Середина восьмидесятых годов прошлого века. Могучий Советский Союз диктует свою волю почти половине стран земного шара… Я работник отдела теплотехники Балтийского Морского Пароходства, мечтающий о скорейшем открытии визы, получении «паспорта моряка» и приобщению к элите, имеющей возможность легально зарабатывать и тратить валюту… Во времена тотального дефицита это была большая привилегия Звонок от капитана корабля прибывшего в порт, тогда ещё, Ленинграда, застал меня за просмотром программы “Время” (кто помнит эту информационную программу?). Хриплый сердитый голос поведал мне, что – «в багажнике лежит тяжеленая бочка с мёдом, которая очень мешает загрузить жигуль вещами с судна, каковые должны быть дома, по причине убытия, его, капитана означенного судна в заслуженный отпуск!» Затем добавил – «Буду ждать тебя у метро Автово в два ночи, раньше не могу и позже не могу, так что не опаздывай! Не появишься - оставлю бочку у обочины…» и повесил трубку. Вот тебе на! Ни имени, ни названия судна, ни, даже модели и цвета жигулёнка, хотя, я знал, что это за бочка и от кого она… Моя машина в гараже, со снятым карбюратором (профилактика – чистка жиклёров). Ехать на общественном транспорте в 12 ночи, а потом ждать два часа на улице? Тоже, как-то не очень… Пешком от дома за час, спокойным шагом, доберусь. Отличный план! Только один изъян, о котором я вспомнил, только когда забрал бочонок – как добраться домой? Шестьдесят фунтов – это, между прочим больше 27 килограммов. Такой вес был обозначен на крышке металлического бочонка (нержавейка?). Транспорта нет совсем… Такси, технически, вызвать на улице в середине восьмидесятых было не возможно, только случайно, по знаку рукой, если повезёт. Ясное дело, конечно мне не повезло. Потоптавшись вокруг бочонка, я решил его катить прямо по проезжей части (Проспект Стачек совершенно пуст. Только светофоры мигают…) Надо заметить, что катить бочку прямо, по ровной поверхности, без соответствующего навыка, совершенно не возможно! Она, зараза, вихляет в разные стороны, не желая катиться прямо, реагируя на пинки ногами самым неожиданным образом. А теперь прикиньте, что могут подумать милиционеры патрульно постовой службы, мирно катящие на УАЗИКЕ по ночной пустой улице, увидев матерящегося гражданина, пытающегося пинками катить странного вида бочонок? Воот… , так что дальнейшие действия милиционеров были, в принципе, адекватны тому, что они наблюдали в моём исполнении на пустой ночной дороге.
В азарте борьбы с своенравной бочкой, скрежетавшей по асфальту, патрульную машину я заметил только когда двое дюжих представителя закона окликнули меня, употребляя крепкие идиоматические выражения… На прямой вопрос –«что ты делаешь?» я честно ответил – «качу бочку с мёдом домой» Дальше последовала продолжительная пауза и следующий вопрос – « Ваши документы!»
Второй в это время осмотрел бочку и сообщил – «Тут по иностранному написано, пройдёмте гражданин! Катите бочку к машине, будем разбираться…» - «Бочка тяжёлая, может подъедите поближе, заколебался я её катить» Парни переглянулись, и, видимо старший, махнул рукой водителю и тот быстро подъехал к нашей троице с бочонком… Благословенные восьмидесятые. Правоохранительным Советским органам тогда и в голову не могло прийти рассматривать подобные происшествия как проявление экстремизма и терроризма. Подозрительная бочка вызвала интерес, как оказалось, только с точки зрения кражи мной содержимого… Мой ответ, что мол, в ней мёд, разжёг любопытство, а не опасения. Гераклит, Греческий философ, давним давно сказал – «В одну и туже реку, нельзя войти дважды. Всё течёт, всё меняется» Оглядываясь на то время, понимаешь насколько Гераклит был прав… Мы понимаем, что в сегодняшних реалиях это происшествие пошло бы совсем по другому сценарию. Но, продолжу. Встав вокруг бочки у задней двери Уазика, уже трое милиционеров воззрились на меня, явно рассчитывая на дальнейшие объяснения моих манипуляций с бочонком. «Ну, рассказывай, пока без протокола, как ты оказался здесь в три часа ночи и куда катишь бочонок? Что в нём?» Уже потом, спустя несколько дней, знающие люди сказали, мне повезло, что нарядом в ту ночь командовал старший лейтенант, что позволило, разбираться на месте. «Мед в нём» - поменял я лишь одно слово в вопросе старлейта. Проспект стачек всегда хорошо освещался ночью, так, что на жёлто-зелёном боку бочонка хорошо читалась надпись AUSTRALIAN NATURE LEATHERWOOD HONEY. -«Тут по иностранному написано, товарищ старший лейтенант» - Авторитетно, вновь заметил один из сержантов, обращаясь к начальству… - «Вижу» - Буркнул тот, сдвинул фуражку на затылок, глубоко вздохнул и осторожно потрогал злополучный бочонок. Чувствовалось, что не ординарность ситуации тяготит старшего лейтенанта и он, никогда не сталкивавшийся с подобной проблемой, не знает, как поступить. Судя по его возрасту – явно не старше 26 -28 лет (младше меня) он сильно дорожил, явно не давно присвоенным очередным воинским званием, а значит ответственность за принятые решения – зашкаливает. Весь его вид говорил об усиленной работе ума… «Мёд говоришь?» - «А давайте я открою его и Вы сами убедитесь!» - Осенило меня. Не ординарность