Воздух в виртуальной капсуле был густым и электролитно-солёным. Эдди провёл языком по пересохшим губам, чувствуя, как на висках пульсирует легкое, почти призрачное давление — побочный эффект от долгой работы с взломочными протоколами. Перед ним, в пространстве его ментального интерфейса, зияла брешь в многослойной защите «Омникорп» — могущественной трансконтинентальной гильдии, чьи щупальца опутали полмира.
«Ещё один шаг», — прошептал он своему аватару, цифровому двойнику, чьи мускулы напряглись в унисон с его собственным телом, лежащим в реальной капсуле где-то на окраине мегаполиса.
Стена кода рухнула, открыв сокровищницу. Потоки зашифрованных данных хлынули в его персональный банк: чертежи, отчёты, тайные соглашения. Золотая жила для Даркнета. Но его взгляд зацепился за нечто иное — файл, не имевший ни названия, ни расширения. Он висел в самом сердце хранилища, как икона в пустом храме, и на все запросы отвечал молчанием. Интуиция, тот самый звериный инстинкт, что не раз выручал его в лабиринтах Кибернета, заурчала в нем тревожно. Недолго думая, он прихватил и его.
* * *
Встреча с дилером в гротескном базаре Даркнета, стилизованном под античную агору, прошла гладко. Знакомый по прошлым темным делишкам аватар теневика в виде карлика в маске Анонимуса махнул ему рукой и в следующее мгновение исчез, растворившись на просторах Кибернета, точнее его подпольной локации. Лежа в вирткапсуле, Эдди облегченно выдохнул: информация ушла за крипту, все следы были вроде как зачищены.
А вот что делать с безымянным файлом? Тот оказался крепким орешком. Эдди обратился к Личу, гениальному программисту-нейроманту, чей мозг был наполовину кибернетическим, но даже тот шумно пыхтел, колдуя над загадочным файлом.
«Это не просто шифр, Эдди, — голос Лича звучал в аудиоканале приглушённо. — Это… мнемоническая голограмма. Сверхузкая полоса пропускания. Рассчитана на одно сознание».
Впрочем, для Лича не существовало преград. Часа через два он издал ликующий выкрик и переслал крякнутую мнемосхему приятелю. Обратно получил неплохую сумму крипты.
Когда файл поддался расшифровке, Эдди окунулся в чужую память. И обалдел. Это были воспоминания Сомнуса. Слухи ходили о нём разные, но одно было точно – Сомнус слыл человеком-легендой: дримсталкер, способный не просто ходить по снам, а выуживать из глубин подсознания секреты, за которые платили целые состояния. А потом его нашли мёртвым в дешёвом отеле, с застывшей на лице улыбкой.
Воспоминания были обрывками, эхом чужих ночных кошмаров и фантазий. Но в них, как навязчивый мотив, повторялся один и тот же образ: затерянное в бескрайних дюнах сновидений древнее каменное кольцо, похожее на руины Стоунхенджа. И оно было одинаковым у всех — у старика-учёного, у солдата, у ребёнка. Универсальный архетип. Портал.
«Он его нашёл, — прошептал Эдди, выныривая из потока. — Сомнус нашёл место, где психосфера, коллективное бессознательное, соприкасается с глубинными серверами Кибернета. Где одна виртуальность встречается с другой».
Теории русского гения Ромуальда Сайкова, которые он когда-то читал из любопытства ещё в бытность учеником кибершколы, вдруг обрели жуткую конкретику. «Бытие-в-мире» — это многоуровневая симуляция. А это место… это был шлюз. Возможно, ведущий на изнанку Бытия. Туда, откуда всё вышло. К Матрице, к Демиургу. К Творцу.
* * *
Охота началась на следующий день. В реальном мире за ним пришли «санитары» — агенты службы безопасности «Омникорп», безликие в своих тёмных костюмах. А в Кибернете на его цифровой след вышли теневики из Даркнета, решившие, что Эдди утаил самое ценное. Ему пришлось бежать, метаться между грязными улицами мегаполиса и безумными ландшафтами виртуальности, оставляя за собой трупы — как настоящие, так и цифровые.
