Я люблю погружаться в те пыльные, но донельзя сверкающие страницы прошлого, где встречаются роскошь и предчувствие катастрофы.
И сегодня наш взгляд прикован к одному из самых грандиозных, ироничных и осмелюсь заметить, очень показательных событий Российской империи — балу 1903 года в Зимнем дворце.
Это был не просто вечер в лучших традициях (коих, будем честны, у Романовых было бесчисленное множество), а настоящий, от начала и до конца срежиссированный спектакль, где каждый из приглашенных стал частью живой декорации к уходящей эпохе. Такие события, право слово, заставляют нас не просто восхищаться, но и задаваться весьма острыми вопросами о вкусе, моде и что уж там, приоритетах тех, кто казалось, держал в руках судьбу огромной страны.
Началось все, как водится, с изящной ссоры. На одном из непринужденных придворных завтраков, пока позолоченные ложечки позвякивали в фарфоровых чашках, художник Павел Жуковский, человек, очевидно, с весьма развитым эстетическим чувством, выступил с неожиданной, но донельзя острой критикой.
Чего же? Ни много ни мало, а реформ Петра I! Вы только представьте, спустя два столетия за чашечкой утреннего кофе кто-то смеет ставить под сомнение наследие Великого реформатора!
Жуковскому не нравилось, как Петр Алексеевич, с присущей ему прямолинейностью, перелопатил весь уклад жизни, включая святая святых — традиционную русскую одежду. Художник, не сдерживая себя, утверждал, что в национальных костюмах придворные выглядели бы куда более… эстетично, чем в этих "чужих" европейских нарядах, которые, по его мнению, лишь уродовали и без того не идеальные фигуры.
Это мнение, конечно, вызвало бурные возражения. Особенно рьяно выступил министр двора Владимир Фредерикс, человек, очевидно, более прагматичный. Он со свойственной бюрократам остротой сравнил идею с национальными костюмами с нарядами китайских послов, которые, по его словам, вызывали лишь усмешки в просвещенной Европе.
Можно было бы подумать, что на этом спор и заглохнет, погребенный под ворохом придворных сплетен. Но, о чудо! Ссора дала самые неожиданные плоды и императрица Александра Федоровна, особа весьма впечатлительная и как оказалось, весьма склонная к грандиозным идеям, вдохновилась.
И предложила устроить бал, на котором все гости появятся… в костюмах допетровской эпохи. Каково, а? От простого завтрака до всероссийского исторического реванша!
Идея, как вы понимаете, вызвала весьма неоднозначную реакцию. Русская знать, конечно, любила балы. Сверкать бриллиантами, танцевать вальс, сплетничать в укромных уголках – это святое. Но национальные костюмы! С их парчой, бархатом, золотым шитьем, драгоценными мехами… это требовало не просто мастерства, но и, что уж там, целого состояния. Ведь речь шла не о театральном реквизите, а о парадных нарядах, которые должны были не просто "вписываться", но и "блестеть".
Однако никто, разумеется, не посмел ослушаться августейшей воли. Ведь это означало бы не только пропустить главное событие сезона, но и возможно, испортить отношения с теми, кто вершил судьбы. И подготовка началась. Вельможи, скрепя сердце (и, вероятно, свои финансовые отчеты), принялись заказывать ткани, украшения и аксессуары, а портные, эти труженики иглы и нити, принялись ночами трудиться над воссозданием исторических образов. Сколько нервных клеток было потрачено, сколько семейных бюджетов пущено под откос ради этого "возвращения к истокам", мы можем только гадать.
Костюм самого императора Николая II стал настоящим, без преувеличения, шедевром. Это была точная копия наряда Алексея Михайловича, того самого царя, который, по иронии судьбы, был отцом Петра I. Костюм был создан с использованием подлинных элементов из Оружейной палаты! Пуговицы, запонки и даже жезл, принадлежавший самому царю-прародителю, украшали наряд его потомка.
