В детстве я мечтала о собаке. Наверное, все, у кого нет друзей, мечтают о каком-нибудь животном. Животное не выбирает, кого любить. Животное любит того, кто его выбрал.
Я не понимала, почему у меня нет друзей. Вроде не глупая. Знаю много забавных историй. Ещё и фенечки из бисера плету.
Озарение, почему у меня не было друзей, пришло, когда в друзьях я уже не нуждалась. Я стала взрослой и распробовала вкус одиночества.
У меня не было друзей, потому что я старалась быть слишком идеальной. Люди тянутся совсем не к таким. Достаточно, чтобы их выслушали, поддержали, не демонстрируя собственное превосходство.
Заводить собаку мне не разрешали. Мама говорила, что с собакой нужно гулять каждый день в 6 утра.
Вставать в 6 утра каждый день, даже в воскресенье, виделось чем-то вроде пытки, но собаку я всё равно хотела. Вдруг мне повезёт, и она тоже будет любить поспать подольше. Тогда я ещё не знала, что я не из тех, кому везёт.
Однажды я плелась домой по осенней улице. Было серо и дождливо. В лужах отражались окна одинаковых панельных домов. Где-то сзади колеса трамвая отстукивали примитивный ритм по рельсам.
Навстречу шла девочка из старших классов. Рядом с девочкой бежал щенок-кокер спаниеля. Я остановилась и провожала их взглядом, пока они не скрылись за углом дома.
С тех пор с девочка и её кокер-спаниель встречались частенько. Каждый раз я смотрела им вслед, с трудом сдерживая слезы. Город засыпало листьями и льют дожди. Все сидят по домам, а девочке хорошо. Девочка гуляет с собакой. Мне же приходилось гулять одной.
Собака у меня появилась примерно тогда, когда пришло озарение, почему со мной никто не дружил. Когда я повзрослела и догадалась, что собака это не только друг, который всегда рядом. Собака это ещё и существо, о котором нужно заботиться.
Мы с первым мужем едва успели разложить вещи в крохотной комнате, которую нам дали, как он завёл разговор о коте. Ему хотелось притащить в эту мясистую точку мира ещё кого-нибудь живого. Я же думала, что самим места мало. Впрочем, муж обещал, что скоро нам дадут квартиру, и тогда мы заживём.
У мужа была жуткая аллергия на шерсть. Поэтому он топил за сфинкса. Ничего не имею против лысых животных, но жить под одной крышей с таким существом не хочу.
Пойдешь ночью на кухню попить водички, а на подоконнике сидит это лысое нечто, а лунный свет освещает морщины на его морде. Или проснешься от кошмара, а рядом это лысое нечто лежит и глаз с тебя не сводит.
Мы сошлись на собаке породы папийон. Собака, которая имеет шерсть, но на которую не может быть аллергии.
Я помнила слова мамы, что гулять с собакой нужно каждый день в 6 утра. Поэтому раз 100 уточнила у заводчицы, можно ли заменить прогулки лотком. Заводчица заверила, что можно.
Я купила лоток, годовой запас собачьего корма и придумала классное собачье имя. Ларс. Так зовут гитариста и вокалиста панк-рок- группы Rancid. Ларс Фредериксен.
Муж не возражал. Ему даже нравилось, что я так ответственно подошла к делу.
Когда Ларс поселился в доме, я узнала, что всё, что слышала о содержании собак, – неправда.
Лоток Ларсу не пригодился. Он решил, что серьезные псы в лоток не ходят. Поэтому каждый день по любой погоде Ларс тащил меня на улицу.
Прогулок в 6 утра не было. Были прогулки в 2 ночи, в 5 утра. Как Ларсу приспичивало, так мы и шли.
Собака бывает кусачей не только от жизни собачьей. Ларс жил неплохо. У него была кайфовая лежанка и вкусные косточки.
На обед он получал отварную говядину, порезанную на мелкие кусочки, а на полдник – салат из яблока и моркови. Годовой запас корма премиум класса уехал в приют. Ларс даже нюхать его не стал. Губа у него была не дура.
Ларс втихаря лакал пиво из бокала мужа, пока тот залипал в телефон, хватал всё, что плохо лежало. Стоило начать выдирать из пасти забытые мужем гвозди или что-то ещё, Ларс зверел и кусался.
Однажды он разодрал мне палец почти до кости. Наверное, нужно было обработать и зашить рану, но я просто замотала бинтом. Мы жили в забытом богом поселке. 60 километров до Выборга и около 300 километров до Санкт-Петербурга.
Укус заживал долго, а ещё несколько дней держалась температура под 39 градусов. Я прикладывала к ране листы каланхоэ с подоконника, и как-то справилась без врачей.
Собаки нет в живых уже лет 6, а шрам есть. Кривой и уродливый.
Ларс умирал тяжело. Рядом с ним суетилась ветеринар, а я стояла поодаль, и ничем не могла ему помочь.
Сказали, что, если удастся спасти, Ларс навсегда останется лежачим инвалидом. Я молчала. С Ларсом я и без того намучилась.
Сначала у него забарахлило сердце. Подобрали лекарства. Научились с этим жить.
Параллельно с этим выяснилось, что Ларс – жуткий аллергик. Пришлось на постоянной основе принимать и другие таблетки от аллергии.
Кроме того дома всегда были 2 дежурные ампулы и 2 шприца. Когда у Ларса случался приступ, я делала ему уколы, а потом одевалась и бежала с ним на улицу. Уколы среди прочей пользы обладали мочегонным эффектом.
Приступы всегда случались ночью. Я бродила по пустынным улицам с замученной собакой на руках и дико хотела спать.
Каждые 2-3 минуты Ларс колотил передними лапами, и я ставила его под деревце для маленьких дел. С мужем мы тогда уже развелись и разъехались. Поэтому весёленькие ночки доставались мне одной.
Домой мы возвращались около 6 утра. Ларс запрыгивал в постель и зарывался в одеяло, а я шла на кухню. Готовить завтрак и собираться на работу.
Потом Ларс ослеп. Врачи развели руками. Атрофия сетчатки глаза не лечится. Я много плакала, а потом смирилась.
А потом Ларс умер. Я помню, как несла на руках его вытянутое тельце, которое казалось тяжелее, чем обычно, и думала, что больше никогда не заведу собаку. Несмотря на все мучения, отпускать Ларса было больно.
Мой блог ВК