Нескончаемый день? Представляли ли вы, что ждет обреченного, неосторожно оказавшегося под местным яром?
Как боль, тяжелая и неумолимая, словно удар молота, обрушится на голову, возвещая о тепловом ударе?
Как она парализует его тело, когда кожа вспыхнет болезненным огнем, покрываясь неестественным румянцем?
Даже если и задумывались, на месте Ала́ны Лонка́р вы все равно не были. На Со́риксе никогда не бывает ночи — разве что чисто формально, когда на ее смарт-часах загорается иконка в виде трех букв “Z”, сигнализирующая о том, что пора спать. К слову, у ее родителей вместо трех “Z” всегда появлялась так называемая ими “Луна” или “Полумесяц”.
Как рассказывал папа, когда все они еще жили на Земле, спутником планеты была Луна — космическое тело сферической формы, покрытое кратерами, и имеющее фазы — от тонкого серпа до полного диска. Всем им довелось пролетать мимо нее на космическом корабле [1], уже как тридцать лет спрятанном в ангаре, в глубине материка.
Казалось бы, Ала́на уже не в первый раз находилась под яром часами напролет, однако сегодняшний день отличался от остальных — светило грело как никогда жарко, и даже сидя в теньке, девушка ощущала пламенные прикосновения света к коже. Воздух был спертым и опоясывал ее горло ремнем, мешающим дышать ровно и спокойно.
Неподалеку от нее мельтешил парнишка, весьма нервно дергающий себя за темно-русые короткие, но кудрявые волосы. Это был Джумла́т — еще не состоявшийся коллега по геологоразведке. Сегодня контрольный день проверки документации и местности, и посему эти двое (в компании еще пары экзаменуемых, которые с ними не разговаривали), торчали под огромным шатром, отдыхая от жгучего яра.
Ала́на сидела в гамаке, раскачивая ногами и наблюдая за тем, как пыль с ее штанов кружит в лучах светила. Отряхнув широкие штанины, сужающиеся к голени, она взглянула на поле перед ней — секции, на которых проводились исследования, были отмечены голограммами с надписями “А-5”, “Д-3”, “К-1”, “Х-9”...
Джумла́т едва ли мог найти себе место, измеряя территорию возле палатки шагами. Он то и дело сновал перед носом Ала́ны, что со временем стало заметно раздражать.
В попытке отвлечься от распространяющейся нервозности, девушка глядела на Харо́на и Киру — эти двое все еще торчали на яропеке над секциями, выделенными им для проведения экзаменационных заданий.
Без пяти минут геологоразведчики все как один повернули головы в сторону севера, когда услышали рев квадроцикла. Стенания Джумла́та поутихли, и он перестал стачивать собственные ботинки о камень.
Белый мотовездеход остановился в небольшом ангаре. Его корпус был отмечен красным росчерком, на фоне которого виднелась надпись “Pax et Securitas” — это говорило о том, что мотовездеход был закреплен за человеком, работающим в полицейском комиссариате.
— Ма́лик! — воскликнул Аза́ро младший, когда прибывший юноша стянул с головы шлем.
— Привет, Джумла́т, — парень скрылся в тени шатра и пожал протянутую ему руку. — Чем ночью занимался? Выглядишь жутко, — договорив, Ма́лик пробежался взглядом по Ала́не — по ее темной коже, по волне почти черных вьющихся волос, собранных в пучок, и карим глазам с длинными ресницами. — И вам доброго дня.
— Доброго дня, — кратко ответила Лонка́р. Она не была знакома с Ма́ликом лично, однако знала о нем благодаря рассказам отца.
— Завтра важный день, так что я на нервах. Будет намного проще, если ты перестанешь смотреть на меня так пренебрежительно, — Джумла́т указал другу в сторону входа в шатер, и более не комментируя плачевный вид юного геологоразведчика, Ма́лик скрылся в глубоких тенях, закрывая полы.
Ала́на легла и устроилась на гамаке поудобнее, прикрыла глаза, скрывая от яра амиантовые линзы [2]. Она была взволнована экзаменом не меньше остальных, но как только наступит кришэ́ [3] и она останется одна, все станет намного лучше.
“Переживать — это бояться входить в воду, которая может и не быть холодной,” — говорил ей отец, которому подобные ситуации и вправду были знакомы. Переселившись на Со́рикс, земляне не смогли (а возможно даже не пытались) забыть о былой жизни на третьей планете Солнечной системы. Детям, рожденным на твердом и горячем камне Со́рикса было невдомек, как прохладная вода могла пугать — для них она была единственным спасением от пылающего сутками напролет оранжевого карлика.
Там, где воду нужно было греть, им приходилось ее остужать.
— Ты носишься по палатке, как перевозбужденный комиссарский пес, — голос Ма́лика отвлек Ала́ну от размышлений. — Ну или на крайний случай, как муха. Разве твое волнение рационально?
Видимо Джумла́т не мог совладать с эмоциями и решил отвлечься на болтовню с другом? Ма́лик работал в полицейском комиссариате [4], который был не самой активной структурой, основанной на Со́риксе, и видимо по этой причине парень спокойно покинул рабочее место, чтобы смотаться в другую часть города.
Ала́на сдержала смешок, и не открывая глаз, продолжила “следить” за разговором.
— Слушай, я знаю! Знаю, что ты скажешь.
За все то время, что они были знакомы, девушка уже не раз видела своего коллегу в состоянии, которое можно охарактеризовать как крайнее беспокойство. Бросание из огня в полымя и заниженная самооценка мучали Джумла́та, и были не просто бельмом в глазу, а неотъемлемой частью его характера. Чрезмерная опека единственного родителя даже в столь взрослом возрасте казалась глупостью, а в сочетании с тяжелым характером его отца Фарна́ма Аза́ро — самодурством.
— Я не могу просто смотреть, как ты грызешь себя, буквально мясо с костей соскребаешь.
Вероятно, Аза́ро младший предпочел не отвечать на подобного рода мерзости, и тогда друг продолжил свое наступление:
— Ты боишься, что тебя не возьмут? Джумла́т, твоя фамилия сделает все за тебя.
— Я за честную конкуренцию.
К ушам Ала́ны пробился шорох и шаги — Ма́лик откинул полы шатра, выходя и не прерывая разговора с другом.
— Тебя возьмут, но не из-за того, что ты знаешь, а из-за того, что ты испытываешь.
Она поднялась с гамака, мельком глянув на Ма́лика. Он был высок, казалось, примерно на двадцать сантиметров выше Ала́ны, и глядя на него она ощущала, как тяжел взгляд его зеленых глаз. Он не стесняясь смотрел на нее, но прежде чем она успела сделать ему замечание (а где-то в подсознании схватив его за шатеновые волосы, ударяла о стол головой), раздался голос Джумла́та.
— Я думаю, мы можем вернуться в город. Подожди, пока я соберусь, — выкрикнул Джумла́т из шатра.
— Если после этого ему не полегчает, то придется привязать его к стулу. Или закрутить в гамак, — Ала́на сняла свою нагрудную сумку с импровизированной вешалки и проверила ее содержимое: тачпад, ключи, контейнер для линз, небольшие тюбики с мазями.
— Ему не полегчает. В этой голове целый рой сомнений, страшно представить, как это выдерживает его невеста.
Вынув ключ от мотовездехода и застегнув сумку, девушка подавила смешок.
— Я все слышу, — голос Аза́ро младшего звучал приглушенно.
— Надеюсь на свадьбе обойдемся без этого, Джумла́т! Не хватало, чтобы во время клятвы ты подбежал ко мне, решив уточнить, как лучше сказать “Согласен”.
Ма́лик улыбался, бросая на Ала́ну задорный взгляд, словно подначивая ее присоединиться к нему.
