Я так радовалась, что у моей бабушки наконец появился смартфон.
Сколько лет она просила нас показать ей, как им пользоваться, но каждый раз быстро теряла терпение: кнопки маленькие, всё непонятно, страшно что-то сломать. А тут вдруг решила, что пора. Мы с мужем подарили ей недорогую модель, установили мессенджеры, показали, как звонить и отправлять сообщения.
Сначала это было трогательно. Бабушка каждый день присылала сердечки, фотографии своих котлет и цветущих гераней, а иногда просто писала: «Доброе утро, солнышко!» или «Ты покушала?». Мы с мужем смеялись и радовались: наконец-то она не чувствует себя отрезанной от нас. Казалось, что технологии приблизили нас друг к другу, что теперь бабушка не будет так одинока.
Но постепенно её энтузиазм стал превращаться в проблему. Она начала звонить по видеосвязи. Сначала днём, потом — вечером, а потом и ночью. Один раз я проснулась от звонка в два часа ночи: бабушка хотела показать, как у неё работает ночник. На мои слова о том, что я сплю, она обиделась: «А что, поговорить со мной уже нельзя?»
Я пыталась объяснить, что у меня работа, ребёнок, дела. Что я не могу быть на связи круглосуточно. Но бабушка только вздыхала: «Вот раньше люди жили душевнее. А теперь у всех дела… Даже с родной бабушкой поговорить некогда».
После этого она начала проверять, когда я была онлайн. Стоило мне появиться в мессенджере, как сразу следовал звонок. Если я не брала трубку, приходило сообщение: «Я видела, ты в сети. Значит, просто не хочешь со мной говорить». Иногда к этому добавлялся ещё десяток обиженных смайлов. В какой-то момент она даже научилась отправлять голосовые — и каждое из них начиналось одинаково: «Я тут подумала...» — а дальше шло что угодно: от рецепта борща до жалобы на соседку, которая не возвращает кастрюлю.
С тех пор наши разговоры стали натянутыми. Если я не отвечала сразу, бабушка говорила подругам, что я, наверное, злюсь или вообще забыла о ней. Мама звонила мне с упрёками: «Ты бы хоть старушку не обижала. Она ждёт твоих сообщений целыми днями». А я просто не успевала — работа, семья, ребёнок, готовка… Иногда даже не замечала, что день уже закончился, и только ночью видела десятки уведомлений от бабушки.
Однажды она написала: «Я поставила чайник, а он вдруг засвистел, как твой сын, когда радуется». Или: «Сегодня снег пошёл. Красиво. Ты бы сфотографировала внучка в снегу, я бы посмотрела». И я не знала, как ответить, чтобы не звучало сухо и дежурно. Всё, что я писала, казалось недостаточным. Бабушка хотела общения — живого, настоящего, а не коротких сообщений между совещаниями и ужином.
Иногда я беру телефон и вижу десять пропущенных звонков подряд. А потом сообщение: «Раз уж ты не хочешь со мной говорить, я никому больше не нужна». И становится тяжело. Я понимаю, что бабушке одиноко, что смартфон стал для неё окном в мир, а я — единственным человеком, кто в этом окне появляется.
Но ведь нельзя быть «в онлайне» всё время. Нельзя превращать заботу в дежурство. Я думаю, может, купить ей планшет побольше, поставить группу с родственниками, чтобы не чувствовала себя покинутой. Мы даже пытались создать общий семейный чат — добавили туда всех, кто мог бы писать. Но бабушка всё равно обращается только ко мне. Остальные для неё словно не существуют.
Недавно она написала: «Ты помнишь, как мы с тобой раньше по воскресеньям блины пекли? Сейчас я опять пеку, но не с кем их есть». Я сидела с телефоном в руках и чувствовала вину, будто действительно бросила её. Хотя я звоню, приезжаю, пишу, просто не так часто, как ей хочется. А она ждёт не просто звонка — она ждёт чувства, тепла, присутствия, того самого, что невозможно передать экраном.
Иногда мне кажется, что этот смартфон только усилил её одиночество. Раньше она мирилась с тишиной, а теперь знает, что где-то, в этом бесконечном интернете, кто-то всегда рядом — просто не с ней. И, может быть, в этом и есть трагедия современности: мы дали старикам инструмент связи, но не научили их справляться с пустотой, которая становится ещё заметнее, когда экран гаснет. Потому что самый тяжёлый звук в её квартире — не звонок, а его отсутствие.
