Сегодняшние истории рассказывают два очень разных автора: Вера Разепина – дитя войны, Наталья Данишевская – дитя девяностых. Общая составляющая в их рассказах – это главный «герой», русский самовар. Не знаю, пользуются ли сейчас, в современной России, самоварами по необходимости - наверное, больше для развлечения. Но, думается мне, самовар навсегда останется для нас одним из главных символов русского быта.
Вспоминает Вера Александровна Разепина из поселка Полазна Пермского края:
«У нас дома появился самовар. Сахар в доме водился, был и индийский чай со слоном на коробочке: в колхозе стали выплачивать за труд немного денег. До этого просто записывали трудодни, и народ говорил, что работает «за палочки».
Обычно к вечеру самовар ставили к шестку русской печи, наливали воду, засыпали в трубу древесный уголь, на уголь бросали зажженную лучину, сверху ставили самоварную трубу и ждали, когда закипит вода. Вот самовар уже на столе, сахар на блюдце, тут же – черные сухари, иногда баранки, пряники и конфеты. И всем хорошо. Правда, взрослые, экономя сахар, пьют чай вприкуску, но с удовольствием.
В субботу обычно топили баню, воду туда носили только из речки, из колодца нельзя, и для самовара тоже: колодезная вода жесткая, если ею вымыть голову, волосы не расчешешь, а чай из такой воды будет невкусным. Мама в бане была долго, потому что мыла младших, а потом промывала свои густые длинные волосы. Но к ее приходу самовар должен был стоять на столе. Мама выпивала две чашки чая, пот катился по ее лицу градом. Она немного отдыхала, а потом занималась своими волосами.
Однажды мне и брату Пете попало именно за самовар. Я схитрила, что вода якобы принесена из речки, хотя она была колодезная. Брат налил эту воду в самовар и разжег его. Мама, придя из бани, выпила одну чашку и посмотрела на Петю.
Тут прибежала я с улицы и поняла: что-то сейчас будет! Пришлось признаться, что вода из колодца, что на речку поленилась сбегать… Нам обоим попало, но не ремнем, а полотенцем. Этого хватило – больше мы с самоваром не мудрили. Мало того, что чай невкусный, ведь на самоваре от жесткой воды могла образоваться накипь, а новый самовар купить было не так-то легко.
Я читала надпись на самоваре. Думаете, там было написано «Тула»? Нет: «Артель «Медник», поселок Суксун». Об этом уральском поселке я узнала позже, когда стала жить в Кунгурском районе: будучи родом из тверской глубинки, оказалась замужем за парнем с Урала».
Рассказывает Наталья Данишевская из города Архангельска:
«Детство мое пришлось на девяностые. Время было очень трудное, даже в больших городах люди теряли работу, не получали зарплаты и пенсии. Наша семья, проживавшая в Архангельске, тоже страдала.
Летом мы обязательно выезжали в глухую онежскую деревню, откуда была родом наша мама, - на воздух и немного откормиться, как говорили родители. К середине девяностых дедушка и бабушка уже умерли, их большой дом стоял пустым, но в деревне, на квартире у самой реки, еще проживали и держали большое хозяйство мамин старший брат, наш дядя Слава, с женой – тетей Надей. Их подросшие дочери учились в городе.
С работой и зарплатой в деревне было совсем тяжело, поэтому народ, как в стародавние времена, спасался натуральным хозяйством: разводили огороды, держали скотину (у кого еще были на это силы), ходили в лес – по грибы-ягоды и на охоту, мужики рыбачили… Магазин в деревне работал, но ассортиментом не радовал, пекарню и вовсе закрыли. Хлеб привозили три раза в неделю из-за реки, но его было мало, на всех не хватало, и многие селяне, в том числе и наша тетя Надя, пекли хлеб сами в русских печках. Так вот и жили (вернее сказать, выживали).
Лето 1996 года выдалось совсем плачевным. В большом дедовом доме, где мы останавливались, отключили электричество. Для нас настал девятнадцатый век: света нет, вода – из реки. Родителям нашим пришлось непросто, но они, люди деревенские, умели найти выход из положения. Ну а мы с братом Сашкой – мне восемь, брату десять – старались во всем им помочь. Всей семьей мы пилили и кололи дрова, топили печь, носили воду в ведрах (я могла тащить только полведра, а Сашка, хоть и пыхтел, нес полное). Готовила мама на печной плите, воду для чая грела в кастрюльке.
- Хоть самовар покупай, - пошутил как-то наш папа, глядя на мамины хлопоты.
- Самовар? – заинтересовались мы с братом.
- А ведь у родителей был самовар, - вспомнил дядя Слава. – Большой, хороший. Они его ставили иногда по праздникам – пили чай, молодость вспоминали. Только где этот самовар теперь?.. А ну-ка, разведчики, - обратился дядя к нам с Сашкой, - вы у нас глазастые, поищите самовар. Глядишь, и найдете.
Папа с мамой посмеялись – идею дяди Славы они приняли за шутку. Но мы с Сашкой взялись за дело всерьез, и, к немалому удивлению взрослых, к вечеру самовар вместе с самоварной трубой был обнаружен нами в старой бане, которой уже давно не пользовались.
- Ай да молодцы! – хохотал дядя Слава.
Самовар впечатлял: здоровенный (литров на пять, а может, и больше), отлитый из меди, со старинным клеймом. Жаль только, что я по малолетству не запомнила, что в том клейме было написано.
Не успели мы с братом опомниться после первого задания, как дядя тут же дал нам следующее: отнести самовар на берег реки и как следует начистить его песком. Вдохновленные успехом, мы были готовы рвануть на реку сию минуту, но мама вовремя приструнила нас и велела отложить дело до завтра.
Завтрашний день выдался жарким и солнечным. Мы с Сашкой отправились купаться и, конечно, утащили самовар с собой. И там на берегу целый час старательно натирали мокрым песочком медные бока.
Родители тоже не теряли время зря. Для растопки самовара мама насобирала щепочек и сухих сосновых шишек, а папа наколол из березового полена малюсеньких дровишек. На вечер позвали в гости соседей, тетя Надя ради такого случая испекла не только хлеб, но и пирог с грибами и выделила из запасов большую банку клубничного варенья.
За растопку самовара взялся дядя Слава, а папа наш ему помогал. Вдвоем они вынесли наполненный водой чудо-агрегат во двор и принялись священнодействовать. Сашка и я наблюдали за ними, затаив дыхание. Когда появился дым, мы запищали от восторга. А вскоре и заклокотала вода!
- Кипит родимый! – смеялся дядя Слава.
Самовар поехал обратно в дом и занял свое почетное место на столе. Вскоре пришли гости, мама начала разливать чай… Всех ждал веселый ужин и чаепитие – самое уютное чаепитие в моей жизни.
Обретенным самоваром наша семья пользовалась и позднее. Мы продолжали приезжать на лето в деревню до самого конца девяностых. А потом закрыли лесопилку, где трудился дядя Слава, и они с тетей Надей подались на заработки в Мурманск. Приезжать стало не к кому. Другие жители, кто был помоложе, тоже разъезжались кто куда… Время было трудное - даже мы, дети, это понимали, - но все же я с теплотой вспоминаю многие дни детства и людей, умевших радоваться тому, что есть».