Ала́на лишь кивнула Ма́лику на прощание, и он, сделав то же в ответ, продолжил:
— Возможно мне даже придется сделать это вместо тебя.
— Не льсти себе, Мал.
Ала́на не оглядывалась, шагая в сторону ангара.
Квадроцикл шумел, ожидая, когда она выкатит его из тени. Оседлав белый мотовездеход, она, не торопясь выехала на дорогу, и прикоснувшись к педали, помчалась вперед, оставляя за собой пыльный след.
Который привел ее в третий по счету жилой квартал. Она сбавила скорость, наблюдая за пробегающими по улице ребятишками — даже рев мотора не заглушал их веселого и задорного хохота.
Клаксон проезжающего мимо квадроцикла привлек ее внимание. Не признав в гудящем ей мужчине знакомого, девушка все равно помахала ему, невольно улыбнулась и вернула свое внимание на дорогу.
Дом виднелся из-за фасадов и крыш, блестящих в лучах светила. Их сияние резало бы глаза, если бы на голове Ала́ны предусмотрительно, и в соответствии с правилами, не было бы шлема — в его забрале отражались усадьбы и распластавшиеся за ними холмы, густо спрятанные за красными пледами из деревьев.
На подъездную дорожку она въехала, заприметив младшего брата издалека — Дага́н резвился с соседскими ребятами на детской площадке, не замечая вернувшуюся сестру. Припарковав мотовездеход в гараже, она осмотрела его на наличие повреждений, а в особенности яровые батареи, которые покрывали весь его корпус, служа источником энергии для движения.
Закончив с обследованием, Ала́на покинула гараж и направилась в дом. Взгляд уже привычно скользил по красной и пышной растительности, среди которого и пряталось здание. Словно вырезанное из темного камня, его строгие, матово-бежевые поверхности приятно сочетались с окружающей природой. Огромные панорамные окна, как темные зеркала, отражали красное небо и три искрящиеся в нем точки — яро, и два его компаньона, расположившиеся по разные стороны от него.
Она зашла внутрь, и остановились в прихожей, сбросила с себя нагрудную сумку и светлый балахон, спасающий ее кожу от жарких яровых лучей. Из глубин дома до нее донеслась музыка — спокойная, с нежным звучанием гитарных аккордов, а также голос матери, нараспев говорящей: “И таким было наше земное время…”
— Привет, — сказала Ала́на, проходя в гостиную и замечая И́зис на кухне. Женщина отвлеклась от строгания овощей и помахала дочери.
Все было привычно взгляду — разбросанные по столешницам полотенца для рук, ножи и ложки, а также пар из горячих кастрюль.
— Привет, дорогая. Как все прошло? — сказала женщина, ополаскивая руки.
Мама Ала́ны была невысокой, но бойкой особой. Ее пышные кудрявые волосы были небрежно собраны в пучок, а пухлое лицо испачкано чем-то красным — то ли специями, то ли соком кра́сника [5].
— Голодна? Подожди еще час, думаю, я успею управиться за это время.
— Все прошло нормально, думаю, я готова. Гради́рню починили? — Лана неторопливо шла в сторону лестниц, ведущих на цокольный этаж, но остановилась, глядя на маму. Лицо И́зис за мгновение изменилось — из задумчивого в возмущенное.
— Починили конечно! Ты видела Дага́на, да? Он же помимо пыли принесет еще и ге́лиотов [6] за шиворотом! Страшно представить, как бы мы его отмывали, если бы… — она причудливо скривилась и передернула плечами от пробежавших по спине мурашек.
— Ловить их по дому он будет сам, даже не вздумай ему помогать, — Ала́на засмеялась, когда мама закатила глаза, намекая, что эту живность спасет кто угодно, только не ее младший братец.
— Если не я, так отец поможет, — ответила она, а затем жестом погнала дочь в сторону ванной. — Иди-иди, охладись. А Дага́на не ругай, он же ребенок. В свое время ты в дом таскала не только ге́лиотов, но и пыталась заставить отца найти тебе лапа́рма [7].
Девушка невольно улыбнулась, когда воспоминания из детства быстро заскакали перед глазами, словно стая яровых зайчиков.
— Да, наверное, ты права, — смиренно промолвила она, открывая дверь, — Пойду смывать свое разочарование. И, видимо, детские мечты.
И не дожидаясь ответа от мамы, которая вернулась к готовке, девушка вышла на небольшую лестничную площадку, спускаясь вниз и ощущая, как прохлада ласкает ее разгоряченное и пыльное тело.
В отведенную ей ванную комнату Ала́на спустилась не торопясь. Медленно ступая по лестнице, она все больше погружалась свои размышления о завтрашнем дне — ей предстоял заключительный экзамен перед получением профессии мечты.
Страх прошел, когда вместо строгих лиц преподавателей в голове появились образы бескрайних берегов моря, по которому она будет плыть на корабле, вглубь материка, в поисках новой информации о планете, на которой они живут.
Со́рикс Н2К — такое название планете дали ученые НТКЦ “Гравитация 0” еще пятьдесят лет тому назад, когда были за тысячи световых лет отсюда, где-то на неизвестной ей Земле — густонаселенной не только растительностью, но и людьми. Со слов ее преподавателя по истории, и по совместительству идеолога переселения, Зора́на Би́лича, в лучшие Земные времена на их родной планете проживало около восьми миллиардов человек.
Такие числа Ала́не были известны, но представить человеческую цивилизацию в таком масштабе ей было тяжело. Их город— Зора́та [8], был единственным на планете, и в нем уживалось около семи тысяч человек. Почти всех Со́риксенцев она знала в лицо, знала, где они живут и чем занимаются в свободное время…
А где-то там, далеко, на Земле, в 2288 году люди жили в разных точках мира и даже не подозревали о существовании друг друга. Не знали никаких языков, кроме родного, и порой даже не видели пейзажи других местностей.
Ала́на тоже не видела ничего, кроме Зора́ты, и именно поэтому геологоразведка стала ее мечтой и целью. Где-то за пределами горизонта хранились сотни и тысячи неизведанных животных, растений и природных “особенностей”, которые она намеревалась показать их небольшой общине.
В ванной комнате ее встретила прохладная плитка под ногами — приятная неожиданность после раскаленного яром камня снаружи. Одежда навязчиво липла к коже, а холодные капли пота щекотали спину, стекая вниз и почти сразу впитываясь в перепачканную ткань легкой рубашки.
Скинув с себя грязные вещи, она шагнула в душевую кабину и повернула ручку крана. Хлынула прохладная, почти ледяная вода. Девушка, блаженно вздыхая, позволила ей остудить горячее лицо, шею и плечи. Жар отступал, унося с собой остатки предэкзаменационного напряжения.
Под струями воды размышления вернулись. Со́рикс Н2К… планета и ее единственный дом. Семь тысяч человек в Зора́те – капля в море по сравнению с прошлым Земли. Пятнадцать миллиардов! Она пыталась визуализировать этот хаос, этот шум, эту бесконечную вереницу лиц, незнакомых друг с другом. Как они умудрялись жить, порой не зная даже соседей? Как справлялись с таким количеством разных мнений, языков, культур?
Здесь, в Зора́те, жизнь текла размеренно и спокойно. Все работали на благо общины, все знали свою роль. Но эта стабильность одновременно и восхищала, и немного пугала Ала́ну. Она жаждала увидеть больше, узнать больше, ощутить разнообразие, пусть даже и в масштабах одной планеты.
Завтрашний экзамен… это лишь первый шаг. Как только она получит высокий балл — тут же подаст заявку на участие в исследовательской экспедиции. Ала́на уже представляла себе, как их небольшой корабль скользит по морю, как яро отражается в волнах, как горизонт открывает новые и еще неизведанные ландшафты. Она искала не только новые виды животных и растений. Она искала ответы. Искала ответы почему Земля потерпела крах, и как Со́рикс может избежать той же участи. Искала связь с теми далекими, незнакомыми миллиардами, что когда-то населяли погибшую планету.
