Иногда кажется, что Россия — это не страна, а гигантская комната смеха, где зеркало давно треснуло, и теперь отражает действительность как может. Ты смотришь на новость о том, что государство, которое вот уже двадцать лет с пеной у рта вещает про “патриотическое воспитание”, вдруг решает продать “Союзмультфильм” и “Ленфильм” — и думаешь: да нет, это шутка. Это, наверное, розыгрыш. Но потом понимаешь: нет, это просто будний день. Ирония даже не просится — она орёт из каждого угла.
Казалось бы, мы живём в эпоху, когда патриотизм у нас везде — в школах, в песнях, в супермаркетах, даже в йогуртах и стиральном порошке.
- “Покупай отечественное!”
- “Любовь к Родине начинается с правильной марки кефира!”
Но стоит дойти до настоящих инструментов, которые действительно формируют национальное самосознание, — мультики, кино, литература, искусство — как государство тут же говорит:
- “А, ну это не по профилю! Пусть займётся бизнес. Нам некогда, у нас оборонка и отчётность по кварталу.”
И вот, государство торжественно избавляется от “Союзмультфильма”. Той самой студии, на которой воспитывались поколения, где Ежик шёл в тумане, а дети узнавали, что добро — это не KPI, а нормальное человеческое состояние.
И кому оно это доверило? Правильно — банку. Сбербанку. Тому самому зелёному монстру, который уже давно расправил щупальца по всем направлениям — от медицинских услуг до чайников с Wi-Fi. Осталось только запустить СберХрам, и можно закрывать цикл духовных услуг.
Но теперь у Грефа новая игрушка — “Союзмультфильм”.
Продавец — государство. Покупатель — государственная же структура. Всё внутри одной большой семьи. Звучит почти как шутка, если бы не было так грустно. Мы продали стратегический актив, отвечающий за детские души, чтобы “оптимизировать баланс”. Это как если бы родители продали детскую кроватку ради нового телевизора — зато “высокая рентабельность”!
И ведь цена — миллиард рублей. Миллиард. Смешно. За миллиард у нас сегодня строят три с половиной километра дороги или один вменяемый коттедж в Барвихе. А здесь — целое культурное наследие, коллекция национальной памяти, права на персонажей, которые были частью каждой квартиры страны. Всё за один миллиард, чтобы где-то в Excel красиво сошлась строчка “приватизация”.
Государство, кажется, искренне уверено, что “Союзмультфильм” — это просто бренд, который можно продать как “Снежинку” или “Славянку”. Но ведь это не шоколадная фабрика! Это фабрика смыслов, идеологии, воспитания. Это место, где когда-то создавали добро, а не только контент.
А теперь добро — под управлением финансового аналитика.
Представляю, как проходит новое совещание в “Сбермультфильме”. Режиссёр робко предлагает снять историю о дружбе, а менеджер с MBA строго спрашивает: “А где монетизация? Где ROI? Сколько показов на детском ТВ? И кто у нас амбассадор бренда среди дошкольников?”
Сказки кончились. Началась экономика.
То, что государство продаёт эти “фабрики смыслов” — это не просто сделка, это диагноз.
На словах у нас идёт война за умы, за культурный суверенитет, за духовные скрепы. На деле — торги за квадратные метры на Мосфильмовской и за права на Чебурашку.
Пока в США Голливуд — это оружие массового идеологического поражения, у нас “Союзмультфильм” — это непрофильный актив. Там кино — часть стратегии влияния, здесь — строка в финансовом отчёте. Там государство защищает индустрию, у нас — сдаёт в аренду мораль.
И ведь все эти речи про “патриотизм” звучат всё громче.
Мы создаём министерства, фонды, гранты, пишем концепции духовного воспитания. А потом берём и с лёгкой руки передаём киностудии, которые этот самый патриотизм и воспитывали, под контроль банков, муниципалитетов и “эффективных менеджеров”.
Это как если бы храм продали под бургерную, но при этом гордо заявили: “Мы просто осовремениваем веру.”
Посмотрите на “Ленфильм”. Это не просто здание. Это место, где снимали великие фильмы, где рождались образы, формировавшие национальное сознание.
