- Всего лишь прописать нашу родственницу в твою квартиру прошу, что такого в моей просьбе? -Это же все формальности...
Я смотрела, как пальцы Тамары Львовны с облупленным лаком цвета «спелая вишня», а она принципиально красила их сама, экономя на маникюре, барабанят по столешнице. Денис сидел между нами, как арбитр на теннисном матче, переводя взгляд с матери на меня и обратно.
Я точно знала, сейчас он скажет свою коронную фразу про то, что надо найти любым способом найти компромисс.
- Мама, Алина, давайте найдем компромисс, - выдал он, и я чуть не расхохоталась. Боже, как предсказуемо!
Мы с ним жили в квартире, которую мне оставила бабушка Рая. Жилье просторное, в центре города, и я любила свою квартирку и дорожила ею.
Однако оно не давало покоя Тамаре Львовне. Это и понятно, такая шикарная квартира - и не ее... Эта хитрая дама постоянно искала способы оттяпать мои метры, хоть как - то.
- Компромисс, говоришь? - я повернулась к мужу, и он сразу ссутулился, почуяв в моем голосе ту интонацию, после которой обычно начинались серьезные разговоры. - А давай я тебе сейчас кое-что расскажу про компромиссы, дорогой. Например, в прошлом месяце твой братец Игорь жил у нас, потому что делал ремонт. До этого твоя тетя Клава гостила у нас целый месяц. А помнишь, как твой дядя Боря...
- Это вообще другое! - перебила Тамара Львовна, и ее второй подбородок воинственно дрогнул. - Это все были временные обстоятельства.
- Ой, правда? А Оля что, навсегда к нам переезжает?
- Не передергивай, Алина. Я прошу всего лишь прописать девочку. Это же формальность! Ей для работы нужна прописка, она ж в министерстве работает, я же тебе объясняла. Высокая должность, между прочим.
Я знала эту Олину высокую должность, секретарь в приемной какого-то мелкого чиновника, которого она, по слухам, очаровала своими ногами от ушей и способностью хохотать над любой его шуткой.
- Тамара Львовна, - я уже по настоящему нервничала, - прописка - это не формальность. Это юридический факт. Человек с пропиской имеет право проживать в квартире, если он того захочет.
- Ну и что? Оля же не чужая тебе, она сестра твоего мужа!
Вот тут я не выдержала, уже никаких сил не хватало на то, чтобы доказывать очевидные вещи. Но без этого, как я понимала, никак.
Я сходила за документами. Вернулась на кухню, выложила на стол бумаги.
- Вот, смотрите. Это завещание моей бабушки. Читаем: «Завещаю квартиру по адресу... единственной внучке Алине Сергеевне…» Дальше: «Категорически запрещаю прописывать в квартире лиц, не являющихся моими прямыми потомками». Видите? Бабушка моя была женщиной мудрой, она знала, что такое коммуналка, что такое чужие люди в доме. А потому ни за что не допустила бы чужаков...
Тамара Львовна схватила завещание, поднесла к глазам.
- Это... Это все филькина грамота! Нельзя запрещать такое в завещании!
- Зато можно высказать свою волю, - парировала я. - И я эту волю уважаю.
- Денис! - Тамара Львовна покраснела, понимая, что все ее аргументы исчерпаны. - Ты-то что молчишь? Речь о твоей сестре идет!
Денис поерзал на стуле. Я знала эту его привычку, когда он не знает, что сказать, начинает ерзать, теребить воротник, хрустеть пальцами. Сейчас он делал все сразу.
- Мам, может, правда, поищем другие варианты? Сниму Ольге квартиру...
- На какие шиши?! - взвилась Тамара Львовна. - У тебя маленькая зарплата, да еще ты даешь этой своей барыне на хозяйство!
«Этой барыне» - это мне. Я усмехнулась. Да, я беру деньги на хозяйство. На еду, которую готовлю на всех, включая саму Тамару Львовну, которая прибегает к нам обедать через день.
- А давайте называть вещи своими именами. Вы просто хотите, чтобы Оля жила тут и экономила на аренде. Так ведь?
Тамара Львовна покраснела, я явно попала в точку.
- И даже если это так! Что плохого в этом?
- То, что Оля будет висеть на нашей шее годами!
- Алина! - Денис наконец подал голос.
Я посмотрела на него, моего мужа, моего якобы защитника и опору. Красивый такой, статный, только вот стержня в нем нет.
Мы познакомились на дне рождения общей подруги, и он покорил меня своей улыбкой и умением красиво ухаживать. После моего бывшего, который мог неделями не мыться и считал, что женщина должна молчать, когда мужчина смотрит футбол, Денис казался принцем.
Только вот принцы, оказывается, бывают разные. Некоторые до седых волос остаются при мамкиной юбке.
Дверной звонок прервал нашу милую беседу. Я пошла открывать, уже догадываясь, кто там стоит.
Оля красовалась на пороге с чемоданами и таким видом, будто уже въезжает.
- Алинка, привет! - она чмокнула меня в щеку, оставив след помады. - Я тут подумала, чего тянуть-то? Мама сказала, вы не против, если я пока здесь поживу! Так что я вещички собрала и приехала...
За ее спиной маячил грузчик с коробками.
- Это что? - я загородила собой проход.
- Да так, вещички кое-какие.
А мы едва от прошлых избавились... Оля как-то притащила к нам кучу своего хлама якобы на время, так как ей негде хранить было. Я выбросила их через год, золовка про них и не вспомнила.
- Оля, подожди. Мы еще ничего не решили...
- Мам! - заорала Оля через мою голову. - Мам, Алина меня не пускает! А я думала, ты уже все порешала...
Тамара Львовна вылетела из кухни, как торпеда.
- Алина, что ты делаешь? Пусти девочку, она устала с дороги!
- С какой дороги? Она полчаса ехала!
- Ну... Она же все равно ехала, вещи везла. Олечка, проходи, солнышко!
И они вдвоем, свекровь и золовка, просто отодвинули меня. Грузчик потопал в квартиру. Я стояла в своей же прихожей и чувствовала, что сейчас что-то будет. Что-то непоправимое. Это же моя квартира. Моя!
- Денис, - я вернулась на кухню, где муж все так же сидел, уставившись в одну точку. - Или ты сейчас же выставляешь свою сестру, или я вызываю полицию.
Он поднял на меня глаза, растерянные, несчастные.
- Алин, ну что ты так радикально? Какая полиция? Пусть переночует, а завтра разберемся.
Я отлично знала, чем кончаются эти «переночует». Сначала одна ночь, потом неделя, потом месяц, а потом: «Как же ты выгонишь родного человека».
Оля тем временем уже обживалась в гостевой комнате, раскладывала свои тряпки, и расставляла косметику.
- Ой, Алин, а можно я ванную с утра первая буду занимать? Мне долго краситься!
Я знала, что Оля спрашивает для проформы. Они с Тамарой Львовной уже все решили за меня. Наблюдать за всем этим было невыносимо.
Я взяла сумочку и телефон.
- Ты куда? - встрепенулся Денис.
- Подышать воздухом.
Я вышла из квартиры, спустилась во двор и села на лавочку у детской площадки, где когда-то сидела с бабушкой. Она рассказывала мне про театр, про свою молодость, про то, как важно иметь свое место в мире.
- Алинка, - говорила она, - запомни, бабы, которые пускают к себе родню мужа, потом всю жизнь локти кусают. Свое надо беречь как зеницу ока. Пустишь одного - набегут все.
Когда я надышалась и вернулась домой, Оля уже расположилась в гостиной, смотрела сериал и грызла мои яблоки из вазы на столе.
- О, Алин, пришла! А мы тебя ждем, Денис сказал, ты ужин приготовишь.
Я прошла в спальню. Денис там развешивал Олины платья в нашем шкафу.
- Это временно, - сказал он, не глядя на меня. - Пока не купим ей отдельный шкаф.
Купим. Мы. Отдельный шкаф в моей квартире для его сестры.
Да ни за что!
- Денис, завтра утром Оля съезжает. Или вместе с ней съезжаешь ты.
Он обернулся.
- В смысле? Ты серьезно?
- Абсолютно.
- Это что, ультиматум?
- Называй как хочешь, суть от этого не изменится. Но завтра она должна уйти отсюда, иначе вы уйдете вместе. А если Ты так сильно хочешь быть со своей сестрой, так возвращайся к своей матери вместе с ней. - И я отвернулась и вышла.
Утром золовка, разумеется никуда не ушла. Так что мне пришлось выполнить обещание, я вызвала полицию. При виде участкового сестра мужа проявила удивительную способность собираться за 10 минут, все это время муж молча сидел на кухне. А я так же молча собирала его вещи. На развод подала на следующий же день. Хватит🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ🔔