Как устроен рынок региональной розницы, чем отличается «локальная полка» от федеральных закупок и какие форматы могут стать опорой для местных производителей — в аналитике «Абирега».
Бенчмарк: доля местной продукции
На примере крупнейшей оставшейся сети «Центрторг» видна разница между локальным и федеральным подходом. В ассортименте компании — около 180–200 поставщиков, из них сотня — местные.
Это кондитерка, молочка, колбаса, фермерские хозяйства. Для сети «Пятерочка» или «Магнит» такие поставки — исключение. Эксперты отмечают: у федеральных игроков главное — низкая цена и срок годности. Это критерии, которые работают против качества и «выдавливают» местных.
«Короткое плечо» как конкурентное преимущество
Региональный сбыт выигрывает за счет логистики. «Короткое плечо» удешевляет поставку, снижает риски порчи, позволяет держать свежий продукт. Это особенно заметно в мясной и молочной группах, где федеральные сети везут товар через полстраны.
Ярмарки и НТО: «быстрый рынок»
Когда сетей становится меньше, альтернативой становятся ярмарки и нестационарные торговые объекты. Центральный рынок Воронежа — показательный пример: цены выше, но трафик стабилен. «Покупатель голосует рублем за качество», — комментирует Сергей Корчевников.
Проблема в том, что ярмарка не может заменить системный сбыт. Но для мелких производителей это шанс выйти на рынок без сложных контрактов и штрафов.
Алкогольные специализированные магазины: недооцененный канал
Отдельное направление — специализированные алкомагазины. Пример — местные сети «Хмельник», «Бир Мир», «Разливной Рай». Это недооцененный формат. Фактически это уже полноценные магазины «у дома». В них продается не только воронежское пиво, но и снеки, чипсы, сыр, мясо, рыба, мороженое, кондитерская продукция, бакалея от местных производителей.
Это пример формата, который дает бюджету налоги и жителям — легальную альтернативу.
Но ужесточения антиалкогольного законодательства подкашивают такие форматы. Ограничения по площади магазина или метражу от социальных объектов закрывают даже магазины с лицензией. В итоге потребитель идет либо в серый сектор, либо в федеральную сеть.
Эффект новых правил для малых форматов
Сокращение НТО и ужесточение правил по алкоголю ведет к росту нелегального рынка. «Когда возникает легальный дефицит, люди переходят в темный сектор. Туда ни один чиновник не зайдет», — отмечает Корчевников.
Малые форматы, которые могли бы стать опорой для местных производителей, теряют позиции. Это прямой удар по доходам бюджета и занятости.
Логистика и цены: рост издержек
По данным экспертов пищевой логистики, себестоимость продуктов растет из-за удорожания транспортировки. В мясной группе цены на свинину за год выросли на 40–50%. В условиях длинных плеч федеральных поставок локальные игроки могли бы выигрывать, но без сетей и поддержки они не получают доступа к массовому покупателю.
Что может изменить баланс
Эксперты называют несколько шагов, которые могли бы вернуть региональным производителям шанс. Во-первых, это мораторий на несколько лет на ужесточения регионального законодательства. В условиях грядущей отмены патентов для розничной торговли и снижения порогов по УСН, местным компаниям нужен островок стабильности, возможности спланировать свое развитие.
Некоторые требования можно было бы и упростить. Например, совершенно странное требование не продавать сигареты у садиков. Дети в садик сами не ходят – их водят родители.
Возможно, для поддержки производителей воронежской продукции можно давать какие-нибудь льготы или субсидии для сетей с определенной долей местной продукции в ассортименте. Ну и, конечно, поддерживать ярмарки или цивилизованные нестационарные торговые объекты как легальную альтернативу серому сектору.
Вместо выводов
Структура локального сбыта Воронежской области сегодня держится на последних точках «Центрторга», на рынках и специализированных магазинах. Федеральные сети не компенсируют уход местных: их логика построена на цене и сроке годности. «Локальная полка» — это не только витрина, но и экономический якорь: налоги, рабочие места, поддержка сельхозпроизводителей. Потеря этого сегмента равна потере части региональной экономики.