Первым, что встретило Ча́риса после небытия, был звук. Тонкий и монотонный писк пробуждал волосковые клетки, посылая сигнал в мозг, заставляя пробудиться. Темнота, застывшая перед глазами, периодически сменялась зеленым светом и доставляла дискомфорт.
— Ча́рис Са́леоз пришел в себя. Запускаю процесс разгерметизации, — бесстрастный и механический голос робота заполнил капсулу, растворяясь в шипении механизмов.
Теплый воздух рванул внутрь, окутывая парня. Он попытался открыть глаза, но они тяжело поддавались приказам, пытался выговорить что-то внятное, но с губ срывалось только мычание. Попытка пошевелить рукой закончилась, даже не начавшись.
— Вы большой молодец! Я врач Майкл Фьери, мы с вами уже виделись. Не делайте резких движений, — голос живого человека пробудил силы, затаившиеся в глубине тела. Ча́рис наконец-то разлепил отяжелевшие веки и глубоко вздохнул.
— Первое время у вас будет мало сил, и каждое действие будет забирать огромное количество энергии. Не торопитесь. Еще есть время. — Врач склонился над капсулой. Он уперся руками в ее края, внимательно разглядывая проснувшегося.
Белый халат, сдержанная улыбка…
— Не делайте резких движений, — попросил Майкл, и выпрямился. Почесав затылок, бритый под ежика, и скрывшись из поля зрения Ча́риса.
Тот вновь сделал попытку пошевелиться. Как в первый раз он касался подушечек пальцев, ощущая мягкую кожу рук.
“Прошло пять лет, а я даже ничего не понял…”
Мысль, закравшаяся в голову, казалась чужой, и не принадлежащей ему.
“Без сновидений. Оно и к лучшему. Глядишь, сошел бы с ума от пятилетнего мультфильма”.
Вновь ощущая свое тело и напряжение в мышцах, он как будто пробовал жизнь на вкус, как когда-то давно, будучи неуклюжим ребенком.
— Грегори Панасюк пришел в себя. Запускаю процесс разгерметизации.
Где-то в ногах вновь раздался механический голос и шипение. Парень тягостно потянул голову вверх. Крышка соседней капсулы откинулась в бок, раздалось бормотание.
— М.. Мэриан… У нас не получилось?
— А вы резвый голубчик! Только не делайте резких движений.
— Полет отменяется? — еле слышно спросил пассажир. Врач склонился к нему, скрывшись из поля зрения Ча́риса.
Он отвел взгляд на свои ноги, которыми пытался шевелить. С каждым усилием он мог брать все большую амплитуду, и ему наконец-то удалось полноценно сесть, все еще придерживаясь за края капсулы.
— Ну что вы! Нам осталось еще три месяца лететь.
— А где Мэриан?
Са́леоз чуть подался вбок. Майкл обратил на него внимание, одобрительно кивнул и поманил рукой из капсулы, продолжая разговор.
— Она переносит пробуждение неважно, поэтому она не смогла вас встретить. Но просила передать вам большой привет!
Больше не обращая внимания на разговоры, Ча́рис сосредоточил все силы в ногах, и придерживаясь за капсулу, встал. По мышцам побежали разряды тока, и с каждым шагом их разряды ослабевали, концентрируясь в пальцах — до тех пор, пока разряд не опустился вниз, они казались ватными и едва ощущались.
— Товарищ Са́леоз? — к нему обратился юноша небольшого роста, облаченный в медицинский халат. — Меня зовут Исмаги́л. Мне велено провести медосмотр и сопроводить вас в каюту. Пройдемте? — и протянул ему руку, согнутую в локте.
Ча́рис кивнул, но помощь не принял. С каждым новым движением он ощущал, как тело мало-помалу наполняется энергией. Проследовав за медицинским братом за ширму, он аккуратно сел на кушетку и выжидающе глядел на юношу.
— Это не займет много времени. Расслабьтесь и выполняйте мои указания, — проинформировал он, и вытащил из тумбы планшет, на котором Ча́рис разглядел кучу граф и пустых полей.
