Прочитав эту версию биографии знаменитого российского еврея, решил подписаться на ТК Где тебя носит, Клэр?
«Однажды Максимилиану Факторовичу дали лоток с леденцами и отправили их продавать. Ему было семь. Вполне подходящий возраст, чтобы начать работать, если ты родился в семье, где много детей и мало денег.
В восемь он стал учеником аптекаря, в девять — подмастерьем парикмахера. К четырнадцати умел делать парики и гениально запудривал румянец, превращая его в модную чахоточную бледность. В двадцать открыл в Рязани парикмахерскую.
«Наконец-то в семье появился успешный человек», — сказал отец. Когда семь дней в неделю впахиваешь на заводе, а твой сын открыл парикмахерскую, может показаться, что этого ребенка ты выиграл в лотерею.
Но тут в парикмахерскую заглянули заезжие актёры из Петербурга. Ушли в большом восторге — причесанные, напудренные и каждый с баночкой крема, изобретенного парикмахером лично. Через пару недель пришло письмо с гербом: Факторовича вызывали в Петербург. Императрица Мария Фёдоровна пожелала воспользоваться его услугами.
С этого дня жизнь Факторовича стала похожа на русскую версию американской мечты. Он стал личным парикмахером Романовых и артисток Мариинского театра. Великосветские дамы выстраивались к нему в очередь.
Романовы его ценили и стерегли. Дворец был полон женщин, а женщины — полны секретов. Часть тайн хочешь - не хочешь перепадала парикмахеру, так что без сопровождения Факторович не мог прогуляться даже по Невскому.
Через несколько лет парикмахер реально озверел от присмотра. И придумал лучший в своей карьере грим. Наложил на лицо густой слой желтоватого крема и убедил придворного врача, что тяжело болен. Врач выписал ему лечение в Карлсбаде. Там Факторович выбрал момент, нырнул в толпу и сбежал от сопровождающего. Его разыскивали. Через несколько недель добрался до Нью-Йорка.
«Имя, фамилия?» — спросил таможенник.
Услышав в ответ «Максимилиан Факторович», он почесал репу и написал в карточке «Макс Фактор».
В Америке Факторович придумал сдавать парики в аренду — и постучался с этой идеей в американскую киноиндустрию. Киноиндустрия прикинула, что настоящий парик лучше соломы или, прости господи, шерсти, которую тогда надевали актерам на головы, и впустила Макса.
А год спустя Макс Фактор разработал для кино грим. До этого лица актеров покрывали толстым слоем средств, которые потом засыхали и трескались. Так себе удовольствие и так себе красота. Макс же изобрел тональный крем на основе растительных масел. У актеров появились живые лица, а бизнес Макса взлетел: все киностудии хотели его волшебный грим.
Однажды к Факторовичу пришла Грета Гарбо.
«У вас красивое лицо, — сказал Макс, — но камера и свет его портят».
Грета ушла, обидевшись. Через пару дней Факторович прислал ей тюбик желтоватого крема. С ним ее лицо в кадре стало идеальным. С тех пор Гарбо снималась только в этом «латинском» тоне.
Через кинозвезд Макс дотянулся до обычных женщин. «Важнейшим из искусств…» — дальше вы знаете. Дело было в 1910-х. Красились только актрисы и безответственные девушки. Остальные щипали себя за щеки, кусали губы, немного румян — и вперед.
Но косметика Макса Фактора обещала всем женщинам лицо, как для крупного плана. В магазинах появились двенадцать оттенков тонального крема, румяна, тени и помада, которая превращала обычные губы в модные — придуманной им формы «лук Амура». Женщины не устояли.
Чтобы покорить их окончательно, Макс придумал водостойкую тушь. Теперь и плакать можно было с полной самоотдачей, и, побледнев, красиво убегать в дождь.
«Если ты не родился звездой — встреться с мистером Фактором, он все исправит», — говорили в Голливуде.
К концу жизни Макс был американской легендой, продолжая оставаться сентиментальным русским евреем. Любого человека из России он одаривал флаконами со словами: «Возьмите на память. Проверено на Мариинке». Если разобраться, индустрии косметики в её современном виде всего-то сто лет. И вся она началась в рязанской парикмахерской».