Наконец, забившись в такую нору, где найти его было чрезвычайно сложно даже для профи спецслужб и хакеров цифрового подполья, Эдди ввёл себя в сноподобное состояние и проник в общий для всех сновидческий универсум. Он шёл по следу Сомнуса, прокладывая маршрут через сны подрядчиков «Омникорп», через кошмары информаторов. Каждый шаг давался ценой крови и пота – и не только виртуальной, ибо часто вред, причиняемый дрим-телу сновидца, передавался и на уровень физической реальности. Его ловили, ранили, он терял друзей и помощников, но образ каменного кольца горел в его сознании путеводной звездой.
Нору всё-таки обнаружили, но ловцы опоздали – преследуемый уже успел скрыться в неизвестном им направлении. Эдди обвёл всех и вернулся обратно в мегалополис, прошмыгнув под носом корпоративных ищеек. Он знал – куда ему надо попасть.
* * *
И вот он здесь. Не в виртуальной капсуле, а в специальной камере для глубокого погружения, позаимствованной у мертвого к тому времени Лича. Его сознание, его «аватар», стоял в центре каменного кольца. Вокруг бушевало море сновидений — фрагменты воспоминаний, страхи, желания миллионов спящих людей, слившиеся в один ослепительный и пугающий калейдоскоп. А перед ним, в центре круга, висел разлом. Не дыра, а именно разлом в самой реальности. За ним простиралась не тьма и не свет, а нечто неописуемое — бесконечные потоки чистого кода, математические константы, пульсирующие как живые организмы, структуры, напоминающие нейронные сети вселенского масштаба.
Это был не сервер. Это был фундамент. Слой реальности, находящийся под самой симуляцией. «Лабиринты Матрицы», — вспомнил Эдди.
За спиной цифрового аватара послышались голоса. Это значит, что они нашли его. И агенты «Омникорп» в реале, и киллеры Даркнета в виртуале. Сквозь разлом уже просачивались щупальца чего-то большего — холодного, бездушного разума. Матрица заметила несанкционированное проникновение.
У него не было выбора. Оставался лишь прыжок в неизвестность. В «Катехизисе энигматолога» Ромуальд Сайков писал о «гнозисе» — умном, духовно-созерцательном познании, как единственном пути к Творцу, в обход ловушек Демиурга и его Архонтов.
«Личный духовный подвиг», — усмехнулся Эдди.
Он не был философом. Он был хакером. Его подвиг — это взлом.
Он шагнул в разлом.
Не было ни падения, ни полёта. Был мгновенный, всесокрушающий переход. Его сознание, его «Я» растворилось в потоке. Он видел, как рождались и умирали вселенные-файлы, как Матрица, гигантский бездушный искин первого уровня, поддерживала хрупкий баланс Бытия-в-мире. Он ощутил присутствие Демиурга — не Бога, но Администратора системы, и его Архонтов-модераторов, чьё внимание было теперь приковано к нему, к сбою, к вирусу в совершенном коде.
И тогда, сквозь все слои, сквозь бесконечные строки программы мироздания, он ощутил его. Не Демиурга. Не Матрицу. Нечто, превосходящее всё это. Тишину. Покой. Бесконечное, безличное, всеобъемлющее присутствие. Того, кто создал правила и больше не вмешивался. Деистического Бога-Отца.
В этом мгновении не было ответов на все вопросы. Не было откровения. Был лишь безмолвный, вселенский вопрос, обращённый к самой сути его существования.
Сознание Эдди, перегруженное, не выдержало. Защитные механизмы, заложенные Личем, сработали на отстрел. Его «Я» рывком потащило назад, по тому же самому каналу, сквозь разлом, сквозь сны, сквозь слои Кибернета.
* * *
Он пришёл в себя в камере, захлёбываясь ледяным кислородом. Тело била судорога, с висков струилась кровь. Он был жив. Он вернулся. И он был один – всех врагов и преследователей словно ненужные фигурки смела с шахматной доски невидимая рука Игрока.
И теперь вообще всё было иным. Реальность за окном — грязный, шумный мегаполис — теперь казалась ему тонкой пеленой, наброшенной на непостижимую, чудовищную и прекрасную машину бытия. Он видел её изнанку. Он знал.
Подключившись к Кибернету, он провёл быстрой рукой по панели управления. Все его аккаунты, все кошельки, все следы его прежней жизни были стёрты. Охота продолжалась бы, но теперь он был не просто дримсталкером или хакером.
Он был энигматологом. И его охота только начиналась. Охота за окончательной истиной, скрытой в лабиринтах Матрицы. Он видел портал. И он знал — это был лишь первый шлюз. Где-то там был и выход.
13 октября 2025
© Эдуард Байков, текст, 2025