Теперь он переходит в собственность Санкт-Петербурга. То есть в руки чиновников, которые не знают, что делать даже с городскими клумбами. Можно не сомневаться — скоро “Ленфильм” будет сдавать павильоны под свадьбы и корпоративы, а в легендарных декорациях “Пиковой дамы” будут торговать мороженым “Петербургская легенда”.
И всё это, разумеется, во имя “оптимизации”.
Ведь зачем тратить деньги на кино, если можно купить ещё один форум про кино? Зачем содержать мультипликацию, если можно финансировать десять круглых столов про “влияние мультипликации на детское сознание”?
Мы мастера не делать, а рассуждать о том, как важно делать.
Ирония в том, что в СССР всё было наоборот.
Там кино и мультики были не развлечением, а воспитанием. Через них передавались ценности, идеи, простые, но важные вещи: дружба, взаимопомощь, доброта.
Теперь же ценности у нас тоже есть — но они выражаются в миллиардах и отчётных процентах. Добро должно приносить доход, а патриотизм должен самоокупаться.
Государство, избавляясь от этих культурных опор, словно добровольно отрезает себе руки. Мы любим говорить о “суверенитете”, но без контроля над культурой суверенитет превращается в фантик. У нас могут быть ракеты, нефть и газ, но если дети растут на чужих мультиках и чужих образах, то весь этот суверенитет держится на словах.
Сегодня ребёнок смеётся над Человеком-Пауком, а не над Винни-Пухом. Завтра он выбирает не Родину, а бренд. И всё потому, что “Союзмультфильм” оказался менее выгодным, чем очередной госзаём.
И как же красиво всё подано!
“Передача активов”, “новая модель управления”, “эффективность”. Только вот никто не говорит о том, что за этой эффективностью стоит идеологическое саморазоружение. Мы сами выключаем прожектор, который когда-то освещал дорогу целым поколениям.
А может, это и есть новый патриотизм?
Патриотизм без культуры, без кино, без мультиков. Чисто финансовый, по безналу. Перевёл на родину сто рублей — патриот. Купил отечественный смартфон — герой. А то, что дети перестают знать, кто такой Карлсон, зато знают всех героев из YouTube — ну, это не страшно, “время другое”.
Но ведь именно такие вещи и формируют нацию.
Не лозунги и парады, а простые истории. Когда Ежик идёт в тумане и не боится, когда Гена поёт про день рождения, когда Простоквашино учит нести ответственность. Это и есть настоящая школа гражданственности.
А теперь вместо этого будет корпоративный мультик “Как Мишка взял кредит на велосипед”.
И вот ведь самое странное: всё это происходит под аплодисменты тех, кто каждый день говорит о “высоких духовных ценностях”. Это как если бы пожарный зажигал спичку, чтобы проверить, работает ли бензин.
Государство с пафосом говорит о защите традиционных ценностей — и тут же сливает инструменты этой защиты в пользу коммерсантов.
Продажа “Союзмультфильма” и передача “Ленфильма” — это не просто ошибки. Это капитуляция на культурном фронте. Мы добровольно сдаём идеологические рубежи, под звуки собственных речей о патриотизме. Это как если бы в разгар битвы министр обороны вдруг сказал: “Да ладно, эти позиции не профильные, пусть займутся инвесторы.”
И ведь это не случайность.
Кому-то наверху, кажется, действительно не нужно, чтобы выросло новое поколение людей с чувством собственного достоинства, с верой в добро и справедливость. Потому что такими людьми трудно управлять.
Гораздо проще растить прагматичных маленьких циников, которые знают, как заработать лайк, но не знают, зачем помогать другу.
Старые мультики учили любить. Новые — покупать.
Старое кино вдохновляло. Новое — зарабатывает.
И в этом весь итог нашей “патриотической реформы”.
А ведь мы могли бы поступить иначе. Сделать эти студии центрами воспитания, инструментами культурного возрождения. Вместо этого мы продали их за цену трёх московских квартир. За что? За “эффективность”? За возможность поставить галочку в отчёте “реформировано”?
Такое ощущение, что Россия живёт по принципу: “Если что-то ещё работает — срочно продай, пока не сломалось”.
Сначала мы продали будущее, потом совесть, теперь очередь дошла до детства.
И всё это под музыку из старого мультфильма.
Только теперь она звучит как реквием.