ситуации опять вызвала паузу в реакции старшего. При этом остальные двое выбрали выжидательною позицию, преданно переводя взгляд с бочонка на начальство… «Хорошо открывай, а там посмотрим». Еще только, когда я получил свой бочонок от Капитана корабля он показал мне, как его открывать, вынув шпильку из стопорного кольца крышки. Поставив бочонок на попа, я быстро проделал все необходимые манипуляции и открыл крышку. Под ней открылось не глубокое углубление в котором оказалась за ламинированная карта острова Тасмания с большим изображением пчелы и выделенными розовым фоном участками медоносных районов. Под картой же, которую я извлёк на всеобщее обозрение, оказалась вторая крышка, представляющая собой фольгированную мембрану. «Ух ты!» только и сказал один из милиционеров, глядя на красочную, развёрнутую мной карту. «Голыми руками дальше не открыть» - Постучал я согнутым пальцем по поблёскивающей под светом уличных светильников мембране. - «Нужен нож или отвертка, но, лучше нож» Авторитетно сказал я, частично беря ситуацию под свой контроль. По кивку старшего лейтенанта один из полицейских, ухмыльнувшись, протянул мне увесистый складной нож. «Ну что? приступим», бодро сказал я, риторически ответив на собственный вопрос и аккуратно проткнув мембрану, отогнул её край на треть круглой горловины. Из открывшегося отверстия вырвался не обычный медовый аромат такой силы, что даже стоящие в 5 метрах от бочонка полицейские живо отреагировали, вытянув шеи и активно принюхиваясь… Тот же парень, что приветствовал появившеюся карту с нарисованной пчелой, на этот раз выразился более определённо – «медовухой пахнет, вкусно! У нас на Сахалине варят разные…» Потом, опомнившись добавил – «квасы, квасы разные ягодные и на меду варят…»
Второй, насмешливо посмотрел на любителя кваса и сказал - «квас не варят! Его збраживают – много ты понимаешь»- захорохорился первый. «Ну вы! Знатоки, блин.- Подал голос старший – надо пробу снять, убедиться, что это мёд, потом погрузим». К счастью, кроме карты в промежутке между крышками, я обнаружил перчатки из латекса и литую пластиковую глубокую ложку с изображением всё той же пчелы. На глазах у троих милиционеров, я одел на правую руку перчатку и аккуратно зачерпнув ложкой ароматную массу, ( видели бы вы при этом их лица!) осторожно пригубил, считающийся одним из лучших в мире мёд “кожаного дерева”. «Ну, кто хочет убедиться, что я и в правду, именно мёд катил?» Я показал ложку окружающим. – «могу заверить, очень вкусный настоящий мёд, ну давайте, можно ведь не из одной только ложки пробовать, бумага, бланки какие ни будь ваши есть?- Э! – Бланки подотчётные, их трогать нельзя»! Встрепенулся старлей. - «Верю, что это мёд – при этом легонько пнул злосчастную бочку – а вот, что мне дальше с тобою делать?, документы на мёд есть?». Понимая, что наступил решительный момент, определяющий судьбу бочки, а в некоторой степени и мою, я попросил начальника отойти со мной в сторонку, где быстро и доходчиво изложил свою точку зрения на “случай на дороге” и пути дальнейшего развития нашей нежданной встречи. Первый вариант – доставки меня с бочкой в отделение милиции мог привести к активации цепи событий, последствия которых, скорее всего, обернутся неприятностями для пограничников, таможенников (других серьёзных служб…), капитана корабля. Чем обернётся вся эта история для него, старшего лейтенанта, лично – большой вопрос. Сегодняшнее ночное происшествие, прервавшее спокойное течение службы, может вызвать не слабое раздражение у высоких милицейских начальников, понимающих бюрократическую мудрость буквально – « не буди лихо, пока оно тихо». Что касается меня – ну получил в подарок от капитана мёд, вывезенный из Австралии. Не законно? Да забирайте его на фиг! Не получил, так ведь и не потерял… Второй вариант – Вы везёте меня с бочонком домой, здесь не далеко, где я делюсь с Вами чудесным Австралийским мёдом, шанса попробовать который, у Вас в жизни больше никогда не будет… Примерно, так я объяснил ситуацию, развитие которой решалась здесь и сейчас и решалась конкретным человеком – старшим лейтенантом милиции. По классике жанра, он должен был закурить, расспросить меня подробности появления Австралийского мёда на ”Советской земле”, поклясться всем, чем можно, что рассказал правду… Но, нет, подумав минуты три, он спросил во что я оцениваю доставку бочонка домой и выслушав мой ответ кивнул, показывая, что договорённость достигнута и пора ехать. В квартиру на четвертый этаж панельного дома без лифта, бочку занесли его двое подчинённых и хотя они пыхтели и сопели, молодость и приказ начальства придали им сил. В квартире нашлись три двухлитровые банки, а вес бочонка уменьшился на семь килограммов.
Эта история произошла в середине восьмидесятых. Другая эпоха, другой информационный фон, другая цена слова, дружбы, верности. Потом пришли девяностые. Великой страны – Союза Советских Социалистических Республик не стало. Произошла трагедия. Одна из величайших вещей, на которое способно трагедия, это наделение новым смыслом тех слов, которые мы используем каждый день – любовь, дом, семья, преданность и зависть. Что - то мне грустно… Подумайте, я прав?