Осенью 2025 года я решил отправился в Белёв, но не на богомолье, а ради посещения местечка Уткино, проведать бывшее имение моей семьи. Всю предшествующую ночь шёл дождь, утро было пасмурным и, по-осеннему, прохладным.
Такси высадило меня у д. Игнатьево.
Сразу же после Игнатьева в сторону Бобриков слева был поворот в поле. Это и есть поворот на Уткино, просто через поле. Под ногами хлюпала слякоть. Путь пролегал через заброшенную деревню, бурелом, овраг, холм и снова бурелом. Прошёл по просёлочной дороге до Уткино, и увидел заброшенные покосившиеся дома. Эти остатки деревни выглядели удручающе. Пройдя их насквозь, я упёрся в лес. Навигатор показывал, что Беэровский дом прямо, и пришлось пробираться через лес. Из леса вышел к большому оврагу, на возвышении которого было какое-то здание.
Покорив холм, направился к зданию. Оно оказалось заброшенным. Любопытно было и то, что к «площади» перед ним шли столбы с проводами и заканчивались небольшим электрощитком.
В здании царила разруха и запущение. А на стенке кто-то заботливо написал: ублюдки, которые лазят по чужим домам – будьте прокляты.
Направился дальше вдоль леса, что шёл по правую руку, и издалека заметил памятник погибшим воинам.
Может быть, площадка расчищена и свет проведён как раз для того, чтобы как-то его поддерживать в незаброшенном состоянии.
Я вышел обратно на пустырь из пролеска с памятником, и продолжил движение вглубь леса по еще видной дороге.
Ощущение было такое, что сам дом где-то справа и пора углубляться в лес. Навигатор глючил, но успел показать, что я даже его прошёл.
В лесу меня встретило поваленное дерево, в обхвате с человеческий рост.
И, о удача, сразу за ним справа в деревьях стали проступать контуры усадьбы Беэров. Туда я и поспешил по мокрому лесу. Ноги, к тому моменту уже были мокрые.
И вот он, наконец-то, предстал передо мной во всей своей былой красе.
Уткинский дом был построен в 1856 году Василием и Николаем Елагиными для своей матери - Авдотьи Петровны Елагиной, хозяйкой известного салона в Москве на Красных Воротах.
Авдотья проживала в соседней деревне Петрищево, и ей претило соседство со скотным двором, звуки и запахи, исходившие от него. Внучка Авдотьи - Мария Васильевна Елагина вышла замуж за инженера путей сообщения Сергея Беэра, и этот дом стал их основным семейным гнездом.
Беэры жили в усадьбе в 1918 году, когда их выгнали местные комитеты под угрозой поджога. Затем в доме была колония для беспризорных, а после - сельская больница. Дому больше 100 лет, он пережил войну, но сейчас заброшен.
От бывших сеней остался только каркас без крыши. Бывшая контора и прачечная вообще пропали, видимо были разобраны.
Внутри передней отсутствовала лестница, и обвалилась часть потолка (или перекрытия).
Меня очень смутила дверь второго этажа (с окошком, словно для выдачи таблеток или больничной еды). Я даже снял её крупнее. Явно, что в барских спальнях такая дверь была не нужна.
Я обратился к ценнейшему источнику информации - книге «Продолжение семейной хроники» А.С. Беэра. Посетив Уткино в 1952 году, был в шоке от того, что над сенями надстроили второй этаж!
И тут всё встаёт на свои места. Дверь-то, раньше была балконная!
Вот он и балкон.
Вот посиделки на крыше с того самого балкона. (Кстати, балкон был и с противоположной стороны дома, но он не вёл на крышу).
А вот и заложенные окна! Те самые.
Далее я пошёл вдоль дома к главному входу.
Войдя в дом, увидел вот такую картину:
В доме какое-то огромное количество печей (я насчитал только 6 штук), и кажется, что большинство из них поздней пристройки.
В доме с конца 30-х по 70-е была сельская больница, наследие которой до сих пор можно здесь встретить.
Налево из холла видим обрушенный потолок.
Эта же комната с обратной стороны (1-й этаж).
Обрушившийся верх.
Возвращаемся обратно, направо из холла – большое открытое помещение, с выходом на улицу к задней части дома (где был крытый балкон когда-то). Фото по кругу слева-направо.
В стены вделаны штыри для подвесных батарей. Видно, что в советское время на каменные печи не надеялись.
Я вышел на улицу и спустился вниз по лестнице, заваленной битым кирпичом и мокрыми листьями.
Продолжаю осмотр фасада дома. Лестница вниз.
Вокруг осенняя промозглая погода, лес сырой и поднялся довольно мощный ветер. Деревья качаются и скрипят.
Вдруг, скрип, треск, и вдалеке вижу, как падает дерево. Даже успел заснять падение.
Упало и упало. Продолжаем осмотр. Угол дома, рядом с хоз. Постройками. Выдолбленное окошко.
Задний двор, он же – задний выход из передней, как бы нелепо это не звучало.
Видно, что здесь был или подвал, или какие-то ворота с дверью.
Хозяйственная пристройка. Крыша внутри тоже обвалилась.
Иду дальше. Вижу колодец. Этот, видимо, «новый», т.к. старый Елагинский был севернее от усадьбы. Так и хотелось крикнуть: This is Sparta! И засандалить кому-нить в коммунистическую тельняшку.
Вид дома с северо-западной стороны (со стороны служб).
Чуть в удалении от дома, метрах в 50-ти, находилась еще одна хозяйственная постройка с остатками белой плитки на стенах.
У этой постройки имеется и обширный подвал со сводчатыми потолками.
Возвращаюсь назад в дом. Замерз. Ноги мокрые и холодный ветер провоцируют на кофе-брейк.
Перерыв на кофе.
Старая печь использовалась, как ветрозащита для пламени горелки. А ветер был очень сильным. Периодически начинался дождь, а потом сменялся солнцем.
Грустное впечатление оставляет это место. Когда-то здесь кипела жизнь, а сейчас дом медленно разрушается. А ведь дом – настоящий памятник русского, если не зодчества, то архитектуры. Например, гирьки-серьги – яркий приём в строительстве 16-17 веков. А.С. Беэр также писал, что стёкла были разных цветов.
Но пришла пора покинуть Уткинский дом, и вернуться в цивилизацию.