То, что нам кажется, мы видим, помним - всё это игры воображения. Первым, кто дерзнул упорядочить преисподнюю, был Данте Алигьери; он описал ад так, как знаем его мы. До Данте мы говорили не о вратах ада, а об устах адовых.
Скажу сразу: я не пытаюсь спасти мир, да и не герой я, и не пророк. Я просто отказываюсь от погребения мира и выступаю против духовного каннибализма и инвалидности души. Да, я принижаю это до уровня пыли под моими ботинками. Но знаете что? В ад положено приносить своё пламя, чтобы в нём и сгореть.
Без сумрачного ада нет рая.
Выходя из лаборатории собственного апокалипсиса - места, где варился мой ад. По тропе, на которую ступил, хоть и бежал от неё, но другого пути не было - я не мог иначе. Этот ад сдирал с меня кожу оправданий, обнажив кости истины. Виноват лишь я: я выбрал этот путь, добровольно или меня заставили - не имеет значения. Я так устроен, что не смог бы свернуть. И вот - оглядываясь… После долгой прогулки по закоулкам души и безднам внутреннего ада, я выхожу… с улыбкой? Нет.
И встретил меня мир, который имеет подобие личного кошмара. Но лишённый мужества дойти до конца. Всё утонуло в безликом рассвете планетарного масштаба. Это не восход солнца - это какой-то приход конвоира после бессонной ночи в камере собственного разума. И солнце не всходит - оно включается, как люминесцентная лампа в морге, освещая то, что так старательно скрывала тьма: пустоту без перспективы.
Ты прятался под одеялом надежды, что всё это сказка. Но он пришёл, этот безликий рассвет - как медсестра с уколом в палату безнадёжных: "Пора вставать. Твои мучения продолжаются".
Но как описать ад, который не высечен в скале, в цифровое время? Который не жжет, а усыпляет? Мой собственный путь по обугленным руинам души подвел меня к краю первой и, пожалуй, самой страшной бездны - той, что я узнал с первого взгляда. Это был Лимб. Но не Данте.
И вот они - наши IX кругов XXI века.
Оставь надежду всяк сюда входящий.
I круг ада - Лимб: Несознавшие божественного света.
Наш современный Лимб страшнее дантовского: там души скорбели о недоступном Рае, здесь - забыли, что он существует.
Миллионы душ, затерянных в шуме поверхностного бытия, где вечность теряется в минутных развлечениях, где мы добровольно отключились от розетки бытия.
Рай здесь - не запрет. Он - забытый пароль от собственной души. И мы не в оковах - мы в наушниках, заглушающих зов Вечности. Бог не наказал нас сном. Мы подменили Его - снотворным комфорта.
Данте плакал о душах Лимба. Мы - первые, кто заплатил за билет сюда.
Этот билет - символ нашего состояния духовного бессознания и отчуждения от высших смыслов. Это не наказание за грех, а следствие невнимательности к внутреннему свету, безразличия и утраты чувства глубокой ответственности за свою душу.
Мы живём, словно во тьме незнания, не задаваясь вопросами о смысле, не стремясь к духовному развитию. Люди, поглощённые поверхностным существованием - работа, развлечения, рутина, - неспособные или не готовые выйти за пределы привычного, чтобы увидеть глубже.
Это мир серости и пустоты, где нет ярких страстей, но и нет внутреннего пламени. Тут нет мучений физического огня, но есть тоска и пустота - внутренний холод, связанный с отсутствием подлинного осознания.
Миллионы людей, затерянных в симулякрах жизни, потерявших связь с собой и с высшей истиной, забыв или не зная, кто они такие на самом деле. Разум и сердце словно окованы цепями безразличия - о, пленники собственного невежества и духовной лени.
"Мы рождаемся в мирах без знания, без света, словно тени, ищущие рассвет, но блуждающие в собственном сумраке."
"Вечный изгой среди светил - душа, что так и не коснулась Бога, обременённая печалью недостижимого света."