— Изыди, чудовище кошмарное! Пропади пропадом, уродище демоническое! — выл гражданин Барашкин, мчась сквозь тучи и дрожащей рукой покрывая крестами всё, что попадалось на глаза: облака, землю, тёмный смерч, внутри которого и летел сам Борис Антонович. Себя крестил с особым рвением, но это не помогало. Отплёвываясь от мошек, которые так и норовили попасть ему в рот, летун, наконец, сообразил задать вопрос тому, кто его стремглав нёс в сторону гор:
— Ты куды меня тащишь, образина мерзкая?! Я крещён! Ты не имеешь надо мной власти, клоака смрада!
Лихо Одноглазое, которая и так была не в духе, обиделась. Мало того, что сейчас ей приходилось исправлять собственные промахи, так ещё какой-то никчёмный человечишка смеет говорить гадости! И, как бы не хотелось откусить ему голову, приходилось сдерживаться из последних сил. Потому как пообещала. Она, Лихо Одноглазое, самолично пообещала доставить эту бестолочь во дворец Фомора в качестве извинений за… за многое. Да. За беспочвенные подозрения, обвинения (в краже ухи, которую Фомор, точно, не крал), похищенный источник магии… (а в этом хоть и нечаянно, но Лихо поучаствовала)
Короче, действительно, виновата. И пришлось, в качестве извинений, пообещать принести расколдованного гражданина Барашкина. Да-да, того самого, что в порыве злости Лихо превратила в рыжего пса. Собаку она нашла сразу, быстро превратила обратно в неказистого мужичка и вот теперь несла эту сволочь Фомору. Почему сволочь? А потому что мужичонка никакой благодарности за вновь обретённую человеческую внешность не испытывал. Наоборот, ругался, обзывался, пробовал сопротивляться и сбежать. Но от Лихо так просто не удрать! Так что летел Бориска аки голубь сизокрылый под облаками. И громко кричал всякие гадости. Терпение Лихо закончилось на фразе про «клоаку смрада». Тут гражданин Барашкин явно перегнул палку. Но прибить противного мужичонку (по уже приведённым выше причинам) было нельзя.
И это бесило.
Сильно.
А ещё очень сильно раздражало то, что у Фомора, этого желторотого сопляка, только-только выскочившего из Великой Бездны уже имеется собственный дворец (причем, весьма неплохой), а у неё, умницы-красавицы Лихо — такого нету. Есть каменный дом, уходящий в землю метров на сто — но это, согласитесь, совершенно не то. Не считается! Ибо там ни статуй, ни алмазного потолка… Даже расшитых золотом гобеленов — и тех нет. Как будто она, Хозяйка Гиблой Топи, нищенка! Голодранка! Второй сорт! И со слугами тоже, как выяснилось, происходит полная фигня. Вот кто этому нахальному салаге подчиняется? Кто его приказы выполняет? Кто защищает территорию? Самые настоящие монстры! Из Великой Бездны! Впечатляет? А то!
А теперь спросим: кто прислуживает Лихо? Гм… даааа. Блохастые волки.
За-ши-бись.
А ещё такие же блохастые белки, лисы, медведи… Тьфу, пакость какая. Кому сказать — стыдно! Но хуже всего было осознание, что её человек (самый лучший, между прочим!), тоже лишён всего этого великолепия. Как будто она, Лихо, сэкономила на нём. А Фомор (красавчик, чего уж!) для своей пигалицы Скворцовой расстарался! Дворец отгрохал. Словно Скворцова лучше Константина...
Лихо заскрежетала зубами.
Неприятное ощущение зависти разъедало Высшую Нечисть. Настроение, как мы уже говорили, было паскудное. А тут ещё это ничтожество, Барашкин, смеет ей гадости говорить…
Ах так…
Только-только гражданин Барашкин собрался новую дрянь прокричать, как в тёмном потоке воздуха проявилось ангельски-прекрасное женское лицо. Борис Антонович мгновенно затих, забыв закрыть рот. А чудесное создание, улыбнувшись краешками губ, печально призналось:
— Так в жертву вас, уважаемый гражданин Барашкин несу. Страшный колдун меня, воздушную сильфиду, заставил. Принеси, сказал, крещёного человека на мой кровавый алтарь. Буду, сказал, «измываться над ним и всяческие сатанинские обряды устраивать».
Барашкин побледнел и затрясся. А прекрасное лицо, всхлипнув, призналось, что совсем-совсем не хочет приносить Бориса Антоновича в жертву. Ибо жалко такого замечательного человека. Да только колдун власть над сильфидой имеет. Огромную, магическую, что заключена… в чудесном подземном дворце.
— Вы уж, уважаемый гражданин Барашкин, разбейте этот дворец проклятущий, — попросило прекрасное воздушное создание, — Тогда и я освобожусь и вы сможете обратно вернуться!
Перепуганный Барашкин кивал головой, пучил глаза, мелко дрожал губами и клялся разбить всё, до чего дотянется.
— Тогда я вам помогу, — нежно улыбнулась «сильфида», — Отнесу не на алтарь, а в тронный зал. Но помните, Барашкин, у вас будет минут пять, не больше! Поднатужьтесь в выполнении своего плана!
С этими словами Лихо, весьма довольная своей проделкой, высадила мужичонку в тронном зале с алмазным потолком, а сама отправилась к Фомору заговаривать ему зубы.
Кунгурские пещеры, подземный дворец Фомора
— Нашла, расколдовала, высадила в тронном зале, — стряхивая невидимые пылинки со своего прекрасного наряда, пропела белокурая дивная красавица, входя в сводчатую пещеру, где плескалось и фосфоресцировало небольшое озеро с водопадом. Там, на берегу, стоял высокий эльф и напряжённо взмахивал руками. На его висках блестел пот, а тонкие губы плотно сжимались.
— Ага, спасибо, как он? Рад? — быстро пробормотал Фомор, не отрываясь от сложного процесса. Ему было тяжело, магия подчинялась неохотно, вынуждая тратить последние капли силы из резерва. Любое деликатное и здравомыслящее существо оценило бы трудоёмкость процесса и не стало бы отвлекать. Но где Лихо Одноглазое и где такт вместе с деликатностью? Правильно. Нигде.
— Очень красиво, но надо стабилизировать потоки, иначе всё рухнет в Великую Бездну, — лениво зевая, сообщила Лихо.
— Знаю, я пытаюсь удержать, — сквозь зубы признался эльф, — Тут камень магию на себя тянет, зато потом стены будут сами светиться… Не подрасчитал я немного. Надо было кристаллами энергии запастись. Ну, ничего, ещё чуть-чуть…
БАМЦ!!! ТРАХХ!!! БАБАХ!!!
Где-то невдалеке раздались грохот, звон и крики. Сначала мужские, а потом и женские.
— Кстати, ты о Барашкине спрашивал? — наивно похлопала глазками Высшая Нечисть, — Мне кажется, он рад. Очень. Вон как громко орёт! Хотя, я не уверена, что радостно. Мне даже кажется, он слегка недоволен. Как и твоя Ирочка Скворцова. Слышишь её визг?
Женский тонкий голосок, испуганный и растерянный, вновь резанул по нервам. Лихо мстительно усмехнулась. А Фомор, не удержав потоки магии, едва успел отпрыгнуть назад, когда лавина ярко-голубой воды ударила в потолок пещеры, выбивая огромные валуны. Задрожавшие камни свода потрескались и через секунду прекрасные светящиеся стены обрушились вниз, образуя бурлящую котловину с грязной мутной водой. От чудесного озера с водопадом ничего не осталось. Но Фомор, не обращая внимания на испорченную работу, уже бежал в тронный зал, предчувствуя неприятности.
— Ай-яй-яй, а так всё здорово было придумано, — покачала головой эльфийка, — Так жаль водопада! И тех светящихся камней! Они были очень красивые. А теперь ещё и впитавшие уйму магии…
И дивная красавица, мгновенно закрутившаяся в вихревой поток торнадо, вылетела через пробитый потолок пещеры прочь, даже не попрощавшись. От бурлящего котла пещеры, где громыхали камни с водой, почти ничего не осталось. Всё унеслось в кольцах смерча. Так что работы по восстановлению этой пещеры теперь придётся начинать с нуля.
А между тем, Фомор ничего этого не знал. Он примчался в тронный зал и в шоке наблюдал, как тихий и мирный Барашкин крушит прекрасные эльфийские статуи, пытаясь разбить трон в центре залы. Сначала он, как и просила его чудесная сильфида, метился в алмазный потолок. Но не достал — тот был слишком высок. И твёрд. Всё же алмаз весьма крепкий камень! А вот статуи оказались не столь прочны. За что и поплатились.
— Не тронь скульптуры, варвар! — верещала Ирочка Скворцова, первой прибежавшая на шум и гам, — Уйди отсюда, вандал! Уйди, а то Зубастика позову!
К слову, сам Зубастик уже был тут и злобно клацал клешнями, нетерпеливо ожидая разрешения хозяйки сожрать этого самого варвара. Но пришедший монстр Барашкина не отрезвил. Наоборот, почуяв свою неминуемую гибель, Борис Антонович решил дорого продать собственную жизнь. Завизжав не хуже Скворцовой (а у той было сопрано), гражданин Барашкин, подхватив очередную статую, ринулся с ней на вошедшего в зал эльфа. Голова скульптуры резко дала по печени, выбивая дыхание и ломая пару рёбер.
— Хех, — согнулся от удара Фомор.
— Хрясь! — и на голову Бориса Антоновича обрушилась отломанная самим Барашкиным нога одной из эльфийских статуй.
— Хва! Тит! — успел просипеть Фомор за секунду до того, как Ирочка Скворцова готовилась обрушить на спину врага вторую ногу скульптуры.
— Колдун поганый! — заверещал Барашкин, прижимая к животу недоразбитую статую и готовясь отбивать следующую атаку, — А ты (это он крикнул Ирочке Скворцовой) Приспешница тьмы! Сателлит мрака! Не дамся живой! Никакого «кровавого алтаря»! Фиг вам, а не «крещёная жертва» из Бориски!
И с этими словами Барашкин стал пятится к стене, профессионально отслеживая движения «колдуна» и его «приспешницы тьмы».
—У нас есть «кровавый алтарь»? — всплеснула ручками Ирочка Скворцова, — Правда?!! Покажи! Ну, пожалуйста!!!
— Покажи-покажи ей, — злобно шипел из угла гражданин Барашкин, размахивая куском каменного мужика, — Она наивная, её, может, ты и проведёшь! Но не меня! Фиг вам, а не Барашкин!
— Да какой алтарь! — взвыл Фомор, у которого магии сейчас хватило лишь на сращивание собственных рёбер. На то, чтобы принять облик Кудыкина, в образе которого Барашкин знал Духа Бездны, сил не было.
Воинственно настроенного Бориса Антоновича пришлось отпускать. Потому как объяснения, логика и клятвы на него не действовали.
— Все колдуны так говорят! А потом ХЛОП! И ты уже лежишь на алтаре! Связанный и смирный! — грозил всё тем же обломком статуи Барашкин.
Пришлось звать Зубастика. После долгих уговоров и обещаний тройной порции рыбы, монстр подхватил сопротивляющегося мужичонку и выволок его на поверхность. Где несчастного бедолагу, крывшего матом колдунов и их приспешников, нашли жители местной деревушки. В руках бедолаги обнаружился бюст прекрасного эльфа, который сначала объявили «культурным наследием исчезнувшей цивилизации», затем «мастерски вырезанной из камня подделкой», а после признали «артефактом, упавшим с НЛО». Чуть позже обломок статуи выкупила одна экзальтированная дама за огромную сумму. Так что к своей любимой поварихе Зое Семёновне Губановой мужичонка возвращался радостный. Правда, пришлось доказывать, что прежде гражданин Барашкин гостил в доме поварихи в облике рыжего пса… но как-то Борис Антонович убедил недоверчивую женщину. Та, поплакав немного (собаку, ласковую и преданную было откровенно жаль! Мужиков много, а таких умных псов — пойди найди!) согласилась присмотреться к гражданину Барашкину повнимательнее.
А что же Лихо, спросите вы. А мы откроем вам страшную правду! Но… в следующей серии.
Напоминаю НАЧАЛО:
А вот ПРОДОЛЖЕНИЕ: