Это был он. Ее собеседник. Человек, который, возможно, тоже пытался заговорить с ней, пусть и таким необычным способом. Клавдия Петровна почувствовала укол вины. Она так злилась, так негодовала, а он, оказывается, был болен.
«Ох, беда какая!» – выдохнула она, стараясь скрыть свое волнение. «Надеюсь, с ним все будет хорошо».
Эльвира кивнула, ее лицо было полно сочувствия. «Да, очень жаль. Он такой тихий всегда был, вежливый, никогда не шумел. А тут такое…»
Клавдия Петровна вернулась в свою квартиру, сердце ее билось учащенно. Она подошла к плите, и поставила вариться куриный бульон. Суп на таком бульоне, сваренный с заботой и любовью, всегда был ее способом выразить поддержку и сочувствие. Дети и внуки обожали ее супы. Женщина достала из холодильника свежую зелень, добавила лавровый лист, душистый перец. Аромат бульона наполнил кухню, успокаивая ее.
Она аккуратно перелила бульон в термос, положила в пакет пару свежих булочек, которые испекла накануне. Затем, подумав, взяла с собой один горшочек с комнатной фиалкой, которые цвели на ее подоконнике, Клавдия Петровна вышла из дома и поехала в больницу.
Из палаты как раз выходила медсестра и молодая женщина, видимо, дочь или внучка Григория Степановича. Она выглядела уставшей и обеспокоенной.
«Здравствуйте», – мягко сказала Клавдия Петровна. «Я Клавдия Петровна из квартиры этажом ниже. Я узнала, что Григорию Степановичу нездоровится. Я принесла ему немного бульона, надеюсь, ему понравится».
Женщина удивленно посмотрела на нее, но потом взгляд ее смягчился. «Здравствуйте. Григорий Степанович говорил мне о вас. Спасибо вам большое. Это очень мило с вашей стороны».
«Я бы хотела его навестить, если это возможно», – добавила Клавдия Петровна.
«Да, конечно. Он сейчас отдыхает, но я думаю, он будет рад вас видеть. Проходите, пожалуйста. Только недолго». - сказала медсестра
Клавдия Петровна вошла в палату. Там было светло и чисто. Григорий Степанович лежал в кровати, бледный, но с ясным взглядом.
«Здравствуйте, Григорий Степанович», – тихо сказала Клавдия Петровна, подходя к его кровати. «Я ваша соседка, Клавдия Петровна. Я очень переживаю за вас».
Григорий Степанович слабо улыбнулся. «Здравствуйте, Клавдия Петровна. Спасибо, что пришли».
«Я принесла вам бульон. Он очень вкусный, домашний. И вот, фиалки. Они должны поднять вам настроение. А то в больницах всегда так уныло».
Григорий Степанович усмехнулся, но вежливо поблагодарил соседку. Клавдия Петровна поставила горшочек с цветами на подоконник.
«Очень красиво. Благодарю вас». – тихо сказал больной.
Они немного поговорили. Клавдия Петровна рассказала о своих цветах, детях и внуках, о кружке рукоделия. Григорий Степанович, несмотря на слабость, с интересом слушал. И вдруг, словно вспомнив что-то, он сказал:
«Знаете, Клавдия Петровна, это ведь я стучал вам в батарею».
Клавдия Петровна улыбнулась.
«А я догадалась» – ответила она, чувствуя, как краска заливает ее щеки.
Григорий Степанович кивнул, его глаза блеснули. «Надо же. Я ведь тоже не люблю шум, но люблю музыку. А когда вы начинали стучать, я понимал, что вы тоже не выносите этого бедлама. И мне стало интересно. Я ведь всю жизнь занимался музыкой, преподавал. И мне показалось, что я могу показать вам, что шум может быть музыкальным».
Клавдия Петровна почувствовала, как ее сердце сжимается от нежности и сожаления. Она, такая решительная и непримиримая в своей борьбе с шумом, не подозревала, что ее «противник» был таким же одиноким и искал общения.
«Я… я так сожалею, Григорий Степанович», – прошептала она. «Я так злилась, писала гневные сообщения в чат. А вы… вы..». – она не нашла подходящих слов.
Григорий Степанович слабо улыбнулся. «Музыка – это звуки души, Клавдия Петровна.»
Они помолчали. Соседи по палате спали. Тишина была не гнетущей, а умиротворяющей.
«Я теперь буду приходить к вам», – сказала Клавдия Петровна, ее голос звучал твердо и решительно. «Я буду приносить вам суп, пирожки. И мы обязательно будем разговаривать. О музыке, о книгах, о жизни. И, конечно, опять… будем стучать по батареям. Только теперь это будет наш с вами секрет. Только выздоравливайте поскорее».
Григорий Степанович кивнул. «Я буду стараться, Клавдия Петровна. Я буду очень стараться».
Когда Клавдия Петровна покинула больницу, она чувствовала, что что-т в ней изменилось навсегда. Соседи больше не вызывал у нее такого острого раздражения. Она знала, что у нее теперь есть Григорий Степанович. И она будет очень ждать его выздоровления и возвращения домой. Почему? Наверное потому, что ее активная пенсионерская жизнь теперь обрела новый, удивительный смысл.