Кафтан, по слухам, обошелся в 437 рублей — целое состояние по тем временам! Можем ли мы представить, сколько обычных крестьянских семей могли бы прожить на эти деньги? Но, конечно, речь ведь шла не о них, а о величии династии.
Александра Федоровна, наша несравненная императрица, блистала в роскошном наряде, вдохновленном образом царицы Марии Ильиничны. Ее головной убор – кокошник, разумеется оказался настолько тяжёлым, что императрица, не стесняясь, жаловалась, что не может нормально наклоняться за столом. О, эти королевские страдания!
И все же главным украшением, мерцающим на ее груди, стал изумрудный кулон на 250 карат, который, к слову, сегодня можно увидеть в Алмазном фонде. Представляете, какая это была "мелочь" на фоне общего великолепия?
Гости, разумеется, не отставали от августейших особ. Это ведь не только повод выгулять лучшие драгоценности, но и показать, кто в этом дворце самый богатый, самый искусный, самый… патриотичный. Так, княгиня Зинаида Юсупова, чье имя уже тогда ассоциировалось с несметными богатствами и безупречным вкусом, заказала сарафан, украшенный драгоценными камнями по подолу. Ее кокошник и безрукавка, отделанные мехом и золотом, до сих пор хранятся в музеях, словно памятники уходящей эпохе и невероятной расточительности.
Офицеры щеголяли в мундирах, стилизованных под одежду военных времён Алексея Михайловича – эдакие былинные богатыри в парчовых доспехах. Даже музыканты оркестра, эти безмолвные герои любого торжества, были облачены в соответствующие наряды.
Каждый, абсолютно каждый, стал частью этой живой картины, этого театрализованного представления, призванного напомнить о величии России.
Бал, достойный пера историка, длился целых два дня. Первый вечер был посвящён пиру и танцам, для чего придворные, разумеется, заранее учили старинные русские танцы.
Сановные господа, в бархате и мехах, неуклюже пытающихся освоить народные па? Зрелище танцующих в исторических костюмах гостей, по воспоминаниям современников, было поистине грандиозным.
На второй день состоялся маскарад, где каждый мог почувствовать себя еще более свободно, скрывшись под личиной какой-нибудь знатной боярыни или мужественного воеводы.
Фотографы, эти предвестники будущего века СМИ, запечатлели все великолепие праздника, и, благодаря этим снимкам, мы можем до сих пор, спустя столетие, любоваться тем, как выглядели участники того бала. Словно они знали, что снимают историю, а не просто очередной вечер.
Этот бал, мои дорогие, часто называют последним торжеством Романовых. И хотя это не совсем так – позже были и другие празднества, менее яркие, менее запоминающиеся но именно бал 1903 года стал символом уходящей, золотой эпохи. Придворные, полные надежд и, вероятно, некоторой наивности, надеялись, что 300-летие династии в 1913 году отметят с ещё большим размахом. С еще большим золотом, еще большим бархатом, еще большим блеском!
Но, как это часто бывает, судьба распорядилась иначе. Революция, мировая война… Все эти грозные слова, которые тогда казались такими далекими, изменили всё. И этот бал, с его пышностью и показной возвратом к корням, оказался не символом возрождения, а, скорее последним отчаянным вздохом.
А что вы думаете, мои дорогие, об этом грандиозном празднике, устроенном накануне таких больших потрясений? Был ли этот бал отражением незыблемой силы империи, которая могла позволить себе такую роскошь в то время, когда миллионы ее подданных жили в нищете? Или же он был символом ее слабости, попыткой укрыться за блеском прошлого от надвигающейся реальности? Была ли это демонстрация власти или последняя иллюзия?
Вопросы, на которые, как вы понимаете, нет однозначных ответов. Но одно ясно, иногда чтобы увидеть истинное положение дел, нужно просто посмотреть на то, как люди танцуют на краю пропасти. И эти танцы, как правило, самые красивые и самые печальные.