Да, именно в Муром. Чтобы показать настоящую Россию, как она есть без прикрас. Нет, в Москве они не увидят настоящей России. Там давно уже Россия бутафорная, пафосная, изнеженная, избалованная. Казалось бы, пряничная, но ванильно-приторная, искусственная вся и ненастоящая! В Питере, собственно, все то же самое. Ну только что эстетики чуть побольше, а суеты чуть поменьше. Города Золотого Кольца? Да все они похожи, как под копирку: тот же пряничный новодел в исторической части города, повсюду коммерция, осовременивание, модернизация, урбанизация. Часто - уродство, замаскированное под красоту. А вот Муром...? - А вот он по-прежнему настоящий. Русский! Основательный, немного запущенный, ленивый, в чем-то безалаберный, уже сильно поседевший, хорошо подуставший, местами обветшалый, но при этом все равно величественный, красивый, строгий, крепкий, спокойный, рассудительный, мудрый. Однозначно - настоящий русский город с русской душой.
В осенней, мокрой дымке, с червонным багрянцем на макушках деревьев, уже почти скинувших всю листву, стоит город старый и потрепанный временем и жизненными невзгодами. Но крепко стоит, не качнешь! Врос в землю глубокими, грубыми корнями, провалившимися фундаментами обветшалых домов, утонули в овраге подгнившие срубы с покосившимися окнами и дверями, но все - живое! И даже там, где казалось бы, уже и жить нельзя, где культурный слой уже вскарабкался чуть ли не на крышу, изъеденную мхом, - даже там, как стемнеет, вдруг зажигается теплый, желтый свет. И в свете этом видно, как красива и горделива может быть старость.
Муром - древний город. Финно-угорское племя мурома обитало на этих землях с начала I тысячелетия н. э. Как город же Муром впервые упомянут в "Повести временных лет" под 862 годом. В 1127 году в Муроме князь Ярослав Святославич учреждает отдельное государственное образование, составившее основу Рязанской земли. В 1129 году после кончины князя Ярослава на муромском столе сидели один за одним его сыновья. Во времена княжения младшего, третьего сына Ростислава Муромо-Рязанская земля распалась на два самостоятельных княжества, а в 1198 Муром стал центром самостоятельной епархии. Но в 1293 году Муром исчез со страниц русских летописей, а сам город перестал существовать - его сравняли с землей монголы. Потребовалось несколько столетий, прежде чем город ожил из пепла и забвения. Увы, но, самостоятельной государственной единицей ему уже стать было не суждено, - в 1392 году Муромское княжество было присоединено к Москве.
Архитектурный облик исторической части Мурома сложился в 19-начале 20 века, когда город застраивался по генеральному плану, утверждённому императрицей Екатериной II - вот откуда такая свойственная всем екатерининским городам прямота и стройность улиц, разлинованных на карте ровно под углом 90 градусов. И сегодняшний Муром ничуть не изменился с тем самых, екатерининских времен. Все те же улицы, все те же на них постройки, все та же водонапорная башня в центре. Границы города расширились, поколения и эпохи сменились, а облик старого города не поменялся. И духа своего не потерял.
При советской власти Муром большевики не взлюбили - запомнили городу, как горожане подняли восстание в 18-м году, в ходе которого на несколько дней власть в городе перешла к белогвардейцам. Отомстили тем, что с особой жестокостью расправились с храмами города, подвергнув разорению и даже полному уничтожению: так исчез с лица муромский земли доминировавший в городской застройке собор Рождества Богородицы, выстроенный по приказу Ивана Грозного. А вместе с ним еще с десяток храмов.
Но удалось выжить Благовещенскому монастырю, Спасо-Преображенскому монастырю, Воскресенскому и Троицкому монастырям. Именно эти четыре обители сейчас являются основными и самыми главными культурными и историческими достопримечательностями, паломническими центрами. Все четыре - в черте города, со своими территориями, реликвиями, своей историей. Своими церквями и часовнями, бесчисленные купола и маковки которых возвышаются на почти полностью деревянным малоэтажным городом.
Гулять по городу можно часами, а заблудиться невозможно (спасибо Екатерине!). И почти весь город - это музей под открытым небом. Ибо каждый дом в нем - памятник архитектуры и старины, объект культурного наследия, как минимум, регионального значения. Каждая постройка - шедевр. И все находится под защитой и охраной государства! И об этом почти на каждом доме гласит памятная табличка, демонстрируя, как государство российское защищает и охраняет свое наследие!
