Я начала эту статью вчера, как и положено. Однако, вчера очень глючил телефон, а до компьютера я не добралась.
На самом деле, теперь мы должны его праздновать 31 октября , - по новому стилю.
Но настолько врезалось в сердце именно это число - 19 Октября, - что не хотим мы знать никакого тридцать первого!
Как написал Юлий Ким, -
"В октябре багрянолистном,
Девятнадцатого дня,
Девятнадцатого дня..." /"19 Октября".
Уникальный случай, наверное, в мировой истории, этот Лицей, именно первого, Пушкинского, выпуска.
Их было 30 мальчиков, от 10 до 14 лет. Один вскоре был исключен, осталось 29.
Все дети потомственных дворян. Всех готовили в высшее чиновничество, "на пользу Отечеству".
Вышел - один Гений; два поэта, два декабриста (один из них - тот же поэт), один мореплаватель, один канцлер...
Нет, ерунда!! Вышли - братья! Вышла - семья. Трогательнейшая дружба навек. Кроме некоторых исключений, вроде Модеста Корфа и Лисички - Комовского. Но исключения есть везде.
Мальчики вдохнули в парках Царского села такой Свободы и такой веры в них, как в личностей, такого уважения к себе, - самой высшей пробы!
Не в мятежной Франции, а там, на дорожках Царскосельских садов, воплотился лозунг: "Свобода. Равенство. Братство".
И самое удивительное , что они пронесли его через всю жизнь!
Всю жизнь они отмечали этот день, День открытия Лицея, 19 октября. Собирались по возможности,те, кто мог, те, кто был в Петербурге. Поминали умерших ( эти мальчики рано стали умирать!) и отсутствующих...
"Снова, братцы, в тесный круг
Нас зовёт отец веселья", - начинал Тося Дельвиг в "октябре багрянолистном" 1826 года, и продолжал:
"Но двух братьев мы не зрим
И не жмём в свои об,ятья..."
Ясно, кто эти два брата : Пущин и Кюхельбекер . Ни у кого и в мыслях не было отказаться от государственных преступников.
Будущий канцлер Горчаков делает паспорт для перехода через границу будущему каторжнику Жано Пущину...
"И спасти захочешь друга, да не выдумаешь, как!" / Юлий Ким.
Только возвращенный из ссылки Пушкин прямо говорит царю, что встал бы в ряды мятежников только потому, что там были его друзья. Встал бы против царя, - потому что там были его друзья! И царь вынужден оценить такую откровенность... Ещё был культ верности слову, верности своему кругу, своим друзьям...
И сам мечущийся в предсмертной тоске Пушкин восклицал:"Ах, если бы здесь были Пущин и Малиновский! Мне легче было бы умирать...".
Да, Константин Данзас тоже был лицеистом. Медведь - Данзас ... И слава богу, что именно он был секундантом. Вероятно, он понимал, что другого выхода у Пушкина нет. И согласился нести свой неблагодарный крест! И Пущин бы тоже это понял, находись он тогда в Петербурге. И ничего бы он не сделал против Судьбы.
"Закружит шальная вьюга, захохочет дикий мрак, и спасти захочешь друга, да не выдумаешь, как..." / Ю. Ким.
Но надо всем этим - светлое Пушкинское:
"Все те же мы, нам целый мир - чужбина; Отечество нам - Царское Село!"..
Я буду писать о Лицее подробно в будущих главах. Сейчас - просто дань уважения к очередному Лицейскому дню. Уже 214 лет в этом году, как горит в наших сердцах эта дата.