В редакцию "Русского письма" поступила поэма неизвестного автора, которую мы публикуем про полном сохранении знаков при пинании.
Разумеется, делаем мы это, понимая, что сей текст далёк от литературного совершенства, а уж как он далёк от истинной истории, судить читателю.
К тому же понедельничное воздержание неожиданно привело нас к желанию взглянуть на минувший век через призму поэзии, благо её не много на наших страницах.
РУССКАЯ ИСТОРИЯ, РАССКАЗАННАЯ ГРАФОМАНОМ (не от слова "граф") И ИНСУРГЕНТОМ
Послушайте ребята, что Вам расскажет дед,
Про земли, где богато, порядка только нет.
Событья вековые решивши описать,
И о делах насущных немного помечтать.
Царь Александр Третий, конечно, был герой.
От армии и флота впадал подчас в запой.
Мешал он квас с шампанским и мог поднять вагон,
Его везде боялись , настолько был силён.
Он в Гатчине суровой любил вдали от всех
Поднять стакан гранёный втихую, без помех.
Что вовсе не мешало поднять авторитет
Державы нашей славной, порядка только нет.
Он рупь валютой сделал, к тому же - не простой
Не дохлою бумажкой, а полной - золотой!
Другим его наука не сильно-то далась
Но, боже, что за скука в России собралась?
И в этом беспорядке как те ещё клопы
Роились инородцы и прочие скоты.
Они царизм поганый мечтали потрясти,
Взрывали, убивали без всякого "прости".
Такое вот наследство оставил Государь
Сыночку Николаю, как полагалось встарь.
Земля была обильна, но полная врагов,
Порядка не имелось, как впрочем и мозгов.
Уставши от балета, наш юный Николай
Немецкую девицу привёз в родимый край.
Но надо было править как папа завещал,
Хотя бюджет российский по всем статьям трещал.
И скоро инородцы, решив, что власть слаба,
Настолько обнаглели, что поднялась стрельба.
В Московском стольном граде устроили погром,
Пришлось сказать казакам, чтоб починили дом.
Опять же, вдруг япошки, напав на русский бряг
Ко дну пустили подло геройский наш Варяг.
События такие расстроили царя,
Доказывая миру, что царствует не зря,
Послушал он служивых и выдал Манифест,
Мол, всякий нынче может нести свободы крест.
А сам в друзья большие себе и близким всем
Позвал попа-расстригу Гришку неведомо зачем.
Того потом, конечно, Юсупов отравил,
А Пуришкевич лютый вдогонку застрелил.
Соседний император, увидев, что опять
В России нет порядка, решил на нас напасть.
Он сербов ненавидел, весь братский наш народ
И тем царя обидел и весь романов род.
Тогда, как завещала России мать родна,
Европу охватила тяжёлая война.
Увидев это дело, Ульянов-Ленин Вова затеял хитрый план
Пока страна воюет, прибрать её к рукам.
Война, конечно - дело и тот ещё угар
Российские буржуи смогли поднять навар.
К царю гонцов послали, чтоб скипетр отдал
И смелых генералов слушал, бумагу подписал.
Потом все станут думать, присягу вспоминать,
Как эта камарилья смогла возобладать.
Забыли только люди, что всем богата Русь,
Порядка лишь в ней нету, зато обильна гнусь.
Февральская погода сказалась на уме,
Самодержавье кончилося в снежной кутерьме.
Министры и дворяне, все как один, решили
Что судьбы миллионов отныне им по силе.
Однако долго править без споров не могли
И время упустили, и вновь кругом враги.
Ульянов Вова быстро германцев обольстил,
Срубил деньжат и снова в Россию прикатил.
Его товарищ Троцкий во многом подержал,
Поил лишенцев водкой, отряд вооружал.
Пошли на Зимней силой, не встретив никого,
Забрали всё, что было, а было - ого-го!
Огромная держава богатая во всём,
Легла, хотите - грабьте, давитесь октябрём!
И началось такое, что не пересказать
История невиданная и слов не подобрать.
И резал братик брата, насиловал сестру.
Земля - зело богата, подобная костру.
Большевики на троне устроили амбец,
Попам, дворянам, прочим настал большой звездец.
Досталось и крестьянам: отняв у этих всё
Колхозами пытали на месте бывших сёл.
Устраивали съезды, вводили чёткий план
Порядку только не было, всё шло в один карман.
Когда товарищ Ленин, сражённый пулей, пал,
То многие партийцы услышали сигнал.
И начали друг дружку мочить во все места,
Но первым вышел Сталин, большая сволота.
Он объявил врагами всех Ленина друзей
Кого послал на плаху, кого прогнал взашей.
Народ смотрел на это и понял лишь одно -
Земля наша богата, людишки лишь говно.
Само собой, германцы опять пошли войной,
Им русские богатства мерещились порой.
Отец народов дружных, создав СССР,
Рейх победил натужно, как честный пионер.
Народа поуменьшив и власть свою крепя,
Генсек, фельдмаршал, гений в себе совокупя,
Сей вурдалак кремлёвский так всех очаровал,
Что даже дети наши пошли в лесоповал.