Увы, но на многие дома и домишки без слез не взглянешь: пошарпанные, покосившиеся, накренившиеся, скрюченные, ушедшие под землю, рассыхающиеся и рассыпающиеся. Но упорно выживающие. И даже в таком грустном, а порой просто ужасном состоянии, преданные забвению, при таком скотском отношении они остаются по-прежнему красивыми: с резными ставнями, с ажурными наличниками, с изящными балясинами. И с запасом прочности еще лет на сто.
И с невероятной выдержкой и терпением у людей, которым "посчастливилось" родиться и вырасти, и проживать свою жизнь в доме, владея отдельными его комнатами или его частью, в котором больше ста лет назад проживали именитые купцы и разные дворянские мужи и благодаря которым теперь жилье, по сути уже давно аварийное, является памятником и объектом материального и духовного наследия, который имеет национальное значение, представляя в тлеющем образе своем историческую и культурную ценность для общества со всеми вытекающими последствиями и запретами на перепланировку, изменения, усовершенствования, модернизацию. Вот она и есть настоящая Россия, не пряничная, не приторная, а до боли безалаберная по отношению к своим собственным богатствам, собственной истории, к собственным людям.
Жизнь в Муроме медленная и вялотекущая, как клюквенный кисель: после семи вечера на улицах - ни души. Редкий транспорт проедет по пустынной дороге. Шумно и людно только в заведениях общепита в центре. Все магазины и учреждения после пяти-шести вечера закрыты, центральный рынок к обеду уже перестает существовать. Ритм города не просто провинциальный - он настолько замедленный и расслабленный, что буквально на второй день пребывания в нем тебя словно засасывает в пучину безмятежности и спокойствия. И даже мысли становятся вялыми и какими-то далекими и не очень важными. Как вечереет, люди по улицам почти не ходят, машины по дорогам почти не ездят - и только тишина и сумрак, разбавленный желтыми фонарями, царствуют на городских улицах. И малиновый, протяжный звон колоколов плывет над Окой, которая сама почти уснула в своих берегах, спокойно и лениво перекатывая мутные воды вдоль старого, мудрого города Муром.
Что еще я покажу свои друзьям иностранцам? Конечно, покажу муромский калач. Пусть попробуют это незамысловатое чудо из теста. Да, оно уже и не чудо никакое и сам калач далеко уже не тот, настоящий, муромский, "тертый", который ранее пекли в этом городе по давно уже утраченным рецептам аж в восьми дворах. Тертый он был в буквальном смысле, ибо тесто долго мяли («тёрли») руками на льду, благодаря чему не испарялся содержащийся в нём углекислый газ и изделие получалось пористым, с большими пустотами внутри. Настоящий муромский калач должен быть пышным, скважистым, с мягкой корочкой, и тягучим, упругим, приятным хлебным мякишем, без начинок.
Калач состоит из 3 частей: толстого «животика», нависающей над ним поджаристой, хрустящей «губы» и поддерживающей их обоих «ручки» или «дужки». Каждая часть отличается нюансами вкуса, так как при разной форме и объёме их выдерживают в печи одинаковое время и поэтому по-разному пропекаются и «поджариваются». Увы, но сейчас более никто и нигде настоящий, тот самый, тертый муромский калач, не выпекает. А кстати, знаете откуда пошло выражение "дойти до ручки"? Как раз от него, от калача муромского. Потому что принято была съедать именно "животик" хлебобулочного изделия, а "ручку" отдавали бедным.
Расскажу и покажу им богатыря русского, настоящего, как с картины Васнецова. Та ведь еще диковина! Вернее, самого богатыря, конечно, не покажу - мощи его покоятся в Киево-Печорской лавре. Но облик его воссоздан и его можно лицезреть в Спасо-Преображенском монастыре. И даже средний палец его левой руки хранится в виде святых мощей как особо почитаемая и самая ценная реликвия храма. Известно, (вернее, предполагается), что Илия Печерский как раз и был прототипом былинного персонажа Ильи Муромца. В молодости был силачом по прозванию «Чоботок», родом из села Карачарова близ Мурома.
По легенде, Чоботок был богатырём и носил своё прозвище с тех пор, как однажды отбился от врагов чоботом - то есть сапогом. Чоботок принял монашество в лавре под именем Илия и был причислен к лику святых как «преподобный Илия Муромец» (канонизирован в 1643 году). Илия Печерский скончался около 1188 года. Проводилась экспертиза мощей святого. Останки датированы XII веком. Исследования показали, что это был крупный человек и имел рост около 177 см (высокий рост для средневековья). У него обнаружены признаки заболевания позвоночника (былинный Илья от рождения и до 33 лет был парализован). Кости черепа Илии имеют необычно большую толщину, а запястья и ключицы значительно крупнее, чем в среднем у людей. Причиной смерти послужил, вероятно, удар острого орудия (копья или меча) в грудь, сквозь прикрывавшую грудь левую руку. Смерть наступила в возрасте около 40—45 лет. По методу Герасимова было воссоздано лицо "старца" и именно этот облик можно сейчас видеть в муромском монастыре.
