Аня помешивала кофейную гущу на дне чашки, всматриваясь в причудливые разводы. "Не будущее, а ребус какой-то", – пробормотала она, обращаясь к степенному коту Маркизу, величественно восседающему на кухонном столе, словно египетский бог. У Маркиза, в отличие от Ани, будущее всегда было предсказуемо – сытный ужин и дрем на любимом диване.
Воспоминания накатывали, словно девятый вал. Она, наивная студентка, на той самой выставке кошек. Павел, очкарик с испуганным взглядом, пытающийся сфотографировать ангорскую кошку, а вместо этого запечатлевший ее пылающие от восторга глаза. А потом, совершенно нелепое предложение купить эскимо. "Почему эскимо? – кокетливо поинтересовалась она тогда. – Может, сразу звезду с неба?" Павел густо покраснел и пролепетал что-то про "пломбир – самый вкусный". Смешно вспоминать, но именно этот "пломбир" стал предвестником их совместной жизни.
Свадьба… Аня вздохнула, прикрыв глаза. Простая, как ситцевое платье, и такая же уютная. Кружевную отделку для платья одолжила бабушка, фату соорудили из тюля, позаимствованного у соседки, а обручальные кольца Павел купил на последние деньги, сэкономив на зимних ботинках. Зато клятвы звучали, как стихи, полные любви и надежды. "Вместе навсегда, и в здравии, и в болезни…" Под "болезнью" они, разумеется, подразумевали грипп и ангину, а никак не свекровь с ее маниакальным стремлением "осчастливить" своего сыночка.
Семнадцать лет пролетели, как одна кинолента. Ипотека, детские болезни, работа, борщи, пироги, родительские собрания, ремонт… Рутина, одним словом. Но вот, видимо, в голове у Маргариты Петровны, Павел мамы, произошел какой-то сбой в программе, и она решила, что ее сыночек заслуживает большего. Анька, ты, конечно, женщина неплохая, – ядовито шипела свекровь на семейным ужином, – но для Пашеньки ты как старый диван. Удобно, привычно, но пора бы уже и на что-то более… роскошное пересесть".
Аня тогда отмахнулась, приняв это за старческий маразм. Зря. Маргарита Петровна развернула активную деятельность по поиску "подходящей партии" для своего сыночка. Под прицел попали все – от маникюрщицы до бывшей одноклассницы Павла, с которой он когда-то "целовался в школьном туалете". Павел, поначалу сопротивлявшийся натиску маменьки, постепенно начал сдавать позиции. "Мама плохого не посоветует", – повторял он, как заведенный, разглядывая в зеркале первые предательские морщины у глаз.
Кульминация наступила в тот самый вечер, когда Аня, смертельно уставшая после аврала на работе, приготовила на ужин обычные котлеты с пюре. Павел, ворвавшись в квартиру, закатил истерику. "Котлеты?! – возмущался он, словно ему предложили съесть таракана. – Я что, в столовой?! Наташа сегодня мужу фуа-гра заказывала, а у меня… котлеты!"
Аня, доведенная до предела, сорвалась. Ах, фуа-гра?! – заорала она в ответ. – Так вали к своей Наташе и ешь свой фуа-гра! Только потом не жалуйся, что она кроме деликатесов ничего не умеет!
Развод превратился в цирк с клоунами и акробатами. Адвокаты дрались за каждую ложку и вилку, деля "совместно нажитое". Аня, благодаря своей прозорливой дочери Ксюше, отстояла квартиру. Павел, под чутким руководством маменьки, отправился в свободное плавание по волнам съемного жилья, попутно постигая азы самостоятельной жизни.
Сидя на кухне и глядя на Маркиза, Аня невольно рассмеялась. "Вот дурак же ты, Павел! Променял теплый дом на мамину юбку!" Внезапно зазвонил телефон. Это была Ксюша.
– Мам, привет! Ты как там? Жива еще после развода? – весело поинтересовалась Ксюша.
– Да вот, с Маркизом кофейную гущу изучаю. Пытаюсь понять, что меня ждет в будущем. – ответила Аня с сарказмом.
– Мам, ты не поверишь! Я сегодня Павла видела.
– Ну и что? Продвигается по карьерной лестнице в компании очередной "королевы"?
– Печальнее, мам! Он… сдал! Постарел, осунулся, в глазах тоска зеленая. Живет в какой-то убогой квартире на окраине города. Сказал, что питается в основном лапшой быстрого приготовления. Представляешь, он носки стирает руками! И знаешь, что самое ужасное?
– Что? Не томи!
– Мама его пилит каждый день! Говорит, что все "королевы" оказались с браком. Одна транжира, другая готовить не умеет, третья сбежала к своему тренеру по йоге…
Аня едва сдержала улыбку.
– Ну, что посеял, то и пожал. Пусть теперь наслаждается плодами маминой заботы.
– Мам, а знаешь, что он мне сказал напоследок? – Ксюша заговорщически понизила голос.
– Говори, не тяни кота за хвост!
– Он сказал, что скучает по твоему хреновому борщу и твоим вечным придиркам по поводу разбросанных носков!
Аня от души рассмеялась.
– Ах ты, бедный страдалец! Может, мне ему еще медаль за страдания выдать?
– Мам, не злись! Он, конечно, заслужил, но мне все равно его жалко.
– Жалко ей! А кто меня жалел, когда я стирала носки в три часа ночи, а он кричал, что я не достаточно страстно готовлю ему ужин?!
– Ладно, мам, не буду тебя дальше расстраивать. Просто… знай, что ты у меня самая замечательная!
– И ты у меня, доча! Спасибо, что позвонила. Пойду, выброшу кофейную гущу и приготовлю себе что-нибудь вкусненькое.
– Приятного кофепития! – Ксюша повесила трубку.
Аня поднялась и подошла к окну. За окном стемнело. Город мерцал огнями, словно рассыпанные драгоценности. "Интересно, – подумала она, – что сейчас делает Маргарита Петровна? Наверное, составляет очередной список требований к "идеальной невестке". Или уже читает Павлу нотацию за то, что он не купил ей ее любимые пирожные…" И тут ее пронзила шальная мысль: "А что, если прямо сейчас позвонить ей? И таким елейным голосом поинтересоваться: "Ну что, Маргарита Петровна, довольны? Счастливы, что ваш сынуля питается чем попало и ходит в драных носках? Душенька-то ваша спокойна, злодейка эдакая?!" Но Аня лишь вздохнула и покачала головой. У нее своя жизнь, свои планы и свои пирожные, которые она испечет завтра, чтобы побаловать себя и Ксюшу. А свекровь… Пусть подавится своими "королевами" и их фуа-гра!
Всем самого хорошего дня и отличного настроения