Вдруг вспомнилось, как мы развлекались по поводу этого бессмертного ружья с Дометием Завольским, сначала в Контакте, потом просто в порядке болтовни. Кстати, не претендую на то, что мысль вообразить это ружьё в пьесах авторства различных писателей возникала только у меня - в интернете бродит немало шутливых версий.
Но вот, что получилсь у нас.
Если ружье висит на сцене в пьесе у самого Чехова, то персонажи будут всю пьесу только о нем и говорить, обвиняя друг друга в злостных намерениях использования ружья, страдая, мучась взаимонепониманием. Сказано будет столько, что в финале ружьё скорее всего не выстрелит, о нем просто забудут. Ибо никто сильнее, чем Антон Павлович, не нарушал им же сформулированных законов драматургии.
Если ружьё висит в первом акте у Достоевского, то во втором акте его пропьют в кабаке, из-за чего в третьем акте придется обходиться топором.
Если ружьё висит в первом акте в пьесе у Льва Толстого, то к последнему акту оно опростится до состояния пищали.
Если ружьё висит в первом акте у Гончарова, то в последнем акте в гости к ленивцу придет деятельный друг и, наконец, его почистит.
Если же ружьё висит в пьесе Лескова, то его на протяжение всей пьесы, вопреки английской науке, будут упорно чистить кирпичом.
Если ружьё висит в пьесе Чернышевского, то оно, наряду с зонтиком, будет находиться в совместном владении 22 швей, на чем прогрессивные женщины очень сэкономят, выходя воевать ретрогратов не одновременно, но поочередно.
Не забыли мы тогда и о себе любимых. Если оно, ружьё, будет висеть в пьесе у Дометия, то в каждом акте на нем будет новый чехол - самых модных брендов. А у меня... У меня оно выстрелит - серебряными пулями.
изображения не дающего никому покоя ружья взяты из открытого доступа