Вечером 28 октября 1717 года, когда последние лучи солнца уже не могли согреть стены Тюк-Караганской крепости, истощённые, израненные и окружённые с трёх сторон русские защитники приняли решение, достойное античной трагедии. Не желая сдаваться хивинцам, они подожгли пороховой погреб. Взрыв, прогремевший над безмолвной среднеазиатской пустыней, ознаменовал крах амбициозного петровского проекта, рождённого на стыке жажды золота, геополитических фантазий и восточной хитрости.
Этот эпизод — лишь финальный аккорд в походе, который начался как мечта и закончился как притча. История экспедиции князя Александра Бековича-Черкасского в Хивинское ханство остаётся одной из самых драматичных и наименее освещённых страниц российских военных походов XVIII века. Здесь переплелись авантюризм, многонациональный состав отряда, мифы о золотых россыпях и жестокая реальность степной дипломатии, где «мир» часто означал лишь паузу перед ударом в спину.
Золото, которого не было
Всё началось с карты. В 1716 году Пётр I, уставший от бесконечных расходов на Северную войну и ищущий новые источники дохода для казны, получил доклад от туркменского купца Ходжи Нефеса. Тот утверждал, будто в долине Амударьи скрываются богатейшие золотые месторождения, замаскированные хивинцами с помощью искусственного перенаправления русла реки. Сегодня историки склоняются к тому, что Ходжа Нефес либо был агентом персидской разведки, либо просто ловко воспользовался императорской жаждой ресурсов. Золота в тех местах не находили ни до, ни после — ни русские, ни англичане, ни советские геологи. Но в 1716 году легенда показалась Петру I достаточно убедительной, чтобы запустить масштабную операцию.
Для её возглавления был выбран Александр Бекович-Черкасский — князь из черкесского рода, крещённый в православие и служивший в Преображенском полку. Человек отважный, образованный и преданный делу, но, как позже покажет практика, чуждый изощрённой логики восточной политики, где обещания редко значат больше, чем ветер над пустыней.
Многонациональный отряд в пустыне
Подготовка к экспедиции началась в Астрахани. Здесь Бекович собрал войска и провёл первые гидрографические исследования Каспийского моря, составив первую русскую карту этого водоёма, за что был произведён в капитаны гвардии. Его отряд стал зеркалом многонациональной империи:
- две пехотные роты с артиллерией;
- драгунский эскадрон под командованием майора Франкенберга (набранный из шведских пленных — ирония судьбы: вчерашние враги теперь служат России в пустыне);
- 500 гребенских казаков под атаманом Басмановым;
- 1500 яицких (уральских) казаков;
- 500 ногайцев;
- а также персидский князь Саманов (крещёный), мурза Тевкелев, астраханский дворянин Кирейтов, братья Бековича — Сиюнч и Ак-Мирзу, калмык Бакша и, конечно, сам Ходжа Нефес.
Этот интернационал продвигался от Гурьева к реке Эмбе десять дней, питаясь кашей и сухарями, преодолевая безводные степи. Верблюды стали главной тягловой силой — редкая для русской армии того времени предусмотрительность.
Карагач: победа, которая стала ловушкой
У урочища Карагач, где действительно существовала древняя плотина (возможно, остатки ирригационной системы Хорезма), отряд столкнулся с 24-тысячным войском хана Шергази. Трёхдневное сражение, начавшееся в октябре 1717 года, стало образцом тактического мастерства русских командиров. Артиллерия на высотах, окопы, слаженные контратаки казаков и драгун — всё это позволило отразить натиск йомудов, наиболее воинственного из туркменских племён, составлявших ядро хивинской армии.
Потери говорят сами за себя: у русских — около 10 убитых и несколько десятков раненых; у хивинцев — до 1000 человек, включая множество эмиров и военачальников. Тактическая победа была полной. Но именно она стала роковой.
Дипломатия с ножом в рукаве
После поражения Шергази-хан отправил послов с мирными предложениями. Он пригласил Бековича в Хиву для переговоров, обещая покорность и даже готовность принять русский гарнизон. Бекович, упиваясь успехом и, вероятно, веря в силу петровского авторитета, согласился. И пошёл на смертельно опасный шаг: разделил свой отряд на пять частей, разместив их в разных городах ханства.
Это решение, ставшее классическим примером стратегической наивности, реализовало древний принцип «разделяй и властвуй» — только не в пользу России. Вскоре после этого, в городе Порсу, во время пира в честь «заключения мира», Бекович был предательски убит. По свидетельствам выживших, его тело подвергли надругательству — отрубленную голову отправили в Бухару как доказательство победы над «неверными».
Гибель гарнизонов
Разрозненные отряды оказались в ловушке. Особенно тяжёлой была судьба гарнизонов:
- Тюк-Караган: гарнизон Пензенского полка продержался почти месяц, несмотря на многократное численное превосходство противника и голод. Последние защитники взорвали пороховой склад.
- Александр-Байская крепость (120 вёрст от Тюк-Караганской): три роты были уничтожены при попытке прорыва.
- Красноводск (300 вёрст от Астрабата): ключевая база, где стояли Крутоярский и Риддеров полки. В 1718 году была предпринята морская эвакуация, но шторм потопил один из кораблей. Из нескольких сотен эвакуированных спаслись лишь 97 человек — благодаря помощи казахских племён, предоставивших убежище и проводников до Астрахани.
Многие попавшие в плен были проданы в рабство персидским купцам. Лишь в 1740 году, после захвата Хивы персидским шахом Надир-шахом, оставшиеся в живых русские пленные были освобождены и получили деньги и лошадей для возвращения на родину. Ирония: враг России стал их спасителем.
Отголоски через столетия
События 1717 года не были забыты. В 1873 году, во время русского завоевания Хивинского ханства, генерал-губернатор Туркестана Константин фон Кауфман организовал карательную экспедицию именно против племени йомудов — тех самых, кто возглавлял атаки на русских полтора века назад. Многие в армии и прессе того времени воспринимали это как «историческую расплату».
Особый интерес представляет судьба мурзы Тевкелева, отправленного через Персию в Индию с дипломатической миссией. Арестованный в Астрабате, он тем не менее передал в Петербург ценные сведения о торговле, географии и политической обстановке региона. Его освободили благодаря усилиям российского посла при персидском дворе Андрея Волынского, что подчёркивает: даже в провале экспедиция принесла плоды разведывательного характера.
Поражение под Хивой стало жёстким уроком для Петербурга: в Средней Азии нельзя полагаться ни на карты, ни на купеческие сказки, ни на «мирные» заверения ханов. Россия отложила продвижение вглубь Туркестана почти на полтора века — до эпохи железных дорог и телеграфа, когда логистика и связь сделали возможным то, что в 1717 году оказалось авантюрой.
Но если отвлечься от стратегических просчётов, остаётся главное: даже в безнадёжной ситуации русские солдаты — казаки, пехотинцы, офицеры из разных народов империи — не сдались. Взрыв в Тюк-Карагане был заявлением: «Мы не рабы и не будем ими». И в этом — вечная суть воинской чести, независимо от эпохи, широты и национальности.
Подписывайтесь на канал Размеренность бытия, ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.