“Оценка слуховой функции. Оценка зрительной функции. Оценка двигательной функции… Оценка оромо.. оромотораль… Да хрен с ней”.
— Товарищ Са́леоз, мы начнем с оценки слуха. Сейчас я пройду за вашу спину и немного пошумлю. Не напрягайтесь и ведите себя как обычно, — голос Исмаги́ла был спокойным и словно убаюкивающим. Кивнув в ответ, и проследив за движением юноши, Ча́рис вперился взглядом в стену напротив, стараясь не концентрироваться на ощущении давления на затылке, словно кто-то внимательно следил за ним.
Справа от него раздался хлопок, и он резко дернулся в ту же сторону. За спиной послышалось одобрительное мычание. Приняв исходное положение, он дернулся в левую сторону, когда с той стороны раздался хлопок. Процедура повторилась еще раз, и тогда выхватив планшет, медбрат внес информацию о результатах проверки:
— Голова пациента поворачивается в сторону стимула при обеих попытках. Движения головы отчетливые, идентичные в продолжительности движения, — и вновь появился в его поле зрения, взяв со стола небольшой клаксон.
— Отлично справляетесь! Продолжаем в том же духе, — Исмаги́л вознес руку над его головой и слегка склонился к нему, наблюдая за глазами.
Над головой раздался гудок, и Ча́рис часто заморгал. То же самое произошло и в последующие три гудка.
Зажав на планшете кнопку “Диктовка”, юноша вновь заговорил:
— Сразу после стимула у пациента возникает трепетание век и моргание во всех четырех попытках.
Недолгое время, которое пообещал ему Исмаги́л, превратилось в сорок минут. Когда медосмотр был окончен, юноша повел его в сторону выхода. Благодаря осмотру и небольшому разогреву мышц во время оценки двигательной функции, ходьба давалась ему намного легче.
Они не торопясь следовали к выходу и когда дверь перед ними распахнулась, на глаза Ча́рису попались знакомые лица — коллеги по цеху, которые так же, как и он, аккуратно ходили по коридору, держась за руки.
— Мэс! Лилия! Какая встреча! — воскликнул он, нагоняя супружескую пару. Они медленно обернулись. Такое движение все еще давалось им с трудом, как и самому Ча́рису.
— Точняк! Ну как ты, жучара? — Мэс, мужчина под два метра ростом и с идеально выбритой головой, хлопнул подошедшего к ним Са́леоза по плечу.
Удар был достаточно сильным даже несмотря на то, что от всей имеющейся силы к ним вернулось лишь процентов пятнадцать.
— Ццц! Ты точно проспал пять лет, а? Откуда столько дури?! — зашипел на громилу парнишка, потирая пульсирующее место. Исмаги́л не вмешивался, хотя изрядно напрягся.
— Не обижайся на него. Устал лежать и решил помахать руками от скуки. Сам же знаешь: сила есть — ума не надо… — Лилия аккуратно прикоснулась к плечу Ча́риса, и раздосадованно улыбнулась. Супруг недовольно покосился на нее, но ничего не сказал. Его взгляд так же пронесся по медбрату.
— Товарищ Са́леоз, позвольте я провожу вас до каюты, и продолжу свою работу, — тактично встрял Исмаги́л, игнорируя напряженное внимание Мэса.
— Я пойду. Свидимся еще, — шуточно откланявшись коллегам, Ча́рис последовал за юношей, игнорируя желание оглянуться. Путь казался вечностью из-за надоедливых мыслей, словно назойливых мух.
— Ближайшие три месяца вашей ежедневной рутиной станет восстановление организма — тренировки, процедуры, конечно же полноценный сон, сбалансированная еда и еженедельные осмотры. Это будет быстро надоедать, именно поэтому в свободное от процедур время можете заниматься тем, что душе угодно. Благодаря небольшой перепланировке в отсеке №4 появилось место под разные виды досуга. Как только ваше тело достаточно окрепнет, мы сможете изучить то место самостоятельно. — Исмаги́л остановился возле огромной двустворчатой двери. Он зажал кнопку, и мялся на месте.
