Как рассказывал Андрей Владимирович Россохин, мой преподаватель — аналитик на сессии должен присутствовать в полярностях, не падая не в одну из них. Мне захотелось суммировать аналитические полярности, чтобы лучше понять, как вести себя на сессии.
“Интересоваться и не интересоваться”
Гринсон в “Технике и практике психоанализа” говорил: “Недостаточное любопытство сделает аналитика жертвой скуки, слишком сильное любопытство заставит пациента испытать излишнюю боль”. Аналитик, с одной стороны, должен был любопытен, рыхлить и рыхлить там, где обычный человек бы уже остановился. Для этого нужно получать искреннее удовольствие от слушания!
С другой стороны, когда пациент на первых сессиях заговаривает о травме — рекомендуется не задавать ему дополнительные вопросы, особенно если речь о травме зашла ближе к концу сессии (что значит, что травма настолько непереносима, что о ней не хочется говорить долго).
А еще есть работа с сопротивлением. Андрей Владимирович говорил: “Лень работать со сновидением… спрашиваешь и что-то открывается… как будто часть сопротивления переносится на меня”. И получается, что если есть сопротивление спросить — то точно надо спросить! Но при этом не превращать сессию в допрос, и не настаивать, если сопротивление достаточно сильное.
“Вовлекаться и не вовлекаться”
Процитирую Гринсона: “Сочувствие и теплота должны быть легко доступны аналитику, но при этом он также должен быть способен… занять позицию беспристрастного наблюдателя. Чтобы использовать эмпатию, аналитик должен обладать способностью регрессировать, после чего, вернувшись в обычное состояние, проанализировать данные, полученные таким образом, и убедиться в их обоснованности”.
Получается, что с одной стороны, аналитик эмпатически “падает” в мир клиента, вовлекаясь в истории и говоря языком клиента. С другой стороны, он периодически отстраняется и анализирует ситуацию в целом. Это позволяет понять, на достаточном ли мы уровне глубины сейчас, не ушли ли в поверхностные размышления. Беспристрастный наблюдатель с одной стороны, и эмпатичный слушатель — с другой.
“Верить и не верить”
Гринсон: “Первичной реакцией аналитика на продукцию пациента должна быть восприимчивость, даже если это требует некоторой легковерности… Лучше обмануться, идя за продукцией пациента, чем поспешно отвергуть ее как обманчивую… Аналитику необходима некоторая доля скептицизма, но этот скептицизм должен быть доброжелательным”.
Получается, что с одной стороны, нужно слушать и проникаться историей, с другой — чутко улавливать искажения, которые говорят о противоречиях, и показывать их пациенту. И задавать себе и, возможно, пациенту вопросы, откуда и почему эти искажения появляются, что послужило причиной.
“Знать и не знать”
Гринсон: “Способность откладывать суждение, даже если это будет выглядеть как легковерие, дает возможность эмпатически слушать пациента, что в конце концов может привести к пониманию лежащих в глубине мотивов”.
Это очень важная для меня полярность, потому что кажется, что на основании поверхностной информации можно составить поспешное суждение о ситуации пациента. Это как первое впечатление о человеке — с одной стороны, интуиция часто не ошибается, с другой стороны — она подводит. И, так как мы не знаем многообразие материала пациента, то, конечно же, мы можем ошибиться и слишком поспешно все решить. А если мы привязались к какой-то концепции, то далее мы все будем подгонять под этот шаблон, что не даст нам увидеть истинный мир пациента.
Поэтому получается, что выводы делать нужно, но при этом нужно не позволять этим выводам ограничивать себя.
Думаю, что довольно сложно соблюдать все это одновременно и это целое искусство. И кажется, что обеспечить баланс между полярностями выше может помочь:
- интуиция аналитика,
- переданный коллегами через книги и супервизии опыт (где видно “что и как бывает”),
- собственный разнообразный опыт (чем умнее человек, тем больше он “не знает”),
- пройденный личный анализ. Кажется, что такой баланс может соблюдаться в случае, если аналитик хорошо осознает свои чувства — что возможно только в случае детальной работы с собой.