Она выключила воду, дрожа не только от холода, но и от предвкушения.
Завтра будет экзамен. Но после него… после него ее ждет целая планета, полная тайн и возможностей. И она будет готова.
____________________________________________
[1] Корабль ВЕС 2288. Построен, к сожалению, в те времена, когда оптимизм еще соседствовал с наивностью. Сейчас, глядя на эти чертежи, понимаешь, как мало мы знали о том, что ждет нас впереди. Они считали этот корабль своей “гордостью”. Я же вижу в этом лишь… начало конца. Жаль, что я не могла предупредить их.
[2] Амиантовые линзы… Я наблюдала за учеными, создающими их, за их неутолимой жаждой знаний и стремлением помочь. День и ночь они проводили в лабораториях, словно пытаясь вырвать у тьмы хоть немного света, чтобы облегчить будущую жизнь, когда наступит вечный день. Помню, какой жаркий спор разгорелся из-за цвета! И вот, решение принято – грязно-белый. Говорили, что он успокаивает. Они были так увлечены технической стороной вопроса, так гордились своим изобретением... Глядя на них, на их энтузиазм, и я начинала верить в лучшее.
[3] «Вечер», —как сказали бы эти милые, но такие предсказуемые земляне. И да, я все еще не понимаю, почему вечер стал «кришэ», а «форма 27-Б с отчетом о потреблении воды» так и осталась формой 27-Б с отчетом о потреблении воды. Бессердечные бюрократы. Вот уж действительно, мелочь, а противно.
[4] Забудьте о коррумпированных копах, наркоторговле и перестрелках. На Сориксе все гораздо… спокойнее. Настолько спокойнее, что если спросить Малика чем он занимался сегодня на работе, то он расскажет о том, как рисовал схемы и карты в попытке раскрыть личность маньяка раньше, чем это сделает автор очередного детективного романа, который он прочитал.
Интересно, а маньяк из книжки хоть знает, что его ищут?
[5] Если бы шпинат совершил самоубийство и переродился на Сориксе, он был бы красником.
[6] Гелиоты… Эти «милые» светлячки. Кто вообще придумал считать их милыми? Я, конечно, понимаю, что у них там, на Сориксе, свой взгляд на вещи, но эти светящиеся задницы — это просто за гранью добра и зла. Если кратко – это просто местные светящиеся и громко жужжащие мошки, но если эта хрень залетит вам за шиворот, то вы в штаны наложите, уверяю!
[7] Лапармы — отряд млекопитающих, о которых мы, по правде говоря, знаем примерно ничего. Живут они в Багряных Гротах, куда нормальный человек (и даже ненормальный ученый) в здравом уме не полезет. Их агрессивное поведение по отношению к тем немногим смельчакам, кто все-таки рискнул к ним приблизиться, тоже, знаете ли, не способствует научному прогрессу. А уж их любовь к узким скальным расщелинам… Ну, тут уж совсем без шансов. Так что, господа ученые, можем только развести руками и констатировать факт: лапармы — существа загадочные, опасные и, что-то мне подсказывает, не просто так они яростно защищают свои владения от назойливых двуногих. Что-то заставляет их так ненавидеть чужаков, ступивших на их землю.
[8] Зората — город-страна. Результат титанических усилий (и не менее титанических амбиций) землян, воздвигнутая на Сориксе Н2К в уже далёком 2229-2230 гг. по земному летоисчислению. Зоран Билич, да-да, тот самый, чьим именем сей град наречен, был, скажем так, идейным вдохновителем всего этого события. Без его светлой головы не было бы ни Сорикса, ни Зораты, ни, увы, меня, вынужденной вам всё это рассказывать. Стоит ли говорить ему спасибо? Ну, подождите немного. Я, в отличие от вас, знаю, что будет дальше. Поверьте, вам понадобится успокоительное.