Анастасия стояла у окна своей городской квартиры, глядя на залитый вечерним солнцем асфальт, и пыталась отогнать назойливую тревогу.
Тревога эта звалась Оксана Валерьевна, ее свекровь. Последние несколько месяцев жизнь шестидесятидвухлетней женщины, а следом и их с Кириллом, превратилась в комедийную драму.
Все началось с того, что свекровь, выйдя на пенсию и затосковав от безделья в селе, решила стать предпринимателем.
Она открыла маленький магазинчик "У Оксаны", где должна была торговать бакалеей, консервами и прочими продуктами первой необходимости.
Сначала все было похоже на милую деревенскую идиллию. Оксана Валерьевна звонила, полная энтузиазма.
– Настенька, ты не представляешь! – голос ее зазвенел, как колокольчик. – Сегодня муку целых пять килограмм продала! Бабке Маше, у нее внуки на каникулы приехали. И сахар! Я теперь, как царица за прилавком.
Анастасия с улыбкой слушала ее восторженные отчеты. Кирилл сначала хмурился:
– Мама, ты хочешь этим заниматься? Бухгалтерия, налоги…
Но Оксана Валерьевна отмахивалась от него:
– Кирилл, не усложняй! У меня все по-простому. Наличными, в тетрадочку.
Однако торговая идиллия длилась недолго. Через пару месяцев звонки стали другими.
– Ничего не понимаю, – вздыхала свекровь. – Люди экономят. В супермаркет в райцентр ездят, там якобы дешевле. А у меня… у меня товар залеживается...
Термин "залеживается" Анастасия услышала впервые тогда, но он прочно вошел в их лексикон.
Чтобы "разогнать" бизнес, Оксана Валерьевна, по ее словам, стала брать товар по акциям.
Однако бизнес все равно не пошел. Магазинчик превратился в обузу, и Оксана Валерьевна приняла стратегическое решение: распродать остатки продуктов родственникам, со скидкой.
Первым делом Оксана Валерьевна позвонила невестке:
– Настюша, родная! У меня для тебя такая гречка хорошая! По акционной цене! И растительное масло! Я Кириллу отдам, он в субботу ко мне собирался.
Анастасия, обрадованная возможностью поддержать свекровь и одновременно сделать выгодную покупку, согласилась.
В субботу Кирилл вернулся из села с двумя объемными картонными коробками. Он молча поставил их на кухонный пол с каменным лицом.
– Что такое? – спросила Анастасия.
– Мама… Она, кажется, сошла с ума. Смотри сама, – Кирилл вздохнул, провел рукой по волосам.
Анастасия открыла первую коробку. Сверху лежали заветные пачки гречки. Она взяла одну.
Пакет был пыльным, сама крупа имела какой-то неестественно темный оттенок. Анастасия перевернула пачку. Срок годности истек еще два месяца назад.
– Ничего страшного, – неуверенно сказала она. – Гречка, она ведь не портится. Сварим кашу.
– Конечно, сварим, – мрачно усмехнулся Кирилл. – А теперь посмотри-ка на масло.
Анастасия достала бутылку с солнечно-желтой жидкостью. На первый взгляд, все было в порядке. Но, присмотревшись, она заметила на дне бутылки мутный, густой осадок.
– Оно… старое? – тихо спросила она.
– Оно не просто старое, оно древнее, – Кирилл ткнул пальцем в дату изготовления. – Полгода назад.
Они перебрали всю коробку. Консервированная кукуруза со вздувшейся крышкой, печенье, которое при попытке разломить крошилось в труху, чайные пакетики, от которых шел затхлый запах.
Во второй коробке их ждал "сюрприз" – несколько банок сгущенки. На одной из них дата была стерта, на другой – аккуратно подправлена маркером.
Анастасия опустилась на стул. Ей стало неловко и горько.
– Кирилл, она что, не понимает?
– Понимает или нет – это вопрос, – ответил муж. – Но факт в том, что она пытается спихнуть нам просрочку, которую не смогла продать чужим людям. Я ей говорил: "Мама, не бери вон те консервы, у них сроки на исходе", а она: "Кирилл, они же дешевле! Я их быстренько продам". Вот и продала... своему сыну...
Анастасия покачала головой, но не стала звонить и выяснять отношения со свекровью.
В следующий раз Оксана Валерьевна отчебучила номер на семейном ужине у сестры Кирилла. Она приехала, сияя, с большим пакетом в руках.
– Дочка, я тебе гостинцев привезла! Твой Матвейка любит йогурты? Вот, бери, целая упаковка! И сок яблочный, по себестоимости.
Племянник, семилетний Матвей, обрадовался йогурту и тут же вскрыл его. Но вместо ожидаемого вкуса его лицо скривилось от отвращения.
