Я привык, что люди в коридорах компании одинаковы. Все куда-то спешат, тащат папки, листают телефоны, репетируют слова, которые собираются сказать на собеседовании. Всё это можно предсказать заранее: лицо натянуто, шаг чёткий, глаза бегают.
Но в тот день случилось то, чего я не ждал.
Я шёл к лифту, держа в руках стакан с водой. Коридор был пуст, только в дальнем конце у кулера стояла девушка. Я уже хотел пройти мимо, но заметил странное движение: она наклонилась, протянула ладонь - и на пальцах у неё затрепетала бабочка.
Смешная, заблудившаяся в стеклянных коридорах нашей корпорации. Обычно такие умирают под лампами, но эта успела залететь и села прямо на кулер.
Девушка осторожно прикрыла её другой ладонью, прижимая так бережно, словно это был ребёнок, а не насекомое. И медленно пошла к открытому окну.
Я остановился.
Смотрел, как солнце скользнуло по её плечу, по тонкой ткани простого летнего платья. Полосы света прорезали материал, подсвечивая силуэт так, будто я смотрел не на обычную девушку, а на персонажа из какой-то старой сказки.
Она шагнула ближе к окну, приоткрыла ладонь. Бабочка трепетнула крыльями и, будто сама понимая, что ей подарили свободу, взлетела наружу. В тот миг девушка улыбнулась - искренне, по-детски, как радуются тому, что что-то получилось. Улыбка была тихая, не для демонстрации, а для себя самой.
И я поймал себя на том, что таращусь на нее, неровно дыша.
Желание ударило резко, неожиданно. Не просто физическое влечение, а какая-то хищная потребность приблизиться. Прижать. Почувствовать тепло этого «сказочного» образа, пока он не рассеялся. Я стоял, как дурак, у лифта, и впервые за долгие годы в голове не было ни одного рационального аргумента, что за хрень со мной творится.
- Максимилиан Евгеньевич, - вдруг рядом раздался голос кадровички. Я вздрогнул, резко обернулся. - Женщина на собеседование пришла. Вот анкета.
Она протянула мне папку. Я машинально взял, не глядя. Бумага могла подождать. Глаза сами вернулись туда, где девушка в простом платье всё ещё смотрела в окно, будто провожала улетевшую бабочку.
- Позовите её, - сказал я глухо.
Кадровичка уточнила:
- Ольга…
- Да, - я даже не слушал. - Пусть зайдёт.
Я прошёл в кабинет. Сел в своё кресло. Сделал то, что умел лучше всего: включил холодную привычку самоконтроля.
Дверь скрипнула, и она вошла. Та самая. Та, что минуту назад отпускала бабочку в окно. Теперь без солнца, без игры света на платье. Просто девушка с аккуратной папкой в руках, сосредоточенная, чуть смущённая. Но это была она - и этого оказалось достаточно, чтобы я снова уставился на нее..
Она села напротив, поправила прядь у виска простым женственным движением. В нём не было ни грамма показного кокетства. А я вдруг понял, что именно это и притянуло меня с первой секунды: она ничего не делала «для эффекта». Просто жила. Как бабочка в моменте. Живая и непостижимым образом притягательная.
На стол легла анкета.
Я открыл её, заставив себя наконец читать буквы, а не рисовать в голове образ той улыбки. Фамилия. Имя. Возраст. Образование. Опыт работы. Всё стандартно. Но на третьей строчке взгляд зацепился. Бессонова Ольга Сергеевна... знакомая фамилия. Слишком знакомая.
Я ещё раз перечитал, и только тогда заметил приписку внизу: «Супруга начальника отдела продаж Бессонова Алексея Павловича».
Ударило так, будто кто-то сбросил гирю на грудь.
Я медленно поднял глаза. Она сидела напротив - аккуратно, прямо, руки сложены на коленях. Не ёрзает, не суетится. И кольцо на пальце - простое, золотое. Я увидел его, и внутри что-то окончательно щёлкнуло.
Не твоя.
Никогда твоей не будет.
Глупо спрашивать что-то дальше. Я мог задать десятки вопросов, проверить знания, узнать планы. Но всё это вдруг потеряло смысл. У меня были принципы. Жёсткие, как сталь. И главный из них...
НИКОГДА НЕ ЛЕЗТЬ В ЧУЖУЮ СЕМЬЮ.
Потому что я знал цену этому слову..
В детстве я слишком хорошо видел, как легко всё можно разрушить. Отец ушёл, мать плакала неделями, а младшая сестрёнка… Бедная Лиля каждое утро вскакивала к двери, надеясь, что папа вернётся. Я тогда был подростком, и именно тогда поклялся: никогда не буду тем, кто ломает ребёнку опору.
А сейчас передо мной сидела женщина, замужняя. У неё был муж. И пусть он мне не нравился - это не важно. Важно, что у неё была семья.
Я резко поднялся. Стул отозвался скрипом.
Ольга удивлённо моргнула:
- Вы уходите? А… как же собеседование?
Я поймал её взгляд. Слишком чистый. Слишком честный. И именно поэтому опасный для меня.
- Приняты, - бросил я глухо.
И развернулся к двери, не спрашивая больше ни о чём. Не позволяя себе задержаться.
Я вышел, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжёлым гулом внутри. И сам себе повторял: правильно. Так нужно. Так будет лучше.
…Только почему-то ещё долго перед глазами стояла не анкета, не кольцо и не фамилия. А лёгкая улыбка девушки, отпускающей бабочку в окно.
(с) Верховцев Максимилиан Евгеньевич, брутальный генеральный директор и главный герой из моей истории "Теперь мы квиты, предатель!"