собираюсь поступать в военное училище, эта сестрица высказала все отрицательное, что думала, о нашей армии. -Как ты можешь так говорить, - укоризненно спросила моя мать, - Эта армия освободила вас." -А мы совсем не хотели, чтобы нас освобождали, - был ответ. Я знал об этом разговоре. По этой причине стал сторониться и той девушки, и женщин отдела кадров. В этот отдел я ходил еще не один раз, но только по делам.
Наступала воскресенье. Вечером хотелось куда-нибудь пойти. Неожиданно в комнате, где я жил, появился Юрка Дугин, живший не в нашей комнате.
- А не сходить ли нам на танцы? - предложил он.
- Давай, сходим, - ответил я
- Но, вначале давай сходим куда-нибудь, где можно купить вина. Я не могу идти на танцы без этого.
Мы пошли в город. Выйдя на главную улицу, Юрка поинтересовался: где можно купить вина? Двое мужчин сказали, что в это время - только в ресторане. Но при нашем денежном довольствии о том, чтобы пойти в ресторан не могло быть и речи. Один мужчина посоветовал пойти в центральный гастроном: может там что-либо продадут. И мы пошли к гастроному. Он находился на пересечении двух широких улиц. Подойдя к перекрёстку мы на секунду остановились: чтобы попасть в гастроном надо было перейти вначале одну улицу, а затем другую. Движения по улице почти не было, но в центре её стоял регулировщик - сержант.
На фиг! - сказал Юрка и двинулся через перекресток по диагонали. Я пошел следом. Когда мы были почти на середине - вначале засвистел регулировщик, а потом через ГГС потребовал, чтобы мы вернулись обратно. Мы прибавили шагу и через несколько секунд оказались вне перекрестка.
- Вообще-то надо было вернуться, - сказал я.
- Фигня! - был ответ, - Мы этим гаишникам не подчиняемся.
Зашли в гастроном. В винном отделе прочли объявление о том, что ликеро-водочные изделия продаются до 19.00. Прошли на площадь у магазина. Здесь стояли киоски. В некоторых из них продавалось вино, но не в это время. Было уже больше восьми вечера.
- Мне что-то расхотелось идти на танцы, - высказался Юрка, - Я пойду в часть.
- А я схожу, хотя бы узнаю: где здесь танцуют.
Мы расстались.
На следующий день я пошел в банк. Проходя мимо кинотеатра я увидел рекламу фильма "Миллион лет до нашей эры". Подумав, решил сходить, посмотреть. Все таки хотелось узнать: что там было миллион лет назад. О том, что меня кто-то увидит и обвинит в прогуливании времени не могло быть и речи: офицеры на дневные сеансы не ходили, а патруль в кинотеатр не заходил. Патрульные могли увидеть меня через широкие окна, но я не собирался торчать перед ними. Фильм я посмотрел и перед обедом вернулся в часть После обеда лейтенант Бойко сказал мне, что меня искад начфо дивизии. Надо сходить и узнать: что он хотел? Пришлось идти.
По пути мне встретился Юрка.
- Куда идешь?
- Начфо вызвал. Не знаю зачем.
- Зато я знаю. Помнишь вчера мы ходили к гастроному. Так, вот: у пешеходного перехода стоял прокурор гарнизона. Он видел нас и проследил за нами. Видел, что мы зашли в гастроном и ничего не купили. Но ему не понравилось, как мы переходили улицу и он решил нас повоспитывать. Фамилий он не знал и по его просьбе начФО стал вызывать всех курсантов. Первыми явились Тарасов и Семенец. Он посмотрел: вроде похожи на нас. Тарасов твоего роста, а Семенец такого, как я. И начал их воспитывать. Те оправдываются, что их там не было. А прокурора это только распаляет: ах вы еще и врёте? И тут являюсь я. И он меня узнал. И начал воспитывать меня. Но, уже изрядно разрядился и мне досталось меньше, чем им. А тебя не нашли. И сейчас ты там не нужен. Можешь сходить, а можешь не ходить.
Я принял второй вариант.
Два месяца стажировки пронеслись как один момент. В июне мы вернулись в училище, сдали экзамены, получили звание и разъехались по СССР. Но на Украине мне пришлось побывать еще один раз, перед развалом страны.