“Как будто ждем лифт”
Ча́рис улыбнулся, и принялся разминать шею, аккуратно наклоняя голову в разные стороны.
— Внимание! Вагон приближается, пожалуйста, отойдите на безопасное расстояние!
Не противясь приказу бесцветного женского голоса, Ча́рис и Исмаги́л отступили за синюю линию, очерченную на полу.
За толстой металлической дверью раздалось скрежетание, и через мгновение она отворилась, выпуская пассажиров из небольшого купе. Медбрат здоровался с мимо проходящими людьми, а вот Са́леоз даже не успевал разглядеть их лица.
Исмаги́л призвал его следовать за ним, и оказавшись внутри, он сел. Ноги гудели от напряжения, как и позвоночник, ноющая боль которого концентрировалась в копчике. Дорога по монорельсам заняла не более пяти минут. Выскользнув в коридор, и добравшись до своей каюты, Ча́рис поблагодарил медицинского брата и пожал ему руку. Тот, не говоря ни слова, последовал в обратном направлении.
Силы быстро покидали его тело. Как только оно коснулось постели, мягкость которой была забыта за долгие годы полета, Са́леоз уснул.
Небытие касалось и шло с ним рука об руку битых пять лет, не показав ни одного сна. Плавая в темных водах сновидения, парень ощущал свое тело — это казалось ему странным и чем-то новым. Легкий холод капсулы гибернации сменился уютным теплом, убаюкивая и унося все дальше в несуществующие миры.
— Уважаемые пассажиры! Пройдите в сектор С8. Мы приближаемся к Со́риксу Н2К. — голос был таким же бесцветным, как и тот, что был встроен в его капсулу гибернации. Уже прибыли?
Зов был далеко от Ча́риса, словно за сотни Ки́лометров, но каждый раз появляясь снова, приближался. Он шипел, как змеи под ногами, он был свистком клинка, резанувшего ребра… Он роился, как пчелы вокруг головы, заставляя сновидца проснуться.
— Уважаемые пассажиры! Пройдите в сектор С8. Мы приближаемся к Со́риксу Н2К.
Ча́рис распахнул глаза, активно глотая воздух ртом. Не испытывая никакого дискомфорта, он поднялся и поплелся в коридор. Тот был пуст, словно никому, кроме него, было не интересно увидеть поверхность новой планеты.
Как и ожидалось, кинозал был пуст. Стоило ему усесться в большое и мягкое кресло, как темные воды сна вновь окутали его, но в этот раз были ледяными и горькими. Вкус ощущался не только на языке, но и по всему телу — горечь превращалась в боль, сковывая тело судорогами.
Парень пытался кричать, но его никто не слышал. Он задыхался — его легкие наполнились черненой водой, и попытка прокашляться закончилась потерей сознания.
Ничего вокруг не осталось. Даже его тело перестало существовать. Сознание приобрело оболочку шара, скользя по кинозалу, теперь наполненному людьми. Он пытался докричаться до них, но никто и не обратил внимание на одиноко плывущую сферу. Их взгляды были прикованы к экрану.
Он пошел рябью, заставляя Ча́риса сощуриться. Мужчина хотел прикрыть глаза руками, но их не было. Комната наполнялась гулом голосов, а затем резко вспыхнула белым светом, который пропал так же быстро, как и появился.
Никто не замечал проблемы. Только сфера, некогда бывшая Ча́рисом Са́леозом, заприметила неладное — вместо огромного экрана для просмотра кино виднелась зияющая дыра. Мебель со свистом улетала за пределы корабля, и как только все предметы интерьера иссякли, в космос полетели люди.
Одушевленная сфера сдалась, поддавшись природе бесконечной Вселенной. Она утянула его в свои объятья, где не было боли и слез. Окутанный ее любовью, он в последний раз открыл глаза.
И увидел красноликий Со́рикс.