Джозеф Бландизи во время межсезонья стал новичком петербургского СКА. У канадца богатый опыт выступлений в Северной Америке, где он провёл всю карьеру до переезда в Россию. Ранее 31-летний нападающий выступал за «Нью-Джерси», «Анахайм» и «Питтсбург» в НХЛ, где пересекался с лучшими хоккеистами мира.
После старта нового сезона FONBET Континентальной хоккейной лиги (КХЛ) мы поговорили с новичком «армейцев с Невы». В разговоре с Metaratings.ru Бландизи рассказал:
- как проходит его адаптация в новой стране;
- чему клубам НХЛ стоит научиться у КХЛ;
- в каких клубах НХЛ мог бы работать Игорь Ларионов;
- каково делить одну раздевалку с Кросби и Малкиным;
- как на Джозефа влияют итальянские корни.
«В Северной Америке я несколько раз брал под крыло россиян, и теперь жизнь возвращает мне долг»
– Это твой первый опыт за пределами Северной Америки. К чему приходится привыкать больше всего?
– Приходится бороться с языковым барьером, но я стараюсь выучить какие-то русские слова и фразы. В команде хорошо оценивают эту заинтересованность в изучении чего-то нового. Хоть я и старше многих партнёров в СКА, но одновременно я чувствую себя ребенком. Мои одноклубники и тренерский штаб невероятные в том, как они помогают освоиться здесь. Каждый здесь делает всё возможное, чтобы наша коммуникация выстраивалась, как надо. Думаю, когда я закончу здесь, стану мастером игры в шарады благодаря жестикуляции. Я очень часто задействую жесты, чтобы донести всем свои мысли. Стараюсь адаптироваться к среде, сейчас даже походы в магазин или торговый центр – это вызов, но я рад возможности добавить что-то новое в свой репертуар.
– Какие слова уже знаешь на русском языке? Планируешь учить язык?
– Да, стараюсь учить фразы ежедневно, пользуюсь переводчиком на телефоне, пытаюсь выучить алфавит. Это даётся непросто, но «привет», «как дела», «хорошо» могу сказать.
– И хорошо получается!
– Спасибо!
– С адаптацией помогают Тревор Мерфи и Маркус Филлипс, которые в КХЛ играют давно?
– Сто процентов. С Тревором мы знакомы по игре в Сан-Диего и дружим последние семь-восемь лет. А Маркус Филлипс живёт в десяти минутах от меня в Торонто. Всегда приятно видеть знакомые лица. Игорь Ларионов-младший и Николай Голдобин тоже мне помогают. Думаю, без таких партнёров мне было бы тяжелее адаптироваться в СКА.
– С кем больше всего общаешься?
– Думаю, с Мёрфи. Я ужинал у него пару раз, мы смотрели футбол вместе. Маркус Филлипс и Игорь Ларионов-младший живут рядом, они помогают обжиться. Например, пока разбирался с банковским счётом и не имел рублей, Игорь привозил мне еду. Первую неделю у меня были только доллары, и я в долгу у них за такую помощь. После этого интервью мы идём в итальянский ресторан, и я оплачу счёт за ребят.
– Как прошло твоё посвящение в команде? Платил ли за ужин команде?
– Такого не было, но недавний ужин был чисто моей инициативой за всю помощь, которую мне оказали в первую неделю. Такое ощущение, что за эти три недели я освоил больше, чем за предыдущие пять лет. Адаптироваться к новому для себя миру – это прекрасно. И я рад, что это происходит в моей жизни.
– Кто лучше всех говорит по-английски? Тебя пытались научить русским матерным словам?
– Игорь Ларионов-младший и Николай Голдобин лучше других говорят по-английски. Знаю, что Игорь жил в Северной Америке, и он очень хорошо знает язык, может коммуницировать с каждым в команде. А матерные слова я знал и так, играя с российскими хоккеистами. Ещё в Торонто иногда я звал россиян на ужин. Несмотря на языковой барьер, именно этим словам они пытаются научить тебя в первую очередь. В Северной Америке я несколько раз брал под крыло россиян, и теперь жизнь возвращает мне долг за то, что я хорошо относился к ним у себя дома.
– Кто в СКА главный заводила команды? Кто у вас главный по шуткам в командном чате?
– Мерфи и Поляков имеют хорошее чувство юмора. Матвей ещё и диджей в раздевалке, и ребятам нравится, что он включает музыку через колонки. Я отвечал за музыку в своих командах последние пять лет, так что мы сошлись на этой теме. Если я нахожу что-то общее с человеком, я буду стараться больше с ним общаться.
– Что Поляков ставит в раздевалке?
– Много диджейской музыки. Мне всегда такая музыка нравилась: Avicii, Kygo и другие подобные музыканты.
– Что знал про СКА до переезда в Россию? Что рассказывали о КХЛ?
– Я знал, что СКА – это одна из лучших команд КХЛ на протяжении многих лет. Я изучал, что меня ждёт в России, и слышал много хороших отзывов. Это частично повлияло на моё решение приехать сюда. Так как я семейный человек, всегда хочется быть частью хорошего коллектива, где нет эгоизма. У нас у всех одна задача, и хочется радоваться, когда твои партнёры достигают успеха. Это то, что я могу дать команде.
– С кем советовался ехать или нет?
– Я долго общался с другом семьи. Его зовут Мэттью Майоне. Он раньше играл за «Куньлунь» и минское «Динамо», и хорошо знает про европейский стиль жизни. Мэттью много путешествует по разным лигам, и я получил много советов от него. Мёрфи рассказал много хороших вещей про СКА ещё до того, как я прибыл в Санкт-Петербург. Зная, какой он человек, его советы были хорошим знаком для меня.
– Успел ознакомиться с Санкт-Петербургом? Что тебе нравится в городе?
– Да, посетил несколько церквей, походил по торговым центрам и нескольким хорошим ресторанам. Я наслаждаюсь своим временем здесь. Ребята показывают город, и надеюсь, что проведу здесь много времени и изучу город ещё больше.
– Как тебе климат? В последние дни в Санкт-Петербурге стало больше дождей.
– Буду честен, такой же, как и дома. Я привык к тому, что погода не всегда бывает идеальной. Но главное, что в раздевалке всегда хорошо с погодой. Нам только пальмы не хватает, чтобы назвать это раем.
– Как тебе цены в России? Что для тебя реально дорого?
– Примерно одинаково, но я до сих пор пытаюсь понять курс рубля к канадскому доллару, и это даётся тяжело.
– Следишь ли за курсом рубля? От этого твоя зарплата зависит?
– Эта вещь не связана с хоккеем, поэтому стараюсь держаться подальше. Такие вещи стараюсь обсуждать с семьёй. Чтобы хорошо зарабатывать, нужно усердно работать в индустрии, в которой мы находимся. Думаю, что нужно фокусироваться на игре и показывать лучшее, что есть во мне.
– А как насчет гражданства?
– Когда я закончу с хоккеем, вернусь домой. Я остаюсь канадцем и планирую строить семью на родине. Мне здесь нравится, но семья находится далеко. А эти связи важны для меня.
«Клубам НХЛ стоило бы поучиться у КХЛ, как болеть на трибунах»
– Рокко Гримальди отметил атмосферу на трибунах в Санкт-Петербурге. Как тебе атмосфера на играх? Сильно отличается от того, что видел в США и Канаде?
– Определенно отличается. В Торонто я обратил внимание, что на нижнем ярусе многие пришли на бизнес-экскурсии, а некоторые занимаются своими рабочими делами, пока сидят на трибунах. В Петербурге – в СКА, да и в других городах люди следят за процессом: повсюду флаги, зрители топают и хлопают. Постоянно хочется быть частью этой атмосферы. На льду у нас хоккей, но атмосфера здесь футбольная. Это очень круто. Когда я на льду часть меня хочет веселиться с болельщиками на трибунах. Надеюсь, однажды смогу это показать своей семье. Это было бы здорово.
Клубам НХЛ стоило бы научиться, как болеть на трибунах. Здесь матч регулярного чемпионата ощущается как игра плей-офф там. В НХЛ болельщики становятся более заинтересованными с ходом сезона, а здесь я заметил страсть фанатов с самого старта. Они хотят выиграть также сильно, как и игроки. Это приятно видеть.
– Правда, что в КХЛ люди на трибунах именно болеют, а не сидят как в театре?
– Я заметил, что люди обращают внимание не только когда ты переходишь в атаку. Здесь зрители шумят всю игру, и им нравится находиться на трибунах. Для них, как и для нас, это 60 минут работы: никто не сидит, все синхронно кричат. Это отличная атмосфера, я рад быть частью этой общей энергетики.
– Как тебе уровень КХЛ? Можно ли назвать эту лигу второй по силе после НХЛ?
– Безусловно. В КХЛ много высокоуровневых игроков, есть игроки, которые предпочитают выступать здесь, а не в НХЛ вне зависимости от причин. Это точно вторая лига мира после НХЛ. Я нахожу игру здесь немного иной: больше владения, больше передач в касание. Каждый день пытаюсь всё больше адаптироваться к местному стилю.
– Привык к вечерним играм и утренним раскаткам? Сильно ли отличается расписание в день игры?
– Расписание в день игры примерно одинаковое. Ты выходишь на раскатку, разминаешься. В Америке также предматчевые тренировки проходят утром. Есть некоторые сходства и различия, но в целом – это новый мир для меня.
– Удивляет ли серьёзность тренеров?
– Тренеры здесь хорошие, они очень деловые, хотят выиграть, это очевидно. В Северной Америке также, кто-то более строгий, но в нашей раздевалке есть отличный баланс. И у тренеров, и у игроков. Все сближаются, всегда жмут друг другу руки. Всегда приятно начинать свой день с осознания, что ты – часть команды.
– Согласен, что в КХЛ более оборонительный хоккей? Есть мнение, что это лига для тех, кто возрастной и хочет заработать. Что думаешь?
– Когда только приехал сюда, мне сказали, что КХЛ более оборонительная лига. Но чем больше я обращаю внимание на счета и то, что происходит в лиге, здесь забрасывают много. И это захватывающе! Фанаты здесь громко болеют не просто так. Такие игры приносят радость – пусть не вратарям, но точно зрителям и полевым игрокам. И когда всем весело – это хорошее время, и я стараюсь быть частью этого.
– В первом матче с «Торпедо» тебя дисквалифицировали за неприличный жест. Твоя эмоциональность – это больше положительная или негативная особенность?
– Это было недопонимание. Сообщение, которое я хотел отправить, было неправильно понято. Но всё происходящее здесь – это обучающий опыт. Я провёл всего три минуты в первой игре, и легко начинать с такой точки, чтобы становиться лучше. Во втором матче ощущал уже себя более комфортно. Я люблю хоккей, я играю с энергией и страстью и не хочу смотреть игры со скамейки, так что над этим стоить работать и адаптироваться к правилам.
– Тебя спровоцировали? Что было бы за такое в Северной Америке? Закрыли бы глаза?
– В Северной Америке меня никогда не удаляли с игры. У нас конкурентная среда: я всегда выхожу, чтобы бороться, помогать команде выигрывать и отдавать всю энергию. Я из тех людей, кто хочет, чтобы у всех в коллективе получалось и готов передать свою энергию. В матче с «Торпедо» я пересёк черту, но в Америке меня никогда не дисквалифицировали, и этим я точно не собираюсь здесь заниматься.
«Ларионов из тех, про кого говорят, что в их днях больше часов, чем у остальных»
– Как тебе работа под руководством Игоря Ларионова? Его игровой опыт помогает развиваться тебе как хоккеисту?
– Сто процентов. Когда мы на льду, он требует от каждого выкладываться на максимум, а за пределами игры он готов помочь тебе с какими-то мелкими вещами, которые связаны с жизнью. Недавно смотрел про «Русскую пятёрку», уже имея большое уважение к нему, и после документального фильма я стал ещё больше горд выступать под руководством такого тренера.
Он очень требовательный тренер, обращает внимание на различные мелочи, которые помогают становиться лучше. Его креативность и динамичность, когда он был игроком, заставляют тебя впитывать всё, что он готов дать сейчас.
– Как думаешь, Ларионов мог бы стать тренером в клубе НХЛ?
– Если он захочет, то да. Для него нет потолка, и он может отправиться куда хочет. В Северной Америке к Ларионову огромное уважение. Он мне напоминает Дейла Хаверчука, с которым я работал раньше.
– Какая команда ему подойдёт по стилю?
– Думаю, что команды с хорошими навыками. Он очень требователен к передачам, поэтому креативная команда подошла бы ему. В НХЛ сейчас много таких молодых коллективов. Если он этого захочет, я уверен, что у него получится. Нам нравится работать под руководством Ларионова, и мы надеемся, что он будет работать со СКА дальше.
– Правда ли, что пиво лучше всего помогает в восстановлении?
– Нет, нет! Вода и только вода! Мы стараемся быть подальше от алкоголя в этой раздевалке.
– Запрет на сахар в СКА – это проблема?
– Нет, все в этой раздевалке настроены на результат. Все хотят становиться лучше, и тренерский штаб помогает нам с диетой. Повара делают всё возможное, чтобы угодить нам, так что в диете нет никаких проблем.
«Однажды после Рождества я увидел, что Кросби каждому сделал подарок»
– В ОХЛ в 2015 году ты был вторым лучшим игроком сезона после Коннора Макдэвида. Тогда было понятно, что он станет суперзвездой хоккея?
– В том сезоне я провёл 68 игр, а он 36 из-за того, что сломал руку. Но он даже так был впереди всех. Все понимали, когда игрок набирает 130 очков за 36 матчей, он станет особенным хоккеистом. Он тренируется в Торонто, и иногда мы пересекались на тренировочном льду. Его рабочая этика, концентрация, забота о своём теле и о людях вокруг него, дисциплина – хоть он и моложе меня, но на такие вещи нужно смотреть и учиться. Макдэвид и Кросби сделаны из одного материала. И когда ты окружён такими людьми, у которых можно учиться, нужно быть как губка и впитывать в себя их умения.
– Ты дебютировал в НХЛ в 21 год после нескольких лет в региональных минорных лигах. Насколько сложно добраться до уровня главной лиги мира?
– После последнего сезона в Онтарио я попал в НХЛ. Это было большое удивление для меня. Никто не думал, что у меня получится попасть туда, когда мне было 13-14 лет. Я был всегда позади других, но с таким мышлением и желанием работать больше остальных, чтобы добраться, куда не многим удаётся.
Мои родители были удивлены, и они всегда поддерживают в моих мечтах. Они всегда позволяли мне двигаться к цели и поддерживали меня финансово, подвозили меня, когда я был ребёнком. Факт того, что я смог так высоко забраться, когда делюсь своим опытом с семьёй, это шокирует их. Это мотивирует меня и позволяет двигаться дальше.
– С какими эмоциями ты вспоминаешь свой дебют и первый гол за «Нью-Джерси»? Что испытал тогда и как тебя поздравили?
– Ты видишь людей, с которыми раньше не общался, и они поздравляют тебя. Внезапно кажется, что все знают, чем ты занимаешься. Когда доходишь до того момента жизни, когда люди все больше и больше интересуются тобой, ты понимаешь, что делаешь в жизни что-то правильно. У тебя получается помогать людям и вдохновлять их, чтобы они знали, что могут достичь большего.
– Пришлось проставиться? Насколько сильно трясло перед и во время матча?
– После первого гола в НХЛ была забавная история. У нас был выходной, и ребята поехали в бар в Хобоконе, Нью-Джерси. Один из лидеров команды сказал: «этот бар прямо через озеро от Нью-Йорка, поэтому убедись, что хорошо оденешься, потому что мы будем в костюмах». Так что я надел свой лучший костюм, надел галстук, пришёл в бар, а все были в шортах и футболках. И я был единственным в костюме, но такие моменты придают понимание, что ты – часть команды, и не надо относиться всегда серьёзно к себе. Тогда я уже знал, что меня примут как своего.
– Через такие ситуации всегда новичкам в НХЛ приходиться проходить? Например, в НБА это большая традиция.
– В НХЛ ребята берут тебя под своё крыло и хотят, чтобы всё было правильно. В этом много обучения от лидеров команды. Посвящение новичков – это что-то из прошлого, может быть, в ОХЛ ещё до меня такое было. Но сейчас все уважают друг друга. В НХЛ провели хорошую работу, чтобы таких плохих ребят в лиге не осталось и была уверенность, что у новичков всё будет в порядке, когда они попадут в НХЛ.
– В НХЛ ты выступал за «Нью-Джерси», «Анахайм» и «Питтсбург», а также был в системах «Торонто» и «Монреаля». Какая франшиза оставила у тебя самые приятные воспоминания?
– «Питтсбург» был невероятным. У них были Кросби, Малкин, Летанг. Когда путешествуешь с такими игроками, ходишь с ними по одному коридору, сидишь на одной кухне в отеле или поднимаешься в лифте на свой этаж, то повсюду фанаты. Эти люди оставили след в истории, они в тройке самых важных людей там, и все хотят к ним прикоснуться. Быть в одном помещении с такими людьми – это отличный опыт. В один момент ты смотришь на них, сидя дома на Рождество или в олимпийскую паузу, а на следующей неделе делишь с ними лёд. Однажды после Рождества я вернулся в команду и увидел, что Сидни каждому сделал подарок. Когда видишь такой уровень лидерства, хочется учиться и пытаться применить на практике при возможности.
– Следишь за своими бывшими командами? С кем из известных хоккеистов ты поддерживаешь связь?
– Я сдружился с несколькими игроками там за последние несколько лет. Я стараюсь больше следить за хоккеистами, а не за командами. Сейчас происходит много трансферов, меня обменивали три-четыре раза за период карьеры в Северной Америке. Мне больше нравится следить за игроками, с которыми я близко знаком, и таких много. Они тоже меняют команды, и сохранять такие взаимоотношения – это то, над чем я много работаю. FaceTime и WhatsApp сейчас – мои лучшие друзья. Общение помогает сохранить дружбу, хоть я и далеко от них и своей семьи.
– В «Питтсбурге» тебе удалось пересечься с Евгением Малкиным. В чем его особенность?
– То, какой он в раздевалке. Он из России, и Северная Америка могла бы быть непростым переходом для него, но коллектив вращается вокруг него. Евгений со всеми общается, всех веселит, даже тренеров. Быть таким – это особенное умение. Чтобы общаться и быть в хороших отношениях с игроками и тренерами требуется время. Для построения хорошей атмосферы в раздевалке нужна вовлеченность каждого, и Малкин в этом хорош.
На льду он очень силён, шайбу не отнять. На одной из первых тренировок мы были центральными нападающими в разных линиях и играли друг против друга. И он очень легко оттеснил меня от шайбы, а у него отнять её назад тяжело. Есть много причин, почему он добился такого успеха в НХЛ.
– Александр Овечкин в прошлом сезоне побил рекорд по голам в НХЛ. Вопрос как к бывшему партнёру Сидни Кросби, кто из них лучше?
– Они оба лучше в определённых вещах. Овечкин более прирождённый завершитель атак, а Сидни более универсальный игрок. Состязание друг с другом и их внутреннее соревнование – это то, что мотивирует их каждый день. И всегда, когда есть возможность наблюдать за их выступлениями, это особенный вечер по телевидению.
– Говорят, что Кросби очень скромный. Покупает обычные вещи и ездит на обычной машине. Это правда? Это правильно вообще?
– Да, я согласен с этим. Это одна из причин его успеха, и почему про него пишут книги и снимают фильмы. Я читал все эти книги в молодости, и это привело меня к игре с ним, с чем мне достаточно повезло. Всё про него – правда. Он ко всем хорошо относится: к тренерам, к детям. Кросби устраивает для них ужины, и это одна из причин, почему все любят Сида.
– Удивляет ли тебя, что в России многие спортсмены одеваются дорого?
– Они одеваются очень стильно, и возможно мне тоже стоит что-то взять себе. Я больше люблю комфорт в одежде, но ребята здесь думают о стиле и хороших машинах, но это не мой подход. Я более семейный человек, и если у меня будет достаточная сумма, то я потрачу её, чтобы встретиться с родными, а не на дорогую машину.
«Благотворительность всегда вдохновляла. Хотелось бы объединить это с хоккеем»
– Кто твой любимый хоккеист? На кого смотрел в детстве?
– Сидни Кросби. Мне повезло сыграть с ним в нескольких матчах в «Питтсбурге» и делить с ним раздевалку. Всё то, о чем я в молодости читал в книгах про него, оказалось правдой. То, как профессионально он следит за собой, стоит изучать. Мне нравится, как он отдаёт себя городу и команде. Если ты молодой хоккеист, то Сидни возьмёт тебя под крыло и обучит всему необходимому.
– Был момент, когда хотел бросить хоккей?
– Да, были тяжёлые моменты. В 11 лет я просидел весь сезон на скамейке запасных. Какой бы ни была причина, тренер просто не любил меня, хотя я был одним из лучших игроков в команде. В том сезоне я стал третьим по результативности, но при этом выходил лишь на три смены. А когда мне было 19 в ОХЛ у меня диагностировали вирус Коксаки, с которыми я боролся шесть-семь месяцев и не мог балансировать на своих ногах.
Это было страшное время для меня и всей семьи, потому что было понятно, что у меня не получается играть в хоккей. В тот момент я пытался подписать контракт с клубом НХЛ: меня задрафтовал «Колорадо», и представители команды приехали посмотреть на меня, а я не мог стоять на ногах. В клубе не решились подписывать контракт, и я не знал, смогу ли снова играть в хоккей. Я благодарен, что смог пройти все преграды в таком возрасте. Это научило меня, как стоит бороться при таком жизненном пути.
– Если бы не хоккей, кем бы ты себя видел? Чем интересуешься сейчас?
– Мне нравится проводить время с детьми, которым повезло меньше других. Я занимаюсь волонтёрской деятельностью в летнем лагере для детей с онкологией. Он называется Campfire Circle. У меня всегда лежало сердце к таким делам. Я надеюсь, что у меня получится заниматься подобным и в России.
– У тебя итальянские корни. Как это влияет на твою жизнь и семейные ценности?
– Да, конечно! У меня большая шумная итальянская семья, которая любит еду. Каждые праздники у нас столы, полные еды. Они больше, чем количество людей в доме, и мы не уходим, пока не съедим всё. Мои бабушка и дедушка переехали из Италии, и они помогают сохранять итальянские связи. И как раз после переезда в Канаду в семье появились хоккейные традиции для моей семьи. Я благодарен своим итальянским корням и тому, что имею такие семейные ценности. Это помогает мне правильно относиться к партнёрам по команде и людям в целом.
– Для любого итальянца важен футбол. Следишь ли ты за футболом?
– В детстве я играл в хоккей зимой и в футбол летом. Когда мне было 16 лет, и всё становилось серьёзнее, мне нужно было сделать выбор. И в итоге моё решение исходило просто из того, что я из Канады. Это был более простой путь, чем становиться футболистом там. Но я по-прежнему играю в футбол на разминке.
– Какая футбольная команда в Италии у тебя любимая?
– Я больше слежу за турнирами сборных. Когда Италия выступает на чемпионате мира или Европы, я надеваю свою итальянскую форму и начинаю сходить с ума на время турнира.
– Правда сейчас тяжелое время для итальянской сборной...
– Да, знаю (смеется). Но когда Италия выходит на крупный турнир, она далеко заходит. У них часто получается история андердогов, и это стало важной составляющей моей карьеры.
– Многие в России расстроились, когда Италия не вышла на ЧМ-2018...
– Когда чемпионат мира проходил в России, я его не смотрел именно из-за этого. Но я отлично помню победы на ЧМ-2006 и Евро-2020. Тогда у нас были большие вечеринки в честь этого, и все одевались в синие цвета. Это яркие времена для меня и моей семьи.
– Многим спортсменам добраться до серьёзного уровня мешают разные соблазны: алкоголь, вечеринки, большие деньги. Что тебе помогло сосредоточиться на хоккее и добраться до уровня НХЛ?
– Таких проблем у меня не было. Моя карьера – это история андердога, как я уже говорил. Мне всегда приходилось больше работать, чтобы быть на одном уровне со своими друзьями, которые были задрафтованы раньше меня. Скромное прошлое и большие препятствия в юном возрасте научили меня быть благодарным за всё, что есть. Это заставляло работать всё лучше и лучше и продолжать делать это сейчас. Некоторые тренеры говорят, что я тренируюсь слишком усердно и мне стоит расслабиться.
Но это сложно сделать, из-за моего прошлого, где тяжёлый труд окупался. И это всё, что я знал в своей жизни. Я был позади всю жизнь, но продолжал развиваться. Со временем мои друзья заканчивали карьеры, а я продолжал играть на высоком уровне, поэтому я благодарен за всё, что в моей жизни происходит
– Кем ты видишь себя после карьеры? Тренер, генеральный менеджер или планируешь больше заниматься благотворительностью, про которую ты упомянул?
– Благотворительность всегда меня вдохновляла. Хотелось бы объединить это с хоккеем, возможно, какая-то работа в направлении следж-хоккея. Этим летом я работал со слепым парнем, у которого был мячик, с которым он любил играть. Дома он играл в хоккей с шайбой, к которой привязан звонок, и этот мальчик меня вдохновил.
Он очень любил поговорить, и однажды он подходит ко мне и спрашивает: «можем ли мы вместе поиграть в хоккей?». Он был ошеломлён тем, что я хоккеист, но он даже не представлял, насколько я был удивлён им. Этот парень был вратарём: я иду в атаку в разные стороны, а он перемещается от штанги к штанге по звонку на шайбе. У него было очень хорошее понимание.
Факт того, что у меня есть возможности заниматься хоккеем, это благо. У некоторых ребят таких возможностей нет, но у них есть желание, И помочь им каким-либо способом при помощи хоккея – это значит многое для меня.
– Есть ли у тебя какие-то суеверия и традиции перед играми?
– Я стараюсь есть пасту с курицей перед каждой игрой и ложиться спать за определённое количество часов до игры. Мне нравится приезжать на арену за три часа до игры и начинать заниматься своими делами.
– А кто самый суеверный партнер?
– Сидни Кросби. Он мог много идти, чтобы добраться до раздевалки. Даже если она была рядом, но ему не нравилась лестница, то он мог пройти 200 метров вокруг арены, чтобы обойти ее и дойти до раздевалки. Думаю, такие вещи помогают тебе серьёзнее относиться к делу, настроиться и позволяют другим понять, насколько ты собран.
«Мне безумно нравится жить в России»: интервью Логана Дэя – о «Тракторе» и Челябинске
«Круто, что у нас сохранился коллектив»: капитан «Динамо» Ожиганов – о старте КХЛ и увлечении CS