Вот сказка в духе добрых поучительных историй.
---
В самой жаркой части Африки, где солнце щедро заливает светом саванну, а трава пахнет пылью и мёдом, жил-был малыш-носорог по имени Тумбу. Был он невелик ростом, но гордости в нём было столько, что, кажется, хватило бы на всех обитателей саванны. А главной его гордостью был его рог – маленький, прочный и такой блестящий, что, бывало, в нём отражались проплывающие облака.
Целые дни напролёт Тумбу только и делал, что любовался своим рогом. Он подходил к водопою не для того, чтобы попить, а чтобы посмотреть на своё отражение.
–Смотрите, какой у меня прекрасный рог! – хвастался он зебрам, важно вышагивая мимо.
–О, да, очень красивый, – равнодушно жевали они сочную траву, не поднимая головы.
–Видели ли вы где-нибудь рог совершеннее? – допытывался он у старых мудрых слонов.
–Видели, малыш, видели, – глубокомысленно отвечали они, обмахиваясь ушами. – Но красота – в сердце, а не на кончике носа.
Но Тумбу их не слушал. Он был так занят собой, что ни с кем не дружил. Обезьян он считал слишком суетливыми, бегемотов – слишком неуклюжими, а птиц – слишком легкомысленными. И потому часто он ходил по саванне один-одинёшенек, сверкая своим маленьким рогом и высоко задирая голову.
Однажды утром Тумбу, как обычно, любовался собой в тихой заводи. Вдруг из-за куста выскочил шустрый маленький сурикат по имени Тилли. Он что-то искал, быстро перебирая лапками и оглядываясь по сторонам.
– Эй, ты! Не загораживай солнце! – сердито фыркнул Тумбу, не желая, чтобы кто-то мешал его важному занятию.
–Ой, прости! – пискнул сурикат. – Я просто ищу свой клад. Я его тут закопал, а теперь найти не могу.
–Какой ещё клад? – снисходительно поинтересовался Тумбу. – Камушек? Сухая ягода? Какие пустяки!
–Нет! – воскликнул Тилли. – Это самый настоящий алмаз! Он сверкает на солнце, как капля росы! Он был моим самым большим сокровищем!
Тумбу усмехнулся. «Алмаз? – подумал он. – Рядом с моим рогом любой алмаз – просто пылинка». Ему стало любопытно.
–Ладно, – сказал он важно. – Я помогу тебе найти твою безделушку. Мой взор острее, чем когти у орла.
Он начал раскапывать землю своим мощным носом, помогая маленькому сурикату. Они искали долго. Солнце поднялось высоко, и Тумбу впервые за долгое время забыл посмотреть на своё отражение. Он был занят делом. Он копал, фыркал, а маленький Тилли бегал вокруг и подбадривал его: «Вот здесь! Нет, вот здесь! Ой, какой ты сильный!»
И вот, когда Тумбу уже хотел всё бросить, его рог задел во влажной земле что-то твёрдое и холодное. Он аккуратно поддел это, и на свет брызнули десятки маленьких радуг. Это был и впрямь прекрасный алмаз, чистый и сияющий.
– Нашёл! Нашёл! – запрыгал от радости Тилли. – Спасибо тебе, Тумбу! Ты самый настоящий друг!
Слово «друг» прозвучало для Тумбу так же неожиданно, как гром среди ясного неба. Он посмотрел на счастливого суриката, который с восторгом смотрел на него, а не на алмаз. И в этот миг Тумбу почувствовал что-то тёплое и новое у себя в груди. Это чувство было куда приятнее, чем восхищение собственным рогом.
– Да… пожалуйста, – смущённо пробормотал он.
С того дня малыш-носорог Тумбу изменился. Он перестал часами глазеть на своё отражение. Теперь его можно было видеть играющим с обезьянками, которые качались на его широкой спине, или осторожно толкающим застрявшего в иле бегемотика, или несущим на своём прочном роге гнездо с птенцами, пока их мама искала ветки покрепче.
Он обнаружил, что его рог – это не только предмет для гордости. Им можно выкопать вкусный корешок и угостить нового приятеля. Им можно начертить на песке игру в классики для сурикатов. Им можно аккуратно поддеть сонного леопарда, забравшегося на его любимое дерево.
И как-то раз, подойдя к водопою, он посмотрел на своё отражение. На его спине висела гирлянда из цветов, которую сплели мартышки, на роге сидела маленькая птичка-чистильщик, а рядом, выстроившись в ряд, сидели его друзья – сурикат Тилли, полосатый зебрёнок и толстый бегемотик.
«Вот оно, настоящее сокровище», – подумал Тумбу. И впервые он не просто любовался собой. Он любовался всем миром, что отражался в воде, – миром, в котором он был не одинок, а частью большой и дружной семьи. И его рог в этом отражении сиял куда ярче, чем когда-либо прежде, потому что сиял он не один.