История, однако, к нему была к нему строга,
С мочой его кровавой пришла к нему карга.
Над телом посмеялись товарищи бойцы,
И власть делить собрались свободы продавцы.
Назвав кумира сукой, всех обскакал Хрущёв
О нём сказать нам нечего - один из холуёв!
Земля, забыв богатство, кормить устала их
Но призрак коммунизма, как странно, не затих.
Всё так же продолжалась великая игра
Пришёл товарищ Брежнев под громкое Ура.
И с виду симпатичный, и выпить не дурак,
Но только накормить и и он не мог никак.
Красиво сдвинул брови и миру-мир сказал,
Оружья сделал много и Прагу воевал.
Стабильность - это благо, когда везде портвейн,
Мы свято в это верили в толпе очередей.
При Брежневе, однако, проснулся диссидент,
Он вылез прямо с кухни, преступный элемент.
Опять же - инородец, Руси без них - никак -
узнали - есть писатель по кличке Пастернак.
Ходили анекдоты, обидные вдвойне,
И звёздочки сияли на генсека кителе.
Курил он в телевизор и шамкал невпопад
Но мы его любили таким и без наград.
При Брежневе, конечно, жратвы не завелось,
Но как сегодня слышим - отлично всем жилось!
Мы делали ракеты, перекрывали Енисей,
И наш Большой театр был впереди планеты всей!
Но что-то в большевистских возникло головах,
Понять это, ребята, не могут в церкви, не то, что во дворах.
Нежданно и негаданно какой-то большевик
По прозвищу Горбатый устроил всем пикник.
И если тот картавый всем коммунизм сулил,
То наш косноязычный всё это отменил.
Сказал он всем "доколе" и в Штаты полетел
Где получил кувалду и стену одолел.
Товарищи по партии такого не стерпели,
Но и мятеж нормальный устроить не сумели.
И хоть Горбатый этот святое замарал,
Народ ему поверил, поскольку был он пьян.
Почувствовав свободу, не ведая харчей,
Пошли в кооперативы и стало веселей.
Барыги оживились, опять пошёл навар,
На месте стадиона устроили базар.
И тут без инородцев, как шепчет нам молва,
Не обошлось, конечно, у тех ведь - голова!
К привычным и известным добавились извне
Пиндосы, англичане и прочие УЕ.
Зелёною бумажкой народ наш совратив,
Пришёл нетрезвый Ельцин, про коммунизм забыв.
Добра он сделал много, но как-то как всегда
То тут забыв чего-то, то там не доведя.
Уже не так обильна была Святая Русь
Последнее отдали, дебилы, ну и пусть!
Сказали: есть свобода, её ты станешь есть,
Кто пожил в это время, Вам скажет: - это - жесть!
Бандиты разгулялись, паяльником грозя,
Политики рождались где можно и нельзя,
На мерседес столетний молились, вот те крест,
А кое-кто не кушал и до сих пор не ест.
Пока не сообразили, что можно нефть качать
И странам, тем что нужно, за доллар продавать.
Приём нехитрый этот пришёлся ко двору,
Пошла гулять потеха, что не создам - сопру.
Наш главный регулятор - войска НКВД, оставшись без куска,
Сказал: - шалишь, ребята, имеем кандидата для нового витка!
И мир узнал мгновенно, кто есть на свете ху
Пришёл державный скромник, тут рифма ни к чему.
Уверенно и тонко вошёл он в нашу жизнь
С командою весёлой и честной, хоть держись!
Исправил все ошибки и чуждых выгнав вон,
Любимец престарелых и женщин чемпион!
Сказал:- страна большая, вокруг неё враги,
Пока не одолеем не будет ни шиша! Какие тут уж рифмы, ведь жизнь же хороша?
Исправим всё, что можно и даже, что нельзя,
Вернём народу гордость, обратно отползя.
Суверенитет поднимем, ведь как-то он упал
Величие раздвинем, иначе пан -пропал!
И многое другое и кое-что ещё
Чему не учат в школе того, кто разобщён!
Чтобы потомкам было, что вспомнить и воспеть
Чтобы деды проснулись и чтобы не краснеть!
Для этого лишь нам надо настолько жизнь продлить,
Чтоб мало не казалось желающим дразнить.
Чтоб не пришлось, как прежде, святых нам выносить.
А главное, чтоб было, куда ноги уносить.!
Предания глубокой и тёмной старины
Мы любим и лелеем, лишь не было б войны.
А если гром уж грянет, то встанем как один, товарищ и товарка, купец и гражданин!
На этом завершаем писание сиё
Где тонко, там и рвётся, но всё-таки своё!
Напомним тем скажет, что чаша - не полна,
Словами графа бывшего про некий тот фонтан, что следует заткнуться, тарам-там-тарам!
Ходить бывает склизко по камешкам иным,
Итак, о том, что близко, мы лучше умолчим.
И пользу для здоровья себе тем укрепим
И нервничать не станем и жить дадим другим.