– Фу, какая-то кислятина! – сплюнул он.
Наталья нахмурилась и взяла упаковку. Срок годности йогуртов истек месяц назад. Сок, как выяснилось, тоже был просроченным.
Наступила тяжелая пауза. Оксана Валерьевна посмотрела на всех с искренним недоумением.
– Что вы все смотрите на эти цифры? – залепетала она. – Это же всего лишь формальность! Раньше никаких сроков не было, и все живы! Продукты же не портятся в один день по волшебству! Йогурт, он на вкус нормальный!
– Мама, он прокис! – резко сказала Наталья. – Ребенок же мог отравление заработать? Ты вообще смотришь, что продаешь?
Лицо Оксаны Валерьевны покраснело.
– Я вам добра желаю! Хотела помочь, поддержать семейный бюджет! А вы… вы меня в чем-то обвиняете! Я же не для себя старалась!
Она собралась и с театральным достоинством вышла из-за стола. Ужин был безнадежно испорчен.
Кульминация наступила в воскресенье. Оксана Валерьевна позвонила Анастасии. Ее голос дрожал от обиды и возмущения.
– Настя, я к тебе как к человеку с высшим образованием. Объясни ты им всем! Кирилл мне намекает, что я чуть ли не мошенница, Наталья вообще разговаривать не хочет! Я что, враг своему ребенку? Я что, нарочно? Я брала все по лучшим ценам! Экономила! А они меня не ценят!
Анастасия глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Нужно было говорить осторожно, но честно.
– Оксана Валерьевна, я вас прекрасно понимаю. Вы хотели как лучше. Но вы должны понимать и нас. Просроченные продукты – это не просто некрасиво. Это опасно для здоровья. Тот йогурт, который вы принесли Матвею, мог вызвать серьезное отравление. А сгущенка со стертым сроком? Вы представьте, если бы она взорвалась?
– Да брось ты, ничего такого бы не случилось! – парировала свекровь, но в голосе уже послышались нотки неуверенности. – Я сама такую ела, и все нормально со мной.
– Вам повезло, – твердо сказала Анастасия. – Но мы не можем рисковать здоровьем детей. И, Оксана Валерьевна, честно… нам обидно. Мы готовы были поддержать ваш бизнес, купить нормальные, свежие продукты. А вы нам подсовываете то, что сами не смогли продать другим. Это выглядит так, как будто для родных ничего жалко, даже испорченного товара.
На другом конце провода повисло молчание. Анастасия слышала лишь тяжелое дыхание свекрови.
– Я… я не для этого, – наконец прошептала Оксана Валерьевна. – Я просто не знала, что делать… Все мои сбережения в этом магазине… Все рухнуло. А эти коробки… они мне каждый день напоминают о провале. Мне казалось, если я их распродам, хоть какие-то деньги верну, то станет легче. А вы… вы меня мошенницей считаете...
– Никто вас таковой не считает, – мягко сказала она. – Мы все понимаем, что вы вложили душу в этот магазин. Но, Оксана Валерьевна, нельзя решать свои проблемы за счет здоровья и доверия родных.
Свекровь надрывно вскрикнула и бросила трубку. В тот же вечер они с Кириллом поговорили.
Было решено, что он поедет в село и поможет матери официально закрыть магазин, сдать оставшиеся, но уже, действительно, просроченные продукты на утилизацию (за свой счет, чтобы Оксана Валерьевна не переживала), а также разобраться с долгами.
Когда Кирилл приехал, он застал мать в опустевшем магазинчике. Она сидела за прилавком и смотрела в одну точку.
– Мама, – тихо сказал Кирилл. – Давай разберемся со всем этим.
Женщина подняла на него глаза, и он увидел в них разочарование и усталую покорность.
– Я все испортила, да? – спросила она. – И магазин, и отношения с вами?
– Ничего ты не испортила, – сын обнял ее за плечи. – Просто бизнес – это не твое. Твое – это варенье варить, огород полоть и внуков печеньем кормить.
Он помог ей перебрать все остатки. Они выбросили почти все. Оксана Валерьевна, глядя на полный мусорный бак, плакала.
Через месяц жизнь вошла в новую колею. Оксана Валерьевна снова занялась своим огородом, начала вязать носки для внука.
Иногда, в разговорах, она с грустью вспоминала свой бизнес, но уже без прежнего надрыва.
Как-то раз они все собрались у Анастасии и Кирилла на даче. Оксана Валерьевна привезла свежеиспеченный пирог с капустой.
– Вот, – сказала она, поставив его на стол. – Капуста со своего огорода. Никаких тебе сроков годности.
Все удивленно переглянулись и рассмеялись, поняв ее шутку и то, что женщина наконец-то перестала переживать по поводу своего "пропавшего" бизнеса.