И, конечно, расскажу им про святых Петра и Февронию, история которых не что иное, как былина или сказка. И "ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники..." - богата русская земля и теми, и другими. А что такое сказки, как не хранители русской старины и носители исторической памяти народа? Ведь они отражают наш старинный быт, наши обычаи и порядки и отличительную особенность нашей русской культуры. На самом деле летописи не знают такого князя и такой княгини, а жития Петра и Февронии не существует. Единственный источник сведений о святых - произведение художественной прозы, именуемое "Повесть о Петре и Февронии Муромских" со сказочным сюжетом, написанная писателем, философом, монахом Ермолаем-Еразмом в конце 1540-х годов.
Источником для написания повести послужили муромские легенды: народное предание о князе и его жене, которая спасла его от страшной болезни, овладевшей им после убиения огненного змея, стала княгиней, и умерли они в один день и час, прожив долгую жизнь, и тела их чудесным образом оказались в одном гробу, хотя похоронили их в разных. И вот хорошо образованный церковный писатель, перед которым была поставлена, на самом-то деле, задача дать жизнеописание будущих святых, создал художественное произведение, по существу далёкое от житийного жанра. По сути он написал самую настоявшую фольклорную сказку, наполнив ее сказочными существами и чудесами, которые в реальной жизни, к сожалению, не существуют и тем самым, собственно, и разгневал заказчика митрополита Макария. Не одобрив стиль "жития" митрополит не захотел включать "Повесть о Петре и Февронии" в составлявшийся в это время новый сборник Великих Миней Четиих. Однако на устроенном им Соборе в 1547 и году, когда церковь решила наконец-то навести порядок среди бесчисленного количества "святых" на Руси и установить единый свод правил их канонизации, чтобы сделать всех русских чудотворцев достоянием всей Русской Церкви, имена Петра и Февронии прозвучали - их канонизировали.
Но все знают, что дыма без огня не бывает, а легенды на пустом месте не родятся. Возможно, народная молва, приукрасив и переиначив, несла по миру историю реально существующего и действительно мудро и справедливо правящего в Муроме князя Давида, который мог быть прототипом святого Петра. Давид так же взошел на муромский престол после смерти своего старшего брата и был князем - воителем, все свое княжение поддерживал "правильного" князя Всеволода Большое Гнездо, который занимался ничем иным как расширением и укреплением Владимиро-Суздальского княжества, централизацией власти, строительством новых городов, борьбой с половцами и волжскими булгарами. Женат князь был на Ефросинье и была она родом с рязанских земель.
Возможно между супругами действительно была неземная, сильная и красивая любовь и вполне вероятно, что они могли умереть в один день и даже час, (почти точно они умерли в один год, в 1228) - не существует источников, способных подтвердить или опровергнуть сей факт. Лаврентьевская летопись потомкам сообщает лишь факт об одновременной кончине на Пасху 1227/1228 года князя Давыда Юрьевича, постриженного в великую схиму (имя в постриге не указано!), и его сына Святослава, о котором вообще ничего не известно, кроме упоминания его имени в походе на Булгар. Умер он в один год с родителями и предположительно, был погребен в одной с ними княжеской усыпальнице. Летописные свидетельства о пострижении в иночество и времени кончины супруги князя вообще отсутствуют.
Вероятнее всего и она умерла совсем скоро после смерти любимого мужа и старшего сына в один с ними год. И возможно эта трагедия и стала основой для появления легенды о святых Петре и Февронии и их настоящей, крепкой любви. Общецерковное почитание муромского князя и его супруги началось после Собора 1547 года, а начатое в 1555 году строительство царём каменного кафедрального собора (того самого, которой был уничтожен большевиками в 1939 ), привело к обретению их мощей на месте княжеского погребения в подклете обветшавшего деревянного Борисоглебского собора и перенесению в новопостроенный храм.
После гибели собора мощи были переданы в местный краеведческий музей, а в 1992 были возвращены церкви и помещены в Свято-Троицком монастыре. И сегодня каждый может поклониться святым и воззвать к их заступничеству. Приведу я в этот храм и "моих" бразильцев - пусть прочувствуют и лично увидят, поклонятся и помолятся святым, оберегающим общие для всего человечества ценности - любовь и семью.
Про "моих" бразильцев можно почитать вот здесь:
А здесь подробнее про храмы города: