Я всегда считала, что у меня с Денисом особенная связь. Не такая, как у других матерей с сыновьями. У нас была доверительность, понимание с полуслова, та самая нить, о которой говорят в книжках.
Когда он родился, Игорь пошутил, что теперь у него в доме появился соперник. Я тогда рассмеялась, но в глубине души понимала: да, появился. Только не соперник, а смысл. Мой мальчик, мой единственный, мой Дениска.
Вырастила я его одна, если честно. Игорь работал, конечно, деньги приносил, но всё остальное – это я. Школа, секции, болезни, первая любовь, поступление. Всё через меня. Он мне всё рассказывал, я ему всё прощала. Мы с ним были командой.
А потом пришла Кристина.
***
Когда Денис привёл её знакомиться, я сразу почувствовала: не моя невестка. Слишком правильная, слишком собранная, слишком такая вся из себя взрослая. Ей было тридцать три, Денису двадцать семь. Я тогда подумала: зачем ему женщина старше, да ещё и с таким характером. Но промолчала. Не хотела портить отношения с сыном.
Через год они поженились. Свадьба была скромная, по их желанию. Я предлагала сделать что-то посерьёзнее, но Кристина отказалась. Сказала, что не хочет тратить деньги на один день. Вот так она всегда – практично, без эмоций.
Ещё через полтора года Денис пришёл ко мне, сел на кухне, налил себе чай и сказал:
– Мам, у нас проблема.
Я сразу похолодела. Развод, подумала. Наконец-то он понял, что она ему не пара.
– У Кристины не получается забеременеть. Мы уже год пытаемся. Сходили к врачам. У неё какие-то проблемы, сказали, что вынашивать она не сможет. Физически опасно.
Я не знала, что сказать. С одной стороны, жалко. С другой – ну что тут поделать, такое бывает. Но Денис продолжал:
– Мы хотим ребёнка, мам. Очень хотим. Думали о суррогатном материнстве, но это безумно дорого. От двух до трёх миллионов. У нас таких денег нет.
И тут меня осенило.
– Денис, а что если я?
Он посмотрел на меня так, будто я предложила слетать на Марс.
– Что ты, мам?
– Ну, я. Я могу выносить вашего ребёнка. Мне сорок семь, но врачи говорят, что я здоровая. И это же будет мой внук. Почему бы нет?
***
Игорь отговаривал меня три недели подряд. Говорил, что это опасно, что я не понимаю, во что влезаю, что это неправильно.
– Марина, ты с ума сошла. Тебе почти пятьдесят. Какая беременность? Ты думаешь о последствиях?
– Думаю. И что? Денис мой сын, Игорь. Мой единственный. Я всю жизнь для него жила. Неужели я не могу сделать для него это?
– Можешь. Но зачем? Есть же профессиональные суррогатные матери, клиники, программы.
– На которые у них нет денег. А я что, мать или не мать? Я дам им ребёнка. И это будет мой подарок. Моя любовь.
Кристина тоже отказывалась сначала. Пришла ко мне в гости, села напротив, смотрела своими серьёзными глазами.
– Марина Сергеевна, вы понимаете, что это очень тяжело? И опасно в вашем возрасте?
– Понимаю. Но я хочу. Для вас. Для Дениса.
– Мы не можем вам заплатить столько, сколько стоят услуги суррогатной матери.
– Мне и не надо. Я же мать. Это моя радость, а не услуга.
Она долго молчала, потом кивнула.
– Хорошо. Но мы оформим договор. Хотя бы минимальный, чтобы всё было по закону.
Я согласилась. Мне казалось это формальностью, простой бумажкой для галочки.
***
Договор был на трёх листах. Там было написано, что они компенсируют мне расходы на медицинские процедуры – двести тысяч рублей. И что после родов ребёнок переходит к ним. Я подписала, не читая. Зачем читать, когда и так всё понятно?
Врачи предупреждали, что в моём возрасте это непросто, но я справилась. Когда тест показал две полоски, я позвонила Денису и заплакала от счастья.
– Мам, спасибо тебе. Ты не представляешь, как это важно для нас.
– Представляю, сынок. Я ради тебя всё.
Первые месяцы были терпимо. Токсикоз, конечно, но ничего страшного. Я ходила на работу, Денис каждую неделю звонил, спрашивал, как дела. Кристина присылала в мессенджер списки продуктов, которые мне нужно есть, и напоминания о приёме витаминов. Я иногда раздражалась – уж больно она всё контролировала – но понимала: женщина переживает, хочет, чтобы всё было хорошо.
На пятом месяце начался кошмар.
***
Давление скакало так, что я боялась вставать с кровати. Отёки были такие, что обувь не налезала. Врачи говорили какие-то медицинские слова, которые я не понимала, но понимала главное: плохо. Очень плохо.
Меня три раза клали на сохранение. Игорь каждый раз приезжал в больницу мрачный, молчал, сидел рядом на стуле и смотрел в пол.
– Не надо было, Марина. Не надо было соглашаться.
Денис приезжал реже. У него работа, понимаю. Но мне так хотелось, чтобы он был рядом чаще. Кристина вообще ни разу не появилась. Только сообщения: «Как вы себя чувствуете? Что говорят врачи?» Я отвечала, что всё нормально, не хотела их пугать.
На тридцать шестой неделе отошли воды. Родила быстро, но тяжело. Мальчик. Три килограмма двести граммов. Здоровый, кричал громко.
Денис был в роддоме, стоял за стеклом, смотрел на сына. Плакал. Я видела, как он плачет. И мне было так хорошо. Я подарила ему счастье.
***
После родов я не могла встать неделю. Что-то там внутри пошло не так, врачи говорили, что бывает, что со временем восстановлюсь. Не восстановилась. Через месяц меня выписали, но ходить было больно, спина отказывала, голова кружилась. Я думала: ничего, пройдёт, организм просто устал.
Не прошло.
Через три месяца я уволилась с работы. Не могла больше. Вставать рано, ехать в офис, сидеть целый день – это было выше моих сил. Игорь молчал. Просто молчал и смотрел на меня так, будто я сама виновата.
Денис звонил редко. Раз в две недели, может, раз в три. Спрашивал, как дела, рассказывал про сына. Тимофей, назвали. Тимоша. Я ни разу его не видела после роддома. Они обещали приехать, но всё откладывали. То у Кристины работа, то у Дениса командировка, то ребёнок простыл.
Я ждала. Думала: ничего, скоро всё наладится. Скоро они поймут, что я для них сделала, и мы станем ближе. Что я теперь не просто мама, я бабушка, которая подарила им сына.
***
Полтора года прошло. Здоровье совсем плохое. Обследования показали, что мне нужно серьёзное лечение, дорогие препараты, может, даже операция. У нас с Игорем денег таких нет. Его пенсия и моё маленькое пособие – это всё, что у нас есть.
Я решила поговорить с Денисом.
Позвонила ему, попросила приехать. Он приехал с Кристиной и Тимошей. Я увидела мальчика впервые за год. Он был похож на Дениса, такие же глаза, такой же носик. Я хотела взять его на руки, но Кристина сказала:
– Он не привык к чужим, испугается.
Чужим.
Мы сели на кухне. Игорь ушёл в комнату, сказал, что у него дела. Я налила чай, достала печенье. Тимоша сидел на коленях у Кристины и смотрел на меня настороженно.
– Денис, мне нужно с тобой поговорить.
– Слушаю, мам.
– Ты знаешь, что у меня здоровье после родов совсем никуда. Мне нужно лечение, но оно дорогое. Я думала, может, вы могли бы помочь? Ну, хотя бы часть оплатить?
Повисла тишина. Денис посмотрел на Кристину, она на него. Потом он сказал:
– Мам, мы оплатили всё, что было в договоре. Двести тысяч на процедуры. Больше не было оговорено.
Я не поняла.
– Как это? Денис, я выносила вашего ребёнка. Я пожертвовала здоровьем. Ты понимаешь, что я теперь инвалид? Что я больше не могу работать?
Кристина наклонилась вперёд, её лицо было спокойным, почти безразличным.
– Марина Сергеевна, это было ваше решение. Мы вас отговаривали. Вы сами настояли. И в договоре чётко прописано, что никаких дополнительных выплат не предусмотрено.
– Кристина, я не за деньги это делала. Я для вас. Для счастья. Для семьи.
– Тогда зачем вы сейчас просите деньги?
Я растерялась.
– Ну, я не прошу. Я думала, что вы сами захотите помочь. Ведь это из-за Тимоши я так.
Кристина поставила чашку на стол, взяла сына на руки.
– Из-за Тимоши? Марина Сергеевна, вы хотите, чтобы ребёнок чувствовал себя виноватым в ваших проблемах?
– Нет, я не то хотела сказать.
– А что? Вы хотите сказать, что мы вам должны. Должны за то, что вы сами предложили. Должны за то, что вы хотели быть святой бабушкой, а теперь поняли, что это было тяжело.
– Кристина, я не понимаю. Как ты можешь так говорить? Я родила вашего сына.
Кристина встала, Тимоша заплакал.
– Вы родили моего сына. И за это я вам благодарна. Но нормальная суррогатная мать получает деньги и расходится по жизни. Вы хотели играть в святую бабушку – это ваш выбор. Не нужно теперь предъявлять счёт.
Денис тоже встал.
– Мам, мы благодарны. Правда. Но ты сама это сделала. Мы не заставляли. Мы даже отговаривали. Помнишь?
– Денис, я твоя мать.
– Знаю. И поэтому мне больно это говорить. Но ты всегда так делала, мам. Даёшь, а потом требуешь благодарности, как оплату долга. Я всю жизнь должен был быть тебе благодарен за то, что ты меня родила, вырастила, выучила. Я благодарен. Честно. Но я не должен тебе всю жизнь за это платить.
Они ушли. Тимоша плакал в коридоре, Кристина успокаивала его, Денис надевал куртку. Я стояла у двери и не понимала, что произошло.
***
Игорь вышел из комнаты, когда за ними закрылась дверь.
– Я же говорил.
– Что ты говорил?
– Что не надо. Что это закончится плохо. Что ты делаешь это не для них, а для себя. Чтобы чувствовать себя нужной. Героиней.
– Это неправда.
– Правда, Марина. И ты это знаешь.
Я не знала. Я правда не знала.
***
Прошёл месяц. Я звонила Денису несколько раз, он не брал трубку. Написала в мессенджер, он не ответил. Игорь сказал, что не надо настаивать, что нужно дать им время.
Я достала договор, перечитала. Там действительно было написано всё чётко. Двести тысяч. Компенсация расходов. Ребёнок после рождения передаётся биологическим родителям. Никаких дополнительных обязательств. Я подписала это сама. Своей рукой.
Игорь устроился на подработку, чтобы оплатить моё лечение. Он каждый день уходит рано, приходит поздно, молчит. Я спросила его как-то:
– Ты злишься на меня?
– Нет. Я просто устал, Марина.
***
Вчера наткнулась на фотографию. Я с Тимошей в роддоме. Я держу его на руках, он такой маленький, красный, сморщенный. Я улыбаюсь. Я счастливая.
Я думала, что дарю любовь. Думала, что делаю великое дело. Что они будут мне благодарны вечно. Что Денис будет приезжать каждую неделю, что Кристина будет звонить, спрашивать совета. Что я буду нянчить Тимошу, печь ему куличи на Пасху, шить костюмы на утренники.
А они восприняли это как услугу. Как сделку. Получили ребёнка, расплатились, разошлись.
Может, профессиональная суррогатная мать была бы честнее. Она бы взяла деньги, родила, отдала ребёнка и забыла. Без ожиданий. Без обид. Без этой дурацкой надежды на благодарность.
Игорь сейчас на кухне, разогревает ужин. Я слышу, как он гремит посудой. Он больше не спрашивает, как я себя чувствую. Просто молчит. И я молчу. Потому что не знаю, что сказать.
Тимоше уже полтора года. Интересно, он хоть помнит меня? Или для него я просто чужая тётя, которую он видел один раз?
Фотография лежит передо мной. Я смотрю на неё и думаю: а за что я ждала благодарности? За то, что сделала то, что сама хотела? За то, что решила, что только я могу дать им счастье?
Может, Денис прав. Может, я всегда так делала. Давала, а потом ждала, что мне будут должны.
Телефон молчит. Уже два месяца. Я больше не звоню. Не пишу. Жду. Вдруг они сами?
Но они не позвонят. Я это понимаю.
Игорь принёс тарелку с супом, поставил передо мной.
– Ешь.
– Не хочу.
– Марина, ешь. Тебе нужны силы.
Зачем мне силы, я не знаю. Но ем. Потому что Игорь просит. Потому что он хотя бы рядом. Хотя бы он остался.
А Денис ушёл. Ушёл с моим внуком, которого я выносила. С моим подарком, который оказался услугой. С моей любовью, которую они посчитали сделкой.
И я не знаю, что больнее. То, что они так подумали, или то, что они, может, правы.