В Амедиатеке и в подписке Плюс с Амедиатекой и START на Кинопоиске стартовало продолжение «Душегубов» — одного из самых популярных российских ретродетективов со средней оценкой 8.3. Второй сезон также основан на реальных кейсах, а каст пополнился звездными именами. Гоняться за преступниками Сергей Марин теперь будет в компании Максима Стоянова, а действовать ему на нервы — Дарья Урсуляк. Авторы Кинопоиска, заразившись духом расследователей, изучили самые темные места на съемочной площадке сериала.
В 1989 году, спустя несколько лет после поимки «витебского душителя» (то есть событий первого сезона), минского следователя по особо важным делам Леонида Ипатьева (Сергей Марин) переводят в Москву. В столице его компетенции нужны Генпрокуратуре для работы по делу другого серийника.
Нас же на съемки, наоборот, везут из Москвы под Ярославль. Там, среди заснеженного леса, стоит невысокое здание из красного кирпича. Это бывшая ГРЭС, которая сейчас, под сотый день рождения, полюбилась киношникам. Они с пяти утра снуют здесь по лестницам и коридорам, готовят сразу несколько локаций. Не участвует в этой масштабной стройке, кажется, только парочка молодых ребят, одетых в милицейскую форму, в ожидании своего звездного часа они прикорнули в углу. Время раннее, поэтому к ним хочется присоединиться. Но Сергей Бондарчук, ведущий продюсер проекта, уже пообещал подробную экскурсию по электростанции, которую он ласково называет «островком кино в Ярославле».
Кажется, уже каждый клочок этой земли появлялся на экране. «Отсюда у нас Димочка Паламарчук падал с лестницы, тут Антон Васильев спасал Викторию Корлякову, а здесь Александр Робак бил Евгения Ткачука. Больно», — с гордостью рассказывает Бондарчук, пока сквозь заброшенные цеха мы пробираемся в подвал, где снимали временное убежище одного из маньяков. Его прототипом стал Николай Джумагалиев — серийный убийца и каннибал, в 1980-х охотившийся преимущественно на женщин. С ареста Самойлова (так серийного убийцу в исполнении Евгения Харитонова зовут в сериале) и начинается второй сезон. А его побег из психиатрической больницы запускает новую череду насилия.
Финальным пунктом экскурсии служит просторное помещение с низким потолком. Не видно ни зги, приходится воспользоваться фонариками смартфонов. Местечко жутковатое: в заброшенном подвале, среди строительного мусора и торчащих из стен штырей, обломки кирпичей собраны в импровизированное костровище, а вокруг выстроились металлические бочки в половину человеческого роста. Заглянув в одну из них, обнаруживаем внутри локоны светлых волос. Они ярко выделяются на фоне черного обгоревшего дна. Здесь Самойлов растворял своих жертв, буднично поясняет нам Бондарчук. Забегая вперед, на вопрос «Каково это — ежедневно работать над концентрированным мраком и ужасом?», все члены съемочной группы давали примерно один и тот же ответ: нормально. «Сегодня три трупа нашли — ну и что ж теперь, спать не ложиться? — отмахивается оператор Сергей Павленко. — Мы, киношники, очень циничный народ. Это нормальная работа психики».
По сюжету второго сезона «Душегубов» наполовину растворенные кислотой тела и самого Самойлова в 1984 году обнаруживает следователь Максим Ковальский (Максим Стоянов). А в 1989-м к нему в усиление подключают Ипатьева. Их контрастный дуэт — сдержанный, рассудительный минский следователь против эксцентричного, взбалмошного московского повесы — обеспечивает продолжению дополнительную динамику. Противопоставлены они в том числе и визуально: кое-как выбравшись из подвалов, мы только мельком замечаем Стоянова на площадке, зато сразу же цепляемся взглядом за его ярко-фиолетовый плащ оверсайз-посадки. «Он у нас щеголь вне времени, яркий собирательный образ, — объясняет ассистентка художницы по костюмам Ирина Глупанова. — Все это время одевались примерно одинаково, а Ковальский должен был получиться немного несоветским. Плащ ему отшивали отдельно». На его фоне Ипатьев и впрямь смотрится человеком в футляре в своих серых водолазках и пиджаках.
«У этих отношений своя полноценная арка: они развиваются от конфликта до момента, когда общее дело их сплачивает. И заканчивается все общим застольем», — рассказывает Сергей Марин. С нами он общается, практически не выходя из образа, тихим, но твердым, вкрадчивым голосом. А сам разговор происходит на третьем этаже в свеженьком кабинете Ипатьева в Генпрокуратуре. Еще утром здесь двигали мебель и вешали портьеры, а после обеда уже активно снимают разговорные сцены.
Пока подвалы бывшей котельной служат пристанищем маньяков, наверху идет стройка декораций. Ее время от времени прерывает команда «Тишина!» с прибавкой «Не стучим, не сверлим». Параллельно со съемками верхние этажи превращаются в «мраморные» коридоры (потрогав, убеждаемся: это 3D-обои) и обитые деревом кабинеты Генпрокуратуры, просторные допросные, клетушки камер. Строительные леса кочуют по не задействованным в сценах помещениям. И если для тюремного антуража менять практически ничего не нужно (голые стены дополняются только решетками на окнах да столом с двумя стульями посередине), то для воспроизведения исторических интерьеров работа проводится внушительная.
Художник-постановщик Сергей Гавриленков показывает нам фотографии служебных кабинетов того времени и чертежи будущих декораций. Все референсы, по его словам, найдены в интернете, и ездить по архивам нужды давно нет. Сделаны схемы с учетом мельчайших деталей: рядом с портретом Горбачёва непременно должна висеть карта Москвы конца 1980-х. Ее сейчас как раз переделывают — предыдущая вышла то ли нечеткой, то ли неточной. А шторы специально отшиваются а-ля французские, со сборками, как в здании правительства Ярославской области, тоже служившем до этого московской Генпрокуратурой. Гавриленков уверен: историческая точность предметного мира в таких проектах важна, чтобы зрителю было интересно смотреть.
Снимают здание и снаружи. Характерный красно-кирпичный фасад на экране будет принадлежать психиатрической больнице, где пять лет до побега просидел Самойлов. А взятая с дальнего плана ГРЭС сыграет ТЭЦ, где он укрывался. Получается такой исторический трансформер, вмещающий в себя сразу множество разнородных локаций. «Обманываем зрителя как можем», — подытожил Бондарчук еще во время экскурсии. В точности одни и те же места и ракурсы в разных проектах стараются не повторять. Но при постройке новых декораций сразу прикидывают, как еще их можно использовать. Особой популярностью это место начало пользоваться во время пандемии, когда снимать в больницах, школах и полицейских участках группам запретили.
Улучив между моторами шанс поговорить с Алексеем Быстрицким, режиссером второго сезона, признаемся ему, насколько увиденное нас впечатлило. Он сначала не понимает чем. «До этого и убивали, и стреляли, и дом взорвали! И Женя Харитонов, исполнитель одной из главных ролей, горел, — хвастается Быстрицкий. — А вы попали на самые скучные смены».
Отснятые взрывы нам потом все же покажут, правда с экрана телефона. А пока, примостившись за плейбэком, наблюдаем, как в допросную понесли бутафорскую водку с гранеными стаканами. Будут спаивать какого-то важного свидетеля. Стоянов зовет в камеру и Алексея Валерьевича, чтобы выяснить, сколько наливать.
— На двоих?
— А как же.
Напустив в помещение дыма, чтобы кадр получил нужную глубину, и плотно закрыв дверь, начинают снимать. Слышится только стук стаканов о стол, как будто в допросной и вправду выпивают. Вместо водки, конечно, вода, но Быстрицкий все-таки полушутливо переживает за актеров и после паузы не начинает дубль заново.
— Давайте продолжим, нельзя же столько воды снова вливать в человека! — выйдя из кадра, Стоянов тут же начинает строить кому-то гримасы. Видимо, вода все же подействовала.
На вопросы о предыдущем сезоне режиссер отвечает просто: смотрел, понравилось. Но копировать ни интонацию, ни визуальный стиль не хотелось. К тому же изменились время. «1989 год — все-таки другая обстановка, не за горами крах империи. Это так или иначе сказывалось на всем происходящем. Да и первый сезон проходил летом, а у нас зима. Поэтому все получилось более графичным, мрачным, злым». А мотив поиска душегубов в кабинетах, среди недобросовестных сотрудников правоохранительных органов, уступил место концентрированному злу на улицах: во втором сезоне зрителя ждет не только больше маньяков, но и больше натуралистичной жестокости.
С теми же вопросами о различиях сезонов и стилистических особенностях ретродетективов вообще подходим к оператору Сергею Павленко. «Нагнетаем саспенса, — признается он. — Стараемся потянуть время и обмануть зрителя, не сразу ему все рассказать». Узнаём к тому же, что во втором сезоне зритель проведет много времени с маньяком. Тот появляется на экране чуть ли не чаще, чем его преследователи. Это неизбежно накладывает свой отпечаток на визуальный стиль, вынуждая творческую группу чаще погружать пространство в полутьму, искать какие-то изобразительные детали. Самойлов, например, часто появляется в раздробленных зеркалах.
Пока мы отвлекаем съемочную группу, Сергей Марин по-прежнему не выходит из образа. Стороннему наблюдателю он может показаться обычным следователем, а группу таким поведением только провоцирует на подколки. Игнорируя снующих вокруг художниц по гриму, Марин перекладывает бумаги за своим рабочим столом, старательно что-то в них пишет. В кадре он дожидается появления Дарьи Урсуляк. Она в новом сезоне играет бывшую жену Ипатьева, обрушившуюся на него как снег на голову. Спустя буквально пару фраз (мы даже не успеваем сообразить, что, собственно, снимают) Урсуляк выходит из кабинета и тут же получает огромный букет цветов. У нее, оказывается, была на проекте последняя смена, и так ее провожают на площадке. Но со стороны столь высокая оценка в 50 секунд экранного времени выглядит забавно. Работа прерывается, и еще какое-то время все оживленно прощаются с актрисой.
Собираться пора и нам. А перед этим финальный сюрприз: пока наблюдали за съемками на разных этажах, до неузнаваемости изменилось даже то помещение, где мы обедали. После заката здесь будут снимать одну из первых сцен сезона, опорный пункт милиции поселка Соловьи. Возможно, в кадр наконец-то войдет кто-то из двух сонных рядовых? Почти весь день парни в меховых ушанках по форме бродили по разным этажам, маясь от безделья. Они успели несколько раз погонять чаи, отобедать, понаблюдать за съемками и стройкой и даже вновь украдкой прикорнуть, устроившись на откидных креслах в коридоре Генпрокуратуры. Но ни разу на наших глазах даже близко не подходили к камере. Забирая вещи из свежепостроенного милицейского участка, думаем о том, как все-таки рифмуются профессии актеров и стражей порядка: нужно уметь выжидать, чтобы под конец — съемочного дня или очередного дела — получить свой короткий момент триумфа.
Смотрите этот сериал в Амедиатеке и на Кинопоиске в подписке Плюс с Амедиатекой и START.
Автор: Оля Краснова (@hightechlowlife)
Редактор: Никита Демченко (@sedmoeiskysstvo)
Фото: © НТВ / Амедиатека, Оля Краснова, Никита Демченко