Мы идем на выставки разными. Кого-то пригласила жена – пришлось ответить сначала зевотой, а потом все же согласием. Кто-то заходит в залы музея со школьной экскурсией, под тихие смешки одноклассников. Для одного музей – место силы, духовной подзарядки. Для другого – обязательная галочка в путеводителе. Здесь принимают всех, со всеми делятся историей. Но кто наполняет пространство музея смыслом, разгадывает загадки биографий и черновиков, чтобы вновь загадать их – уже посетителям? О том, какая работа стоит за нарядными витринами, читайте в интервью с Натальей Павловной Великановой – заведующей Отделом развития музея Л.Н. Толстого и куратором недавно открывшейся во Владивостоке выставки «Пятнадцать начал “Войны и мира”».
– Какую цель Вы перед собой ставили?
– У меня была амбициозная цель – чтобы посетитель захотел прочитать или перечитать «Войну и мир». Через много лет после окончания школы. Там ведь заложены такие концептуальные мысли и чувства, которые очень важны для нас. Каждый человек хотя бы чуть-чуть живет в истории, в личной или общей памяти, она настигает нас, мы начинаем путаться, теряться, мы многого не знаем и не понимаем. А если читать Толстого и разбираться в тех закономерностях человеческой жизни, которые он сумел открыть и передать в художественных образах, то в описанной многозначной картине жизни можно найти путь к пониманию того, что было, есть и будет. Мне кажется, что «Война и мир» – это не только роман-эпопея, но и роман-исследование. Исследование жизни как формы существования не-материи. Толстой пытался проникнуть в тайну мироустройства и понять, как оно преломляется в жизни обычного человека. В черновиках есть фраза о том, что «между балами и охотой» он «открыл истину». Правда, какую истину – Толстой не написал.
– Как шла работа над таким большим проектом?
– Сначала нужно было определить концепцию, тематическую структуру выставки, логику. Выбрать типы экспонатов, отобрать материалы в фондах музея Л.Н. Толстого и музея-усадьбы «Ясная Поляна» — рукописи и письма, живопись, графику и скульптуру, книги, фотографии и личные вещи семьи Толстых. Составить экспозиционный план, учитывая сохранность материалов и возможность их представления на далекой выездной выставке. Нетривиальность этой работы в том, что основной материал выставки – ранние редакции «Войны и мира». Это трудночитаемые разрозненные рукописи, которые нужно было визуально представить не просто как познавательные объекты, но и пробудить эмоциональный интерес, удивление и размышления.
Важно было рассказать об условиях, в которых Толстой работал, найти способ визуально представить образ исторической памяти Толстого, выраженный в рукописях «Войны и мира», его историческую ответственность, самосознание и мироощущение. Например, обозначить отношение писателя к своим предкам, которые принимали активное участие в событиях прошлого, что сохранились в семейных преданиях, документах, исторических сочинениях. И показать условия семейной и общественной жизни, отметить осознаваемую писателем связь времен, текущих и давно минувших политических событий.
Когда начинаешь работу, изначальные представления меняются, а каждый ее этап открывает подчас неожиданные повороты темы, неведомые прежде смыслы и новое понимание давно известного и привычного. И пусть у нас был цейтнот, подготовку сократили на целый месяц, я все равно очень благодарна этой работе.
– Трудоемкий рабочий процесс внес изменения в замысел или все удалось осуществить так, как планировалось изначально?
– Я предполагала, что отберу и представлю последовательность и связи всех первых страниц пятнадцати ранних редакций, но потом поняла, что начало работы над текстом измеряется не страницами, а завершенностью мысли автора, которая иногда становится понятной при чтении нескольких страниц ранней редакции и в контексте других ранних набросков — планов, характеристик, записей отдельных мыслей. Пришлось увеличить объем материала, чтобы очертить движение мысли автора четче.
– Трудно ли было из такого большого массива текстов найти цитаты, подходящие для того, чтобы раскрыть замысел выставки?
– Одной из сложных задач был выбор текстов-цитат, ярких и точных, отражающих переживания и мысли Льва Толстого на самом начальном этапе работы над книгой. Хотелось, чтобы выбранный текст был не узнаваемо школьным, но узнаваемо личным, вызывающим проекцию на жизнь и размышления посетителя.
Пришлось перечитать письма и дневники Толстого, его близких и знакомых, незавершенные произведения, написанные в период начала работы над «Войной и миром», в том числе повести «Декабристы», «Холстомер» и «Отъезжее поле».
Некоторые цитаты извлекались из рукописных текстов. Расшифровка трудночитаемых рукописей и их транскрипция — задача непростая, в особенности когда все исправлено и зачеркнуто и нужно показать связные тексты, написанные в разное время на одной и той же странице. Это ручная работа, требующая не только умения читать почерк Толстого, но и знания приемов работы писателя с текстом, особенностей языка и стиля, анализа графических, стилистических и семантических знаков. Автоматизировать такую работу пока не представляется возможным. Но эта работа позволяет и читать рукописи, и устанавливать связи между ними, определять последовательность движения творческой мысли автора.
– Что поддерживало Вас в такой нелегкой работе?
– Во-первых, для реализации таких масштабных, энергозатратных выставочных проектов нужна внутренняя цель и понимание смысла — зачем? Они не делаются ради «галочки», для плана.
Во-вторых, я люблю рукописи «Войны и мира», потому что там столько головоломок, требующих концентрации внимания, знаний и решения подчас нетривиальных задач. Мне хотелось проверить правильность своих прежних научных подходов, а главное, найти способ заинтересовать рукописями посетителей и без научного опыта.
В-третьих, не стыдно сказать, я получаю огромное удовольствие от работы с текстом Толстого. В них проявляется жизнь, импульсивная, эмоциональная, радостная или мучительная. Ты видишь, как Лев Николаевич пишет каллиграфическим почерком новое начало «Войны и мира» или «Анны Карениной», чтобы быть понятным переписчикам. А со второй или третьей страницы начинается такое… Он перестает думать о том, что кто-то будет все это читать — исправляет, зачеркивает, делает вставки, которые не сразу можно разобрать. Но это особая форма жизни, творческая, обладающая сильной энергией. И эта энергия очень помогает жить.