Это вторая часть статьи о великой княжне Татьяне Николаевне. Первая часть здесь - Она была наделена изящным профилем камеи… Великая княжна Татьяна Николаевна Романова
Когда началась Первая мировая война, великой княжне Татьяне Николаевне только исполнилось семнадцать. Мир вокруг рушился: фронт стремительно разрастался, тысячи людей теряли дома, близких, средства к существованию. И в это тревожное время юная царевна проявила редкое для своего возраста решимость и силу характера.
Прошло всего несколько недель с начала войны, когда Татьяна выступила с собственной инициативой: создать благотворительный комитет, который помогал бы всем пострадавшим. Так появился «Комитет Её Императорского Высочества великой княжны Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных действий». В народе его скоро начали звать проще — «Татьянинский комитет».
Перед ним стояла огромная работа. Нужно было поддержать тех, чью жизнь перевернула война: помогать оставшимся без крова и средств к существованию, устраивать беженцев на новое место жительства, искать работу для тех, кто был способен трудиться, обеспечивать приюты для стариков, больных и детей, выдавать денежные пособия и привлекать пожертвования со всей России.
Хотя официально Татьяна занимала пост Почётной председательницы, её участие вовсе не ограничивалось церемониальными обязанностями. Она вникала в каждую деталь, изучала сложные вопросы, принимала участие в обсуждениях, встречалась с врачами, санитарами, чиновниками, благотворителями. Современники отмечали её серьёзность, ясный ум и удивительную для юной девушки рассудительность.
Из письма императрицы Александры Федоровны:
«Татьяна была на заседании в своем Комитете, оно продолжалось 1,5 часа. Она присоединилась к нам в моей крестовой общине, куда я с Ольгой заезжала после склада».
Из дневника великой княжны Ольги Николаевны:
«Заезжали в Татьянин склад одежды беженцам, после я – на пожертвования, Татьяна – в комитет».
Из письма великой княжны Марии Николаевны:
«Завтра Ольга и Татьяна едут в Петроград, первая – на пожертвования, а вторая – на комитет».
Помимо комитета, великая княжна Татьяна Николаевна вместе с матерью и сёстрами трудилась в госпиталях и лазаретах. Она выучилась на хирургическую сестру, ассистировала врачам при сложнейших операциях и каждый день занималась перевязкой раненых.
Вот как вспоминал о царских дочерях дипломат и военачальник Александр Мосолов:
«Во время войны, сдав сестринские экзамены, старшие Княжны работали в царскосельском госпитале, выказывая полную самоотверженность в деле... У всех четырех было заметно, что с раннего детства им было внушено чувство долга. Все, что Они делали, было проникнуто основательностью в исполнении. Особенно это выражалось у двух Старших. Они не только несли в полном смысле слова обязанности заурядных сестер милосердия, но и с большим умением ассистировали при операциях... Серьезнее и сдержаннее всех была Татьяна».
Прежде чем допустить великих княжон к работе, их знания и готовность проверяли лейб-медик семьи Романовых доктор Евгений Боткин и заведующий госпиталем доктор Владимир Деревенко. Их беседа, оставшаяся в протоколе, живо передаёт отношение к работе каждой из сестёр.
— Как вам кажется, коллега, вправе ли мы давать великим княжнам, Ольге Николаевне и Татьяне Николаевне, медицинские поручения, которые могут их смутить или напугать? Работа в лазарете грязна и изнурительна... — спрашивал доктор Боткин.
— Ольга Николаевна, с её природной чувствительностью, действительно, с трудом переносит вид открытых ран. Но что касается Татьяны Николаевны, то мне редко доводилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру, как она. Она бесстрашно касается самых тяжёлых ран... — ответил доктор Деревенко.
— И Её Высочество ни разу не пожаловалась? — уточнил Боткин.
— Да, жалобы были, — заметил Деревенко. — Татьяна Николаевна сетовала, что ей по молодости лет не поручают самые тяжёлые случаи.
Не только врачи, но и сами раненые отмечали её удивительное мужество и самообладание.
Так, офицер Семён Павлов писал:
«Если Великая княжна Ольга была воплощением женственности и особенной ласковости, то Великая княжна Татьяна была, несомненно, воплощением другого начала — мужественного, энергичного и сильного... Она обнаруживала большую твердость и силу во всём, чем вызывала к себе чувство глубочайшего уважения...»
Приближенные тоже отмечали необычайную готовность Татьяны к самой тяжелой сестринской работе.
Софья Яковлевна Офросимова, фрейлина императрицы
«Если бы, будучи художницей, я захотела нарисовать портрет сестры милосердия, какой она представляется в моем идеале, мне бы нужно было только написать портрет великой княжны Татьяны Николаевны; мне даже не надо было бы писать его, а только указать на фотографию ее, висевшую всегда над моей постелью, и сказать: «Вот сестра милосердия»».
В то же время, именно на Татьяну отец, находившийся в Ставке, полагался в решении самых обычных бытовых вопросов.
Император Николай II писал дочери: "Дорогая Татьяна, благодарю тебя за письма. Пришли мне, пожалуйста, 10 коробочек моего сербского табака, мой здешний запас вышел".
В ответном письме Татьяна отвечала: "Дорогой мой Папа. Сегодня два года, что мы начали работать в лазарете. Ужас как скоро время бежит. Верный ли я Тебе послала портсигар? Не забудь мне прислать Твой ключ от стола. Я хорошо помню все, что сказал, где и как достать".
***
Среди тяжёлых будней военного времени в жизнь великой княжны Татьяны Николаевны вошла любовь.
Об этом – в следующей статье.
**
Еще больше обо всем королевском и аристократическом - в моем телеграм-канале "Королева &Co". Присоединяйтесь!
А в моем телеграм-канале Charlotte&Mezonin - все об архитектуре и исторических зданиях.
Сообщество в VK "Mezonin